Семёнов, Ю. И. Философия истории

ство, И внешнюю, находивуюся за ее пределами. С превращением центрального исто­ рического пространства в всемирное историческое пространство внешняя периферия исчезла, осталась только внутренняя.

Ни в одну из прошлых эпох ни вся внешняя, ни вся внутренняя периферия никогда не находились в зависимости от центра. Наряду с зависимой периферией всегда была и независимая. К началу ХХ в. периферия, которая вся стала к этому времени внутренней, оказалась в зависимости от центра. Понятие периферии стало совпадать с понятием зависимой периферии.

Если воспользоваться понятием исторического мира, то к началу ХХ в. человече­ ское общество в целом стало в основном состоять из двух таких миров: ортокапитали­ стического, супериорного и паракапиталистического, который был инфериорным, лате­ ральный, паракапиталистический мир подразделялся на несколько субмиров, которые в основном совпадали с соответствующими зонами всемирного исторического прост­ ранства. Все прочие деления потеряли свое значение.

Хотя первобытные, включая варварские, обще.ства все еще продолжали кое-где существовать, они повсюду потеряли свою самостоятельность. Все территории, на ко­ торых они еще сохранялись, вошли в состав тех или иных геосоциальных организмов Вся населенная людьми территория земли оказалась разделенной на геосоциальные организмы. Варвары, оказавшись в подчинении у клаССОВчIХ обществ, перестали иг­ рать какую-либо роль в истории А древнеполитарные и парафеодальные общества либо превращались, либо во многом уже превратились в паракапиталистические.

4.3.9. Конец нового времени. Первая волна социорно-освободительных революций (1895-1917)

Так как к началу ХХ в. капитализм в Западной Европе окончательно утвердился, то эра буржуазных революций для большинства ее стран ушла в прошлое. Зато для остального мира и, в частности, для России, наступила эпоха революций, но иных, чем на Западе.

Когда историки пытаются воссоздать процессы, происходившие в странах пери­ ферии, они исходят из тех представлений, которые сложились в результате знакомства с историей Западной Европы. Рисуется примерно такая картина. Когда в этих стра­ нах начинает развиваться капитализм, то он неизбежно сталкивается с препятствием в

виде докапиталистических отношений. Неизбежным становится конфликт, которые разрешается либо путем реформ, либо революции. Если при этом учесть, что многие историки считали докапиталистические классовые отношения, существовавшие в пе­ риферийных странах, феодальными, то совершенно естественным был взгляд на эти реформы и эти революции как на обычные буржуазные.

В действительности все обстояло значительно сложнее. Прежде всего, докапита­ листические классовые отношения в периферийных странах не были феодальными. Они были либо древнеполитарными (Азия, Северная Африка), либо парафеодальны­ ми (Центральная Европа, Россия, Латинская Америка). Но главное, все эти докапита­ листические классовые связи оказались теснейшим образом связанными с проникав­ шие извне капиталистическими отношениями. Возник особый единый обшественно­ экономический уклад, включавший в себя в качестве моментов капиталистические и докапиталистические классовые отношения, - и тем самым особый способ производ­ ства, который уже был выше назван паракапиталистическим.

нах (18961899 п.). В ХХ в. за ними последовала целая серия революций в зави­ симых странах: в России (1905 - 1907 п.), Иране (1905 - 191 1 п.), Турции (1908 - 1909 п. ), Китае (191 1 - 1912 п.), Мексике (191 1 - 1917 п. ). Это была первая волна социорно-освободительных революций.

Революция в России назревала давно. Отмена крепостного права в 1861 г. и последовавшие за ней другие реформы, открыли дорогу капитализму. Однако разви­ тие капитализма в России шло далеко не по прямой линии. В частности это вырази­ лось в том, что в сельском хозяйстве па смену крепостническим отношениям при­ шли не столько капиталистические, сколько магнарные (отработочная система). А главное - российский капитализм возникал как капитализм периферийный, парака­ питализм. Становление капитализма в России было одновременно и превращение ее в страну, находящуюся в зависимости от Запада.

С конца XIX в. в страну шел поток капитала из стран центра в двух основных

формах. Одна из них - инвестиции в русскую промышленность, которые несомненно способствовали индустриализации страны. Другая - займы, которые предоставля­ лись царскому правительству и использовались в разных целях, включая и вложения

впроизводство.

К1915 г. иностранные инвестиции достигли суммы в 2224,9 млн. золотых руб­

лей. 32,3% их приходились на Францию, 24,8% - Великобританию, 19,8% - Герма­ нию, 14,5% - Бельгию, 5,2% - США.46 Под контролем иностранного капитала нахо­

дились добыча железной руды и марганца, угля, нефти, платины, металлургическая, электрическая и электротехническая промышленность.47

Во второй половине XIX в. стали быстро расти внешние долги. Цифры, приводи­ мые разными исследователями, далеко не одинаковы, что в многих случаях связано с тем, что одни из них дают ЧИСТЫЙ1> государственный долг, а другие учитывают и гарантированные государством долги, прежде всего железнодорожные. Уже к началу 60-х годов XIX в. внешняя задолженность правительства превышала 500 млн. руб­ лей. К началу 90-х годов она достигла 3 млрд рублеЙ.48

В вышедшей в начале ХХ в.. работе крупного российского государственного

деятеля Петра Христиановича Шванебаха (1848 - 1914), достаточно хорошо знакомо­ го с состоянием экономики и финансов страны, «Денежное преобразование и народ­ ное ХОЗЯЙСТВО1> (СПб., 1901) весь русский государственный долг на начало 1900 г. определен в 6150 млн. рублей, из которых около половины приходилось на заграни­ цу.49 В результате внешнего долга за рубеж из года в год уходили огромная, как выражался автор, дань - 170 - 150140 млн. рублей, Т.е. более десятой части средств, собираемых казной с населения. «В год, - писал П.Х. Шванебах, - мы отдаем за границу полтораста миллионов народных трудовых рублей; в десять лет - капитал, перед которым теряется воображение, полтора миллиарда1>.50

История СССР. 1957. N 5. С. 1 7 1 .

'9 С учетом гарантированных займов государственный долг составлял 7858 млн. рублей, из кото­ рых 39бб млн. приходилось на внешнюю задолженность. См.: Шебалдин Ю.Н. Государственный бюджет

Для государств с расстроенными финансами и для заокеанских республик загра­ ничные долги, - продолжал автор, - стали, как достаточно известно, - быстро затяги­ вающей петлей. Внешние долги приводили... к сделкам, ронявшим достоинства прави­ тельств, к утрате экономической, подчас и политической независимости .51 Думать так о России, как бы ни рос ее внешний долг, заявляет п.х. Шванебах, недопустимо.

Однако выразив свои патриотические чувства он дальше пишет: Ho можно ли сказать, что внешняя задолженность не создает и для нас некоторой зависимости? Ее отрицать невозможно, раз только верно, что за последние годы внешняя торговля не стала давать избытков, достаточных для покрытия платежей по заграничному долгу, так что, под страхом ослабления наших золотых средств, надо во чтобы то ни стало заключать внешние займы... Наша Ахиллесова пята разоблачена: точка опоры нашей валюты не в нас самих; крупный рост внешнего долга переместил ее в область, не зависящую от наших воздействий, а при известных, всегда возможных обстоятельствах, и от нашего влияния .52 .

Впоследующие годы внешний долг России продолжал нарастать, а вместе с ним

непрерывно усиливалась зависимость от Запада. В 1904 г. из всего чистого долга в 6651 млн. рублей внешняя задолженность составляла 4071 млн.sз Как писал спустя два года, в 1906 г. , немецкий публицист Рудольф Мартин: Никогда в мировой исто­ рии ни одна страна не имела такого громадного внешнего долга, как Россия .54

В1914 г. по одним данным чистый долг равнялся 8811 млн. рублям, из кото­

рых на внешниЙ долг приходилось 4229 млн. (48%.), по другим - превышал 9 млрд. , из которых внешняя задолженность составляла 4,3 -4,6 млрд. Из 4229 млн. рублей

80% приходилось на Францию, 14% - Великобританию.55 С учетом гарантированных

железнодорожных займов и долгов по закладным листам Дворянского и Крестьян­ ского банков весь государственный долг России на начало 1914 г. составлял 12725 млн. рублей, из которых внешний долг - 5404 млн.5б По данным американского финансиста Гарвея Фиска из всей внешней задолженности всех стран мира в 1914 г. , составлявшей 6317 млн. долларов, на Россию приходилось 1998 млн. долларов (31 ,2%).51

В течение последних двадцати лет перед войной Россия имела пассивный платеж­ ный баланс. В 18941903 п. страна выплачивалcf Западу, примерно, по 240 млн. рублей каждый год, в 19041908 п. - примерно, по 305 МШf. в год, В 19091913 п. - пример­ но, по 345 млн. рублей каждый год.58 Одновременно в течение 20 лет перед Первой мировой войной Россия была вынуждена ежегодно занимать в среднем около 200 млн. рублей.59

Иностранные историки, признавая все эти цифры, в то же время в большинстве своем отказываются говорить о зависимости России от Запада.БО В крайнем случае,

55Посвольский А. и Моултон г. Указ. раб. с. 23-26; FaIkus М . Е . The IndustriaIlsatlOn of Russia. 1700-1913. London and Баsiпgstоkе, 1972. Р. 60; Сидоров А.л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. М . , 1960. с. 6, 85; Ананьич Б.Б. Россия и международный капитал. 1897 - 1914. Очерки истории финансовых отношений. л . , 1970. с. 297 и др.

56Гиндин и.Ф. Указ. раб. с. 169170.

5 1 Фиск г. Финансовое положение Европы и Америки после войны. М . , 1926. с. 375. Таблица III. 58 Посвольский А. и Моултои г. Указ. раб. с. 174-176.

5 9 Ананьич Б.Б. Указ. раб. с. 298.

БО FaIkus М.Е. Ор. cit. Р. 60.

они признают определенное влияние Франции особенно перед 1914 Г. , но тут же под­ черкивают, что потеря суверенитета была He очень значительной1>.61

И лишь В одной из работ - в последнем издании книги Майкла Корта COBeT­ ский колосс. Подъем и падение СССР1> (1993) прямо говорится об экономической зависимости царской России от Запада. Несмотря на прогресс в последние тридцать лет, - пишет американский советолог и социолог, характеризуя время после реформы 1861 г., - Россия в 1892 г. была все еще в преобладающей степени аграрной кресть­ янской страной. Ее соперники в Западной Европе, наоборот, были современными ин­ дустриальными державами, и хотя Россия была политически независима, ее экономи­ ческие отношения с Западной Европой строились по классическому колониальному типу. Россия служила Европе как рынок промышленных товаров и источник сы­ РЬЯ1>.62 Далее он приводит слова С. Ю. Витте о том, что возрастание доли иностранной собственности в русской экономике может постепенно расчистить путь для триум­ фального проникновения политического влияния зарубежных держав, и заключает:Иными словами, Россия легко могла стать другой Индией или другим Китаем - могла быть колонизирована и расчленена индустриальным ЗападОМ1>.6з

Никто из советских историков не сомневался в зависимости России от Запада. Некоторые из них шли так далеко, что объявляли Россию полуколониальной стра­ ноЙ.64 Другие, признавая значительную экономическую и финансовую зависимость страны от Запада, в то же время считали, что полуколонией она все же не была. Главным источником зависимости они считали не иностранные инвестиции, а гигант­ скую и непрерывно нараставшую внешнюю задолженность государства.6S

Ряд советских историков обращал внимание на существенное отличие россий­ ского капитализма от западного. Обосновывая положение о том, что в нашей стране существовал иной капитализм, чем на Западе, они ссылались на слова В.И. Ленина овоенно-феодальном империализме1> в России в его статье O двух линиях револю­ ЦИИ1> (1915) и ряде других работ.66 Их оппоненты, также ссылаясь на Б.И. Ленина, доказывали, что в России существовал такой же капитализм, что в Западной Европе и США, но только оплетенный густой сетью докапиталистических отношений.

В свою очередь последние не были едины. Одни утверждали, что Россия конца XIX - начала ХХ вв. была уже вполне капиталистической страной. Другие подчер­ кивали многоукладность ее экономики, что приводило фактически некоторых из них опять-таки к идее особого российского капитализма.67

Что же касается В.И. Ленина, на которого ссылались представители всех тече­ ний, то его взгляды по этому вощ осу не отличались достаточной четкостью, что позво­ ляло давать им различное толкование. Но во всяком случае в ряде работ он обратил

61 МсКау J.P. Pioneers of Profit. Foreign Enterprenershi p and Russian Indusrialization 1885-1913.

Chicago and London, 1970. Р. 275.

61 Kort М. The Soviet Colossus. The Rise and Fal1 of the USSR. 3rd edn. New York, London, 1993.

Р. 50.

6з Ibid.

64См. например: Лященко П.И. История народного хозйства СССР. Т. 2. Капитализм. М . , 1950.

С. 214-226 и др.

65 Подробный обзор точек зрения и дискуссии см.: Тарновский к.н. Социально-экономическая

история России. Начало ХХ в. Советская историография середины 50-х - 60-х годов. М . , 1990. С. 55 -

67 Обзор точек зрения и дискуссии см. : Об особенностях империализма в России. М . , 1963; Тарнов­ ский к.н. Указ. раб: С. 75-81 ; Бовыкин Б.И. Указ. раб. С. 93- 1 1 0.

внимание на отличие русского капитализма от западноевропейского. Поставив в статьеKaK увеличить размеры душевого потребления в России? (1913) вопросы o причи­ нах экопомической (и всяческой) отсталости России» и о том, nоче;.tУ. . . развитие капитализма и культуры идет у нас с черепашьей медленностыо? почему мы отстаем все больше и больше? , в.и. Ленин дает на них ответ.

Причины, по его мнению, заключаются в том, что сатрапы нашей промышлешlO­ сти... не представители свободного и сильного капитала, вроде американского, а кучка монополистов, зашищенных государственной помощью и тысячами проделок и сделок с теми именно черносотенными помещиками, которые своим средневековым земледе­

лием... и своим гнетом осуждают 5/6 населения на нищету, а всю страну на застой и гниение .б8

К выводу о том, что в России существовал иной капитализм, чем на Западе, при­

шли и некоторый иностранные историки. Такое мнение обосновывал, например, швей­ царский исследователь Хайко Хауманн в работе ГocyдapCTBeHHoe вмешательство и

монополия в Царской империи - пример организованного капитализма?» (1979).69 Американский специалист по русской истории Леопольд Хеймсон во введении к сборнику Политика сельской России, 1905 - 1914 (1979) характеризовал общест­ венный строй России как амальгаму докапиталистических и капиталистических эле­ ментов. Как писал он, даже те группы населения России, которые наиболее тесно были связаны с динамикой нового капиталистического времени (коммерческий инду­ стриальный класс городов, буржуазная интеллигенция, помещики, модернизирую­ щие свое хозяйство, кулаки) представляли собой гpOTeCKHыe, карикатурные версии

западного капиталистического развития».70

И В результате получил отповедь со стороны группы советских историков. Такая

оценка, - писали они, - не нова. Тезис об отсталости России, и в силу этого принципи­ альном отличии ее политической и социальной структуры от западных образцов весьма распространен в буржуазной историографии. Советские историки не раз указывали на его несостоятельность, на то, что он находится в противоречии с реальными фактами».7!

И все же вопреки подобного рода заявлениям все фактические данные неопровержимо

свидетельствуют о том, что в России во второй половина XIX - начале ХХ утверждался иной капитализм, чем на Западе, не ортокапитализм, а паракапитализм.

ВРоссии сохрапились помещичье землевладение, сословное деление и самодержа­ вие. Поэтому внешне надвигавшаяся в ней революция выглядела как обычная буржуаз­ ная. Естественно, что многие теоретики, в том числе марксистские, приходили к выводу, что в результате ее власть, как это было на Западе, перейдет в руки буржуазии и в стране утвердится полноценное капиталистическое общество. А в дальнейшем, полагали те из них, которые считали себя марксистами, с развитием производительпых сил вызреют предпосылки социализма и где-то через сопrю или две сотни лет он победит.

Вдействительности эта революция была антипаракапиталистическоЙ. Но очень

Р. 5.

71Зырянов П.Н., Корелин А.П., Шелохаев в.в. П литика сельской России. 1905 - 1914. Под ред. л. Хеймсона / / Новейшие исследования по истории России периода империализма в советской и зару­ бежной историографии. М . , 1985. С . 1 2 1 .

наций на самоопределение (1914) он как о чем-то само собой разумеющемся пишет о том, что He только маленькие государства, но и Россия, например, целиком зависят экономически от мощи империалистского финансового капитала богатых буржуаз­ ных стран» .73 В статье K пересмотру партийной программы (1917) в.и. Ленин относил Россию к числу стран, KOTopыe подвергаются империалистскому грабежу, которым угрожает раздел и удушение их гигантами-империалистами... .74

Во всяком случае, в статье Пробуждение Азии (1913) в.и. Ленин прямо по­ ставил русскую революцию 1905 - 1907 гг. , которую оп в работах тех лет именовал демократической, в один ряд с революциями в Азии. Вслед за русским движением 1905 года, - писал он, - демократическая революция охватила всю Азию - Турцию, Персию, Китай. Растет брожение в английской Индии .75

Но если в.и. Ленин приближался к пониманию главной особенности русской революции, то она осталась тайной за семью печатями для советской и вообще всей марксистской историографии. Антипаракапиталистический ее характер был в значи­ тельной степени скрыт тем, что она происходила в стране, которая, несмотря на свою отсталость, была одной из мировых держав, и тем, что эта революция, начавшись как антибуржуазпая буржуазная революция, с неизбежностью должна была стать только антибуржуазноЙ. Но пожалуй, главная причина, такого положения вещей - догматизм.

В большей степени к пониманию природы русской революции приблизились не­ которые западные историки. Это выразилось в созданных ими концепциях револю­ ций запоздалой модернизации , развитийных революций третьего мира , крестьян­ ских революций , aгpapHЫX революций восточноевропейского типа и т.п.

Одними из первых были работы американского историка немецкого происхожде­ ния Теодора фон Лауэ (1916-2000) и, прежде всего, его труд Почему Ленин? Почему Сталин? Переоценка русской революции, 1900 - 1930» (1964). Этот очерк, - писал автор, - предлагает новое объяснение прихода к власти Ленина и Сталина. В нем

предпринята попытка рассмотреть возникновение русского коммунизма как интеграль­ ную часть европейской и мировой истории... а не как изолированный феномен, который в большей части может быть объяснен одними лишь российскими условиями .76

Революция в России, по мнению Т. фон Лауэ, была обусловлена действием двух факторов. С одной стороны, как и в случае Великой Французской революции, сущест­ вовали противоречия между привилегированными и непривилегированными страта­ ми общества. С другой, и русское общество и русское правительство находились под

давлением крутого процесса модернизации (навязанного, в конечном счете, извне, без­ жалостным давлением политики великих держав). В этом смысле русская революция вызвала к жизни новую категорию - революцию недоразвитых CTpaH .77

Bo многих отношениях, - продолжает Т. фон Лауэ, - испытания России в период с 1900 г. по 1930 предвкусили агонии других народов на окраинах Европы, в Азии, Африке и даже Латинской Америке, у которых под западным влиянием пр"обу­ дились политические амбиции и которые начали борьбу за самоутверждение .78

Сходные взгляды развивались в работах Лионеля Кочена Становление совре­ менной России (1962) и Россия в революции, 1890 - 1918 (1966), Баррингто­ на Мура Социальное происхождение диктатуры и демократии: Роль помещика и крестьянина в создании современного мира» (1966), Теодора Шанина Россия как

развивающееся общество»» (1985) и Революция как момент истины. Россия 1905-' 1907 1917 - 1922» (русск. перевод: М., 1998) и целом ряде других.

Встатье К. Кумара Революции ХХ века в исторической перспективе», которая впервые была опубликована в 1976 г. , а затем включена в качестве главы в книгу

Возникновение современного общества. Аспекты социального и политического раз­ вития Запада» (1988), был дан обзор концепций революций нашего века. Среди не названных К. Кумаром работ заслуживает упоминания книга румынского социолога Павла Чампеану Генезис сталинского режима» (1988).

Все названные и другие авторы связывали русской революцию с необходимостью преодоления отсталости, ускоренной индустриализации, вообще модернизации всего общества, со стремлением догнать передовые страны Запада. Некоторые из них, в частности Т. фон Лауэ, даже указывали, что ускоренная модернизация навязыва­ лась России безжалостным давлением» великих развитых держав. В ряде работ встречается указание на принадлежность России к иному миру, чем Запад, и даже к периферии.

Но никто из этих историков и социологов не понимал периферию в том смысле, который был вложен в это слово сторонниками концепций зависимости. Они не обра­ тили должного внимания на зависимость России от Запада, на ее эксплуатацию разви­

тыми странами. В результате антипаракапиталистический и антиортокапиталистичес­ кий характер русской революции не был ими понят, как не был раскрыт подобный же характер других периферийных революций.

Как известно, первая русская революция потерпела поражение. Определенные изменения в результате ее в обществе произошли, но основные задачи революции решены не были. Провалились столыпинские реформы. В результате революция в России оставалась столь же неизбежной, как и раньше.

Революция в России была вначале отсрочена, а затем стимулирована Первой мировой войной. К началу ХХ в. окончательно сформировался мировой капиталисти­ ческий рынок, всемирная капиталистическая система и завершился колониальный раз­ дел мира между державами Европы. Обострение противоречий между ведущими дер­ жавами этой части света и борьба между ними за передел мира привели к Первой мировой войне (19141918), в которой Великобритания, Франция и Россия противо­ стояли Германии и Австро-Венгрии.

Поражения в войне и тяготы, ее вызванные, сделали революционный взрыв в России неизбежным. И он произошел в феврале 1917 г. Но буржуазия, получившая в

результате переворота власть, как это и предвидели, оказалась СОl3ершенно неспособ­ ной решить назревшие проблемы революции. Столь же никчемными оказались и рос­ сийские мелкобуржуазные демократы.

В силу неспособности буржуазных и мелкобуржуазных партий удовлетворить чаяния народных масс приход к власти рабочего класса в лице большевистской пар­ тии был предопределен. Взяв власть, большевики буквально за несколько дней реши­ ли проблемы, к которым их предшественники боялись даже подступиться в течение

нескольких месяцев.

4.3. 10. Новейшая история (1917-1991 п.) .

Вторая волна социорно-освободительных революций

Придя к власти, большевики первоначально ограничились лишь претворением в жизнь лозунгов буржуазно-демократической революции. Это отчетливо можно ви­ деть на примере декретов 11 Всероссийского съезда советов. Большевики вначале не ставили своей задачей национализацию даже крупных промышленных предприятий. Они ограничились лишь созданием рабочего контроля.

В дальнейшем началасьнационализация отдельных предприятий. Но она не носила

массового характера и проводилась чаще всего под давлением низов. Центральная власть в большинстве случаев просто санкционировала инициативу мест. И только в июне 1918 г. , уже в разгар Гражданской войны, были приняты декреты о национализа­ ции крупных предприятий почти всех отраслей промышлепности.

Можно дискуссировать о том, существует ли в принципе уровень производитель­ ных сил, по достижении которого отпадет объективная необходимость в частной собст­

венности, но бесспорно, что Россия такого уровня к 1917 г. не достигла. С этим были согласны все, не исключая В. И. Ленина. Большевики надеялись, что они сумеют создать материально-техническую базу для социализма. Но даже если считать, что такая задача в принципе была по силам стране, для ее решения требовались годы и даже десятилетия. А реальная жизнь ждать не могла.

При том уровне производительных сил, который существовал в то время в Рос­ сии, общество могло быть только классовым и никаким другим. Поэтому в стране с

неизбежностыо начался процесс становления частной собственности и общественных

классов. Путь к возрождению в полном объеме капиталистической собственности был

надежно заблокирован государством. В результате процесс классообразования пошел по иному пути.

В ходе революции и гражданской войны возник достаточно мощный партийно­

государственный аппарат, в задачу которого помимо всего прочего входило руковод­ ство производством И распределение материальных благ. В условиях всеобщей нище­ ты и дефицита неизбежными были попытки отдельных членов партгосаппарата ис­ пользовать служебное положение для обеспечения себя и своей семьи необходимыми жизненными благами, а также для оказания услуг, причем не обязательно безвозмезд­ ных, различного рода людям, не входившим в аппарат.

Такого рода практика уже в первые годы после революции получила достаточно широкое распространение. Так постепешю стала складываться система привилегий для руководящих работников партии и государства. И помешать этому не могли никакие меры. Становление такого рода отношений предполагало уничтожение вся­ кого контроля над аппаратом со стороны масс, т. е. ликвидацию демократии.

Этому способствовали условия гражданской войны, которые делали необходимы­ ми использование авторитарных методов управления. Но дело не в самой по себе гражданской войне, ибо пик классообразования пришелся не на военное, а на мирное время. Уничтожение демократии предполагало фактический отказ от выборности в партии и государстве, а тем самым переход к системе назначений сверху до низу.

Самых нижестоящих чиновников назначали те, что были рангом выше, тех в свою очередь - еще более высокопоставленные и т.д. Но где-то должен был существовать верховный назначающий, выше которого не стоял никто. Верховный вождь не мог быть назначен. Он должен был выдвинуться сам. Формирование подобного рода