Семёнов, Ю. И. Философия истории

Понятием культуры обществоведы пользуются давно. Однако вплоть до сравни­ телыю недавнего времени они редко сопоставляли культуру с передачей генетической программы. Иначе подходили к этому биологи. Они, как правило, обращали внимание на передачу опыта через посредство примера и языка, сравнивая ее с биологической наследственностью.

Одни из них писали о двух процессах наследственности у человека.323 Другие предлагали употреблять термин наследствешюсть» для обозначения исключительно лишь передачи информации через половые клетки, а передачу информации иным путем называть преемственпостыо».324 Встречаются в трудах генетиков и такие тер­

мины, как генетическая программа» и социальная программа» , биологическое на­ следование» и социальное наследование» , а также социальная преемственность» .325 Но чаще всего все же употребляется термин культура» . Именно в культуре ищет большинство западных исследователей-обществоведов основу человеческого поведения. Сущность поведения человека, подчеркивают многие из них, определяется культурой, а не структурой его организма.32б С этим связана передко встречающаяся в их работах характеристика культуры как суперорганического, надбиологического яв­ ления.327 Таким образом, сущность отличия человека от животных они видят в том, что

первый обладает культурой, а последние ее не имеют.

Казалось бы , проблема решена. Однако в действительности налицо лишь види­ мость ее решения, не более. Чтобы убедиться в этом, достаточно поставить вопрос об

источнике и основе программы поведения человека. Ответ, казалось бы, прост: так как культура представляет собой общезначимый опыт человеческой деятельности, то ее источником и основой является сама практическая деятельность. Именно в практике приобретается людьми опыт. Но сама деятельность определяется, во-первых, програм­ мой, в которой выражается старый опыт, и, во-вторых, новым опытом, который вносит изменения в программу. Получается так, что программа определяется практикой, а практика - программой. Образуется замкнутый круг.

Применителыю к материалыю-производственной деятельности людей подобный круг разрывается довольно легко. Материально-производственная деятельность пред­

ставляет собой взаимодействие человека с природой, которая существует независимо от сознания и воли людей, с материальными вещами. В процессе материального про­

изводства человек изменяет вещи, придает им иную форму. Добиться этого он может только одним путем: действовать не как угодно, а вполне определенным образом.

Образ действия человека детерминирован в конечном счете объективпыми свой­

ствами тех вещей, с которыми человек оперирует. Именно в процессе взаимодействия с объективным миром выявляется, какие действия человека являются правильными, обеспечивающими достижения желаемого результата, а какие ошибочными, обрекаю­

щими на неудачу.

Программа материально-производственной деятельности вырабатывается созна­ нием людей на основе практики взаимодействия с внешним миром и полученных в

32З См.: Морган т.г. Экспериментальные основы эволюции. м.-л., 1936.

324См.: Давиденков с.н. Эволюпионно-генетические проблемы в невропатологии. л., 1947.

325Дубинин н.п. Философские и социологические аспекты генетики человека. // ВФ. 1971. NQ 1 . С. 36-39; Эфроимсон В . Родословная альтруизма.// НМ. 1971 . NQ 10. С . 193.

326 КгосЬег A.L, The Superorganic / / A.L. КгоеЬег The Nature of Culture. Chicago, 1952;

L.A. White. The Evolution of Culture. New York etc, 1959. Р. 12-17.

327 КroеЬег A.L. Ор. cit. ; White L.A. Ор. cit.; Kaplan D. The Superorganic: Science ог Metaphisics?

// АА. 1965. Vol. 67. NQ 4.

ходе этого взаимодействия знаний о свойствах материальных вещей и возможностях их использования. В конечном счете источником этой программы является объектив­ ный внешний мир. Сознание человека способно правильно направлять человеческую деятельность по преобразованию объективного мира потому, что оно более или менее адекватно отражает этот мир.

Сложнее обстоит дело с поведением людей, Т.е. с их действиями по отношению друг к другу. Ясно, что тот или иной образ поведения определяется существующей программой поведения. На вопрос о том, чем определяется сама эта программа, можно, конечно, как и в случае с материально-производствешюй деятельностью, сослаться на практики самого поведения, в ходе которой выясняется, как человеку нужно вести, а как нельзя, какие поступки людей правильны , а какие - ошибочны.

Но если в ходе материально-производственной деятельности критерий, отделяю­ щий правильные действия от ошибочных, - это особенности объективных вещей, с которыми человек имеет дело, то в случае поведения человека получается, что таким критерием является соответствие или несоответствие его поступков существующей программе поведения. Правильны те поступки, которые соответствуют правилам, нор­ мам, содержащимся в программе, ошибочны - расходящиеся с этими нормами.

Вслучае с материально-производственной деятельностью человека за неправиль­ ные действия наказывает природа, в случае с поведением - другие члены общества, которые руководствуются программой, которая определяет, как поступать можно и должно, а как - нельзя.

Врамках рассматриваемой концепции, которую можно назвать культурным де­ терминизмом, неизбежен вывод, что у программы поведения нет не зависящей от со­ знания, объективной основы. В результате сама программа, т.е. общественное созна­ ние, выступает как единственная основа деятельности людей, а тем самым и человече­ ской истории. Порочный круг разрывается при таком подходе, но ценой признания сознания за первичное, определяющее по отношению к поведению. Это - типичный социоисторический идеализм.

Таков конечный итог, к которому неизбежно должны прийти все, кто разделяет взгляд, согласно которому суть отличия человека от животного заключается в нали­ чии у него культуры. И если к нему не приходят прямо, то это говорит лишь о явной непоследовательности. Изменить идеалистический характер концепции не могут и утверждения о том, что культура не зависит от человека, что культура управляет человеком и т.п. Согласно такой точке зрения, именно развитие культуры, Т.е. общест­ венного (социарного) сознания лежит в основе эволюции общества. Но ответа на

вопрос, почему развивается та часть культуры, которая определяет поведение людей, а тем самым и ход истории, сторонники этой точки зрения не дают.

Кстати сказать, взгляд на культуру как нечто существующее и развивающееся независимо от человека, не нов. Как мы уже знаем (1 .4.2), его в свое время отстаивал Л. Фробениус, который тоже ничего не мог сказать о реальном источнике ее развития.

3.14.9. Биологические и социально-биологические концепции (э. Уилсон, Ж. Дюби, и.п. Павлов, 3. Фрейд, В . Райх и др. )

Выявление идеалистической природы последней из рассмотренных выше концеп­ ций стало одной из причин возникновения в последние десятилетия среди западных ученых весьма своеобразного течения. Сторонники его не могли примириться с фак-

тическим отрицанием материальной основы человеческого поведения. Как совершен­ но справедливо отмечали они, в суперорганической теории культуры все нормы чело­

веческого поведения выступают по существу в качестве <1свободных продуктов чело­ веческого воображения» .328

Стремясь преодолеть подобную интерпретацию программы социального поведе­ ния, они начали искать и <1нашли. ее материальный базис в биологии человека, в его наследственной основе, в его генотипе. По их мнению, и анатомическая организация человека, и в своих основных чертах социальное поведение человека запрограммиро­ ваны генетически. Они-то (генетически запрограммированные анатомическая и пове­ денческая системы) и являются единым базисом человеческой социальной организа­ ции.329 Корни социальной организации уходят в их интерпретации к биологической организации человека. Поэтому отличие человека от других видов животных имеет точно такой же характер, как отличие любого животного вида от остальных видов.

С такой точки зрения проблема соотношения природы и культуры представляет­ ся надуманной и фальшивой, ибо <1культура есть просто специфически видовое пове­

дение одного особенного примата и должна быть объяснена теми же самыми принци­ пами, что и развитое поведение любого примата .330 Основной вывод, к которому при­ ходят сторонники данной концепции, заключается в том, что изучение человеческого социального поведения становится одной из областей сравнительной зоологии живот­ ного поведения и является в широком смысле объектом того же самого рода анализа

и объяснения. <1Никакой другой специальной теории, кроме дарвиновской, не нужно,

чтобы объяснить развитие и постоянство более общих черт человеческой социальной

организации• . 331 Так утверждают сторонники <1ЭТОЛОГИИ человека• . Им вторят последователи <1СО­

циобиологии , представляя ее в виде систематического изучения <1всех форм социаль­ ного поведения, одинаково как у животных, так и у человека• . 332 Свою задачу приме­ нительно к человеку они видят в том, чтобы поместить социальную науку в биологиче­ ские рамки.333 Они убеждены , что социобиология может помочь понять человеческое поведение и его фундаментальные правила.334 В частности, по их мнению, эта дисцип­ лина открывает путь к пониманию морали вообще, альтруизма в особенности. <1Я полагаю, - пишет основоположник социобиологии Эдвард Осборн Уилсон, - что глубоко лежащая эмоция альтруизма, которая мощно выражает себя потенциально во всех человеческих обществах, есть следствие генетического вклада•. 335

Таким образом, стремление преодолеть идеализм в понимании отличия человека от животного, которое господствует у одной части западных исследователей, привело

другую их часть к отрицанию существования качественной грани между человеком, с одной стороны, и животными - с другой, Т.е. к биологизации человека и одновремен­

но социализации животных. В настоящее время социобиология перестала быть чисто

западным явлением. Она получила распространение и в нашей стране. В частности,

335 Ibld. Р 343.

нашими социобиологами было сделано выдающееся открытие - они нашли демокра­ тию у. . . обезьян. ЗЗ6

Взгляды, близкие к социобиологическим, развивал у нас крупный генетик Влади­ мир Павлович Эфроимсон (19081989) в работах «Родословная альтруизма. ( НМ. 1961 . NQ 10) и «Генетика этики и эстетики. (СПб . , 1995).

Подход, сходный с социобиологическим , наблюдается и в исторической науке. Крупный французский историк Жорж Дюби (19191996) в своей работе «Обшество ХI -ХН веков в районе Макона. (1971) пытался обосновать взгляд, согласно которо­ му в глубинной основе обществешIOГО строя средних веков лежали такие биологичес­ кие факторы, как законы генетики, наследуемого кода, записанного самой природой в ДНк. В специальном номере «Анналов. с подзаголовком «Антропология Франции. (1976, NQ 4) в целом ряде статьей приводятся различного рода данные, которые, по мысли авторов , должны свидетельствовать о том, что социальное поведение человека диктуется наследственностью, генетическим кодом. В труде французских историков «За историю питания. (1970) человек выступает как биологический индивид, связан­ ный с другими такими же индивидами, поведение которых обусловлено неким туман­ ным «биологическим потенциалом• . 337

Этология человека и социобиология , разумеется, не первые биологические кон­ цепции общества. Биологический подход к обществу мы наблюдали у Дж. Таупсенда, обращавшего особое ВIшмание на борьбу за существование, в которой побеждают силь­ нейшие. После появления «Происхождения видов путем естествешюго отбора. (1859) Чарльза Дарвина возникло множество концепций общества, которые объединяют под названием социал-дарвинизма. Одним из убежденных поборников социал-дарвиниз­

родов в связи с борьбой за существование. (1886), «Проблемы мира и будущего ми­ рового устройства. (1917). Такого рода концепции продолжают возникать и сейчас.

В качестве примера можно привести работу Роберта Байджлоу «Воины рассвета. Человеческая эволюция к миру. (1969), в которой естественный отбор, проявляющий­ ся прежде всего в войнах, насилии, резне, истреблении, объявляется движущей силой истории.

Попытки объяснения истории с позиций биологии предпринимали многие есте­ ствоиспытатели. Остановлюсь лишь на одной из них, предпринятой великим рус­ ским физиологом Иваном Петровичем Павловым (1849 - 1836). Как-то в беседе с А.М. Горьким ученый заметил: «Вот мы с вами поспорили. Одно и то же вещество нашего мозга воспринимает впечатления и реагирует на них различно и даже непри­ миримо различно. Я ищу причину этого в биологической - органической химии, вы -

вкакой-то химии социальной. Мне такая незнакома. . . • . 338

И.П. Павлов , создавший теорию высшей нервной деятельности животных, в кото­ рой поведение животных выступало как условно-рефлекторное, не сомневался в том, что условно-рефлекторный характер носит и поведение человека. Тем самым оп сво­ дил человека к организму, Т.е. считал его чисто биологическим существом. Отсюда и

ЗЗ6 См.: Бутовская м.л., Плюснин Ю.М.. Принципы организации пространственного поведения у человека и высших приматов (сравнительный анализ) / / Современная антропология и генетика и про­ блема рас у человека. Сборник статей. М., 1995.

337 См. : Соколова МЯ. Современная французская историография. М., 1979. С. 67-77, 292-295.

ЗЗ8 Горький А.М. Из воспоминаний о ИЛ. Павлове / / Собр. соч. в ЗО-ти т. Т. 1 7. М., 1952. С. 469.

глубокое убеждение, что поведение человека, так же как и поведение животных, может быть полностью, без остатка объяснено таким разделом естествознанием как создан­ ная им физиология высшей нервной деятельности.

«...Теперь я, - писал он в 1922 г. во введении к «Двадцатилетнему опыту объек­

тивного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных», - глубоко, бесповоротно и неискоренимо убежден, что здесь главнейшим образом, па этом пути окончательное торжество человеческого ума над последней и верховной задачей его - познать механизмы и законы человеческой натуры, откуда только и может произойти истинное, полное и прочное человеческое счастье... Только последняя наука, точная наука о самом человеке - а вернейший подход к пей со стороны всемогущего естест­ вознания - выведет его из теперешнего мрака и очистит его от теперешнего позора в сфере межлюдских отношений» .З39

НО провозглашая все это, и . п . Павлов в то же время не мог не видеть, что действия человека невозможно объяснить, исходя лишь из обычных животных ин­ стинктов (по его терминологии - безусловных рефлексов): пищевого, полового и инстинкта самосохранения. Поэтому он придумывает новый безусловный рефлекс - рефлекс цели, который в наиболее яркой форме проявляется в коллекционерстве. "

«Вся жизнь, - писал он, - все ее улучшения, вся ее культура делается рефлек­ сом цели, делается только людьми, стремящимися к той или иной поставленной ими себе в жизни цели. Ведь коллекционировать можно все, пустяки, как и все важное и великое в жизни: удобства в жизни (практики), хорошие законы (государственные люди), познания (образованные люди), научные открытия (ученые люди), добродете­ ли (высокие люди) и т.д.».340 А затем он изобретает для объяснения поступков чело­

века еще два прирожденных рефлекса: рефлекс свободы и рефлекс рабства.341 Кроме биологических, существуют и различного рода концепции, которые можно

охарактеризовать как социально-биологические. К числу их прежде всего относится направление, начало которому положили работы 3игмунда Фрейда (18561939), сре­ ди которых обществу специально посвящены «Тотем и табу» (1912; русск. переводы: Фрейд 3. «Я» и «Оно» . Труды разных лет. Кн. 1 . Тбилиси, 1991; Фрейд 3. Я и Оно.

М.-Харьков, 1998; СПб., 1997) и «Человек Моисей и монотеистическая религия» (русск. перевод: Фрейд 3. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992). Изложить взгляды 3. Фрейда на общество и историю не так просто, ибо они претерпевали определенные изменения и довольно противоречивы.

Основная его мысль состоит в том, что если первобытные люди полностью удов­ летворяли свои инстинкты, прежде всего половой, то с созданием цивилизации им пришлось отказаться от этого, ограничив и подавив свои сексуальные стремления.

Подавленная половая энергия была трансформирована (сублимирована) в не­ сексуальную психическую энергию, которая и была использована для строительства цивилизации. Чем выше уровень цивилизации, тем больше сексуальной энергии дол­

жен человек сублимировать и соответственно подавлять свое либидо (сексуальное стремление). Результат чрезмерного подавления (фрустрации) своих инстинктов растущая склонность к певрозам.

139 Павлов и.п. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (пове­ дения) животных Сборник статей, докладов, лекций и статей 7-е изд. М., t9St. С. 9-10.

340 Павлов и.п. Рефлекс цели // Там же С. 199-200. 34\ Павлов и.п. Рефлекс свободы / / Там же. С. 219-222.

его истории в работах Психология масс и фаШИЗМ:1> (1933, 1934, 1942; русск. перевод:

СПб., 1997) и Сексуальная реВОЛЮЦИЯ:1>(1936; русск. перевод: СПб. М., 1997).

В. Райх пытался соединить фрейдизм с марксизмом. Он - основоположник фрейдо­ марксизма. Свою социологию в отличие от фрейдовской - психоаналитической - он именовал сексуально-энергетической.

Он считал, что при оценке человеческих реакций мы имеем дело с тремя разными слоями биопсихической СТРУКТУРЫ : 1 > . ДЛЯ поверхностного уровня личности среднего человека характерны сдержанность, вежливость, сострадание, ответственность, добро­ совестность. Этот слой опирается на второй, промежуточный, который состоит исклю­ чительно из импульсов жестокости, садизма, сладострастия, жадности и зависти. Имен­ но это, утверждает В. Райх, Фрейд называл бессознательным. По Райху же, эта сово­ купность влечений, будучи бессознательной, Т.е. антисоциальной, представляет собой не первичное, биологическое явление, а вторичное. Вторичные влечения» есть ре­

зультат подавления первичных биологических влечений.

3а вторым слоем обнаруживается третий, самый глубокий - биологическая осно­ ва. B этой основе, - говорит В. Райх, - при благоприятных условиях человек, как правило, представляет собой искреннее, трудолюбивое, склонное к сотрудничеству,

любящее и, при наличии достаточной мотивации, рационально ненавидящее сущест­ ВО:1>.342

В отличие от 3. Фрейда В. Райх считает, что подавление и вытеснение секса восходит не к истокам развития культуры, а к началу разделение общества на классы. Оно диктуется интересами возникающего господствующего класса. <!:В результате морального сдерживания естественной сексуальности ребенка, - пишет В. Райх, - которая на последнем этапе приводит к существенному ослаблению его генитальной сексуальности, у ребенка развивается пугливость, робость, страх перед авторитетом, покорность, доброта:1> и послушание:1> в авторитарном смысле этих слов. Такое сдер­ живание парализует действие мятежных сил в человеке, так как каждый жизненный порыв теперь обременен страхом; поскольку секс стал запретной темой, критическая способность и мысль человека также становятся запретными. Короче говоря, задача морали заключается в формировании покорных личностей, которые, несмотря на ни­ щету и унижение, должны соответствовать требованиям авторитарного строя».343

Возникшая таким образом структура личности детерминирует все, что соверша­ ется в обществе. Bce происходящее в общественной жизни - активно или пассивно, намеренно или ненамеренно, - утверждает В. Райх, - определяется психолОгической структурой масс».344

С таких позиций он объясняет и фашизм. <!:Вего сущности, - читаем мы у него, - воплощаются не поверхностный и глубинный слои, а, как правило, второй, промежуточ­ ный характерологический слой вторичных влечениЙ».345 <!:С точки зрения характера человека, - конкретизирует дальше В. Райх, - фашизм» представляет собой основ­ ное, эмоциональное отношение подавленного» в человеке к нашей авторитарной, ма­ шинной цивилизации и ее механистически мистическому понимании жизни».346

342 Райх В. Психология масс и фашизм. СПб., 1997. С. 10.

34З Там же С. 55.

344Там же. С. 31 1 .

345Там же. С . 12.

34б Там же. С. 12.

ИЗ всего этого делается вывод, что для обеспечения лучшего будущего человече­ ства нужна сексуальная революция, т.е. снятие всех ограничений в отношениях между полами, прекращение подавления половых влечений людей. По существу, та же самая идея обосповывается в книге известного философа, представителя Франкфуртской школы Герберта Маркузе (18981979) «Эрос и цивилизация. Философское исследо­ вание учения Фрейда (1956; русск. перевод: Киев, 1995).

В заключение упомяну еще одну концепции, которая в общем и целом тоже

может быть отнесена к числу биологических. Суть ее заключается в том, что психика, а тем самым деятельность людей, включая и общественную, в известной степени опре­ деляется качеством пищи. Такая идея, высказаная еще ж. Ламетри в работе «Чело­ век-машина. (Избранные сочинения. М.-Л . , 1927. С. 185 - 186) развивалась в после­ дующем т.н. «вульгарными. материалистами,> - Карлом Фогтом (1817 - 1895) и Якобом Молешоттом (1822 - 1893). Как писал последний в работе «Физиологические эскизы. (русск. перевод: М., 1865): «Нельзя отрицать, что превосходство англичан и голландцев перед туземцами из колоний зависит от превосходства их мозга, которое обуславливается превосходством крови, зависящем от пищи• . 347 В той же книге он связывает распространение на юге Европы католицизма, а на севере протестантизма с употреблением в первом регионе кофе, а во втором - чая. «Точные наблюдения показали, - писал Я. Молешотт, - что чай изощряет ум, между тем как кофе окры­ ляет воображение• . 348 С распространением чая и кофе он связывает и рост образован­ ности, начавшийся в XVIII в.

Подобного рода взгляды сочувственно излагались выдающимся русским мысли­ телем, публицистом и литературным критиком Дмитрием Ивановичем Писаревым (1840 - 1868) в статьях «Физиологические эскизы Молешотта. (1861 ; Соч. ч. 6. Пб. , 1866) и «Процесс жизни,> (1861 ; Там же). Успехи в умственном и общественном развитии Европы он, например, связывал с разнообразием пищи вообще, с равновесием между мясной и растительной пищей в частности. У европейца нет дикости, которая характерна для охотников, питающихся в основном мясом, и сонливости, присущей индусам, пищу которых составляют коренья и овощи. У европейца «мозг тянет из крови столько фосфора, сколько понадобится; работа мысли идет широким махом, возникают философские системы и художественные произведения, слагаются соци­ альные теории и практические усовершенствования, является вера в силы человечес­ кие и человеческое достоинство. . . • . 349

В рецензии на книгу Я. Молешотта «Учение о пище» (русск. перевод: СПб. , 1863) пропагандировал такого рода взглядов и уже знакомый нам В .А. Зайцев (Избр. соч. в 2-х т. Т. 1 . М. , 1934). В самое последнее время отзвуки такого рода взглядов можно найти в сочинении Теренса Макенны «Пища богов. (русск. перевод: М., 1995).

3.14.10. Провиденциализм и русская религиозная философия конца XIX - начала ХХ вв.

Как ни странно, но и в ХХ в. продолжал существовать провидепциализм. Он в частности отстаивался представителями русской религиозной философии конца XIX -

347 Молешотт я. Физиологические эскизы М., 1865. с. 7.

348 Там же. с. 77.

349 Писарев Д.И. Физиологические эскизы Молешотта 11 Соч.. ч. 6. П6., 1866. с. зз.

начала ХХ вв. Так как эту философию сейчас всячески превозносят, то имеет смысл остановиться на ней.

Привычным штампом сейчас стали слова о русском культурном ренессансе вооб­ ще и русском философском ренессансе в частности, имевшем место в конце XIX -

начале ХХ века. Их повторяют все, кому не лень, совершенно не вдумываясь в их

значение. Это стало символом веры, но не предметом знания. А между тем задуматься над смыслом этих сакральных формул стоило бы.

Слово peHeccaHC:!> в переводе на русский язык означает возрождение. О воз­ рождении какого-либо явления можно говорить лишь в том случае, когда оно когда-то существовало, а затем погибло. Применение слова peHeccaHC:!> для характеристики того, что происходило в Западной Европе в XIV-XVI вв. понятно. Гуманисты были убеждены, что в результате их усилий была возрождена погибшая, забытая античная культура. А какая же культура была возрождена в конце XIX - первой половины ХХ века в России? Русская? Но она никогда не погибала. Но если не было гибели, то не могло быть и возрождения. Иначе говоря, все разговоры о русском культурном ренессансе конца XIX - начала ХХ веков - пустая фраза, не имеющая реального содержания. Эти пустые, но с рвением повторяемые слова были направлены на дости­ жение определенной цели.

Чтобы понять эту цель, перейдем от PYCCKOГO культурного ренессанса:!> вообще, кPYCCKOMY философскому ренессансу:!>.Конечно, никакой гибели философии в России тоже никогда не было. Как уже указывалось, философия у нас не возникла, а была привнесена с Запада (2.5.3). О более или менее самостоятельной философской мысли в России можно говорить лишь начиная с XIX в.

Была в XIX в. в России и религиозная философия, но она с самого начала находилась на обочине, была в основном казенной, православной. Из лиц, не принад­ лежавших к числу преподавателей духовных учебных заведений, к ней обращались лишь единицы. Начиная примерно с середины XIX в. среди русской интеллигенции восторжествовали идеи материализма и материалистически понимаемого поЗитивиз­ ма. Попытки религиозных философов, например Памфила Даниловича Юркевича (1826 - 1874), переломить эти настроения были встречены ядовитыми насмешками.

Так продолжалось почти до конца XIX В . , когда религиозные веяния охватили определенную часть русской интеллигенции. На этой волне возникла новая, иная, чем раньше, русская религиозная философия. Конечно, ни о каком возрождение русской философии:!> говорить не приходится. Но возрождение интереса определенной части образованных русских людей к религиозной философии действительно имело место.

Это явление не получило слишком большого распространения. Шума было много, но результаты - ничтожны. Большинство интеллигентов продолжало придерживаться прежних взглядов и не собиралось от них отказываться. Религиозные философы в России и их последователи составляли ничтожную и мало влиятельную секту.

Но, разумеется, количественный критерий в истории не всегда применим. Гумани­

стов в Италии XIV в. было не слишком много, что нисколько не исключает их огром­ ного влияния на культуру не только этой страны, но и всей Западной Европы, а в

конечном счете и мира.

Чтобы понять значение новой русской религиозной философии, прежде всего нужно вскрыть причины, ее породившие. Суть дела в том, что в России в конце XIX - начале ХХ века назревала великая народная революция, которой предстояло смести старый отживший общественный строй. То, что старая Россия обречена на гибель, в той

3SO Блок А. Стихотворения и поэмы М , 1969 с. 55.

З5t Гершензон м.о. Творческое самосознание / / Вехи. Из глубины. м., 1991. с. 90.