Трудоустройство инвалидов и индивидуальная программа реабилитации

С развитием в России трудового и налогового законодательства компетентные государственные органы стали строже отслеживать соответствие условий работы инвалидов и записанных трудовых рекомендаций в их ИПР.

Как известно, законодательно понятие «индивидуальная программа реабилитации было закреплено в статье 11 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в РФ» от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ, согласно которой «индивидуальная программа реабилитации инвалида (далее по тексту ИПР) – разработанный на основе решения Государственной службы медико-социальной экспертизы комплекс для инвалида реабилитационных мероприятий, включающий в себя отдельные виды, формы, объемы, сроки и порядок реализации медицинских, профессиональных и других реабилитационных мер, направленных на восстановление, компенсацию нарушенных или упущенных функций организма, восстановление, компенсацию способностей инвалида к выполнению определенных видов деятельности».

На бумаге все ясно и четко. Иначе дело обстояло на практике. Оказалось, что для того чтобы разработать и затем реализовать ИПР, необходимы были научные разработки, реабилитационная индустрия и главное кадры. По существу новая социальная политика в части реабилитации инвалидов. И надо отдать должное до 2001 года хотя и со скрипом, но процессы, касающиеся реабилитации инвалидов имели положительную тенденцию. И дело не только в лекарствах, санаториях и проезде – о чем сейчас в основном говорят и пишут как о достижениях «монетизации» льгот. Главное в этот период на инвалида стали смотреть как на равноправного члена общества.

Государство старалось действовать в русле международных документов и помогало инвалидам, как на рынке труда, так и получении образования и в интеграции в жизнь общества. В социальной политике потихоньку и не без проблем росла государственная служба реабилитации инвалидов.

В этот период, ИПР разрабатывалась в основном для инвалидов, проходивших первичное освидетельствование.

В 2004 году Всероссийское общество инвалидов провело социологический опрос инвалидов и специалистов региональных управлений с целью определения оценок, как количества инвалидов, прошедших освидетельствование во МСЭКах в период с 1999-2004 г. и имеющихся ИПР, а также выявление основных факторов, определивших отсутствие ИПР у инвалидов.

Опрос проводился в 10-и регионах, расположенных в разных зонах РФ: Республике Татарстан, Краснодарском и Хабаровском краях, Владимирской, Липецкой, Нижегородской, Новосибирской, Пермской и Тюменской областях и г. Санкт-Петербурге. Всего в этих 10-ти регионах было опрошено 880 инвалидов и 49 экспертов-специалистов правлений ВОИ, занимающихся вопросами комплексной реабилитации инвалидов.

Данные опроса, проведенного ВОИ, показывают, что без ИПР остались едва ли не каждые двое из трех инвалидов, прошедших освидетельствование МСЭ в 1998-2002 г.г. В соответствии с пунктом 22 «Положения о признании лица инвалидом» учреждения МСЭ обязаны разрабатывать ИПР в месячный срок после первичного или повторного признания лица инвалидом. Следовательно, крайне низкий уровень охвата инвалидов ИПР является в основном результатом прямого нарушения комиссиями МСЭ установленных правовых норм. В целом этот факт можно рассматривать как первую и весьма существенную негативную характеристику деятельности МСЭ, связанной с внедрением ИПР в практику реабилитации инвалидов.

Основной причиной отсутствия у инвалидов ИПР является их элементарная неосведомленность о своем праве на разработку и реализацию ИПР. 69% инвалидов, не имеющих ИПР, просто не знали о своем праве на такую программу, не были поставлены в известность о ней и потому не подавали соответствующее заявление в комиссию МСЭ. На крайне низкий уровень информированности инвалидов о праве и порядке разработки ИПР указывают и около 80% опрошенных экспертов - специалистов ВОИ. Есть основания предположить, что такие масштабы плохой информационной работы с инвалидами со стороны медико-социальных служб - свидетельство не только недостаточно высокого уровня их профессионализма, но отчасти и осознанная позиция, призванная облегчить жизнь экспертных служб и подразделений реабилитации.

Две другие группы причин отсутствия у инвалидов ИПР связаны с их осознанным, добровольным отказом от разработки ИПР или от предложенного им комиссией МСЭ проекта индивидуальной программы. На эти основания указал 31% инвалидов, не имеющих на руках ИПР. Эта часть инвалидов либо изначально с недоверием и опаской относится к ИПР, либо отвергает предложенный им в проекте ИПР перечень реабилитационных средств и мероприятий.

На первом по значимости месте здесь стоит добровольный отказ инвалидов от разработки ИПР. На это указали 28% инвалидов, не имеющих ИПР. Называя при этом одну, а то сразу и две-три причины отказа от разработки ИПР, инвалиды чаще всего ссылались на кажущийся им чисто формальным характер программы и невозможность ее выполнения в нынешних условиях (35%), а также на непонимание ими смысла и цели ИПР (31%). С этими данными согласуется мнение более чем 80% опрошенных экспертов о том, что инвалиды не придают сколько-нибудь серьезного значения ИПР или не верят, что нынешнее состояние дел с ИПР можно изменить в   лучшую сторону.

У 17% инвалидов из отказавшихся от разработки ИПР причиной отказа стало опасение, что после реализации ИПР им будет снижена группа инвалидности. Примерно каждый седьмой (15%) из инвалидов, отказавшихся от разработки ИПР, боится, что после принятия ИПР у него могут возникнуть проблемы с трудоустройством. 10% отказавшихся от разработки ИПР опасаются, что она будет носить принудительный для них характер. И лишь 5% «отказников» из этой группы инвалидов заявили, что в принципе не нуждаются в ИПР.

3% инвалидов, не имеющих на руках ИПР, отказались не от самой идеи разработки ИПР, а от предложенного им комиссией проекта программы. Чаще всего (в 40% случаев отказа подписать предложенный проект ИПР) это мотивируется несогласием инвалидов с тем, что комиссия МСЭ сделала заключение об их неспособности к трудовой деятельности. В каждом третьем случае инвалиды отказываются от предложенного проекта программы по тем основаниям, что комиссия МСЭ либо вообще не учла их просьбы и пожелания при разработке ИПР, либо их никак не устраивают конкретные перечни средств, мероприятий и услуг, записанные в разделах профессионально-трудовой и (или) социально-бытовой реабилитации. 20% отказавшихся инвалидов не приняли предложенного им проекта ИПР из-за недовольства программой их медицинской реабилитации.

20% процентов инвалидов из этой группы, будучи не согласны снекоторыми из мероприятий в проекте программы, отказались от предложенной ИПР в целом, просто не зная о своем праве на частичный отказ от рекомендаций ИПР без отказа от всей составленной программы.

У значительной части инвалидов, получивших на руки ИПР, в программе не заполнены по одному либо сразу по два из трех входящих в нее разделов. В 29% случаев пустующим оказался раздел социально-бытовой реабилитации, в 25% раздел профессионально-трудовой реабилитации и в 14% случаев - раздел медицинской реабилитации.

В целом по данным ВОИ на начало 2004 года не более 20% всех российских инвалидов имело ИПР. Важно также и то, что до 2005 года ИПР не играла столь важной роли в жизни инвалида. Однако с принятием 122 федерального закона ситуация сильно изменилась. С 1 января 2005 практически большинство реабилитационных услуг и технических средств инвалид может получить лишь предъявив ИПР.

Усложнение жизни инвалидов с января 2005 года заставили по-новому взглянуть на ИПР. Стоит ли она тех мучений и беготни, а то и жизней людей, что бы ее иметь? Что она дает в реальности и кому все же они нужна – инвалиду или чиновнику? Выше приведены факты опроса, да и данные Минтруда говорят о том, что подавляющее число инвалидов ИПР не имеют, и это не мешало им до 2005 года жить. Однако могут возразить, что с ИПР их жизнь станет лучше. Позвольте усомниться в этом. Согласно опросу, только небольшая часть инвалидов довольна ИПР и ее реализацией.

И дело даже не в мнениях людей, хотя в конечном счете это самое главное – ибо улучшение их жизни и есть цель ИПР. Есть объективные факты, позволяющие усомниться сегодня в эффективности ИПР. Например, до 1995 года ни в Советском Союзе, ни в России не существовало ИПР, но лекарства, санаторно-курортное лечение, протезно-ортопедические изделия, технические средства реабилитации, включая автотранспорт, инвалиды получали значительно проще, чем сегодня.

В связи с низким уровнем ИПР и сомнительной ее необходимостью встает вопрос и необходимости самих учреждений МСЭ, в том виде, в каком они сейчас существуют. Ведь эти комиссии, как правило, ничего нового не добавляют, а лишь смотрят медицинские документы, подготовленные лечащими врачами поликлиник и других медицинских учреждений. Может быть, чтобы не гонять больных людей, комиссии уполномоченных медицинских учреждений могли бы сами определять группы инвалидности. Тем более, что и во МСЭ в основном работают те же врачи, невропатологи, хирурги и т.д.

Сегодня ни один здравомыслящий человек не ставит под сомнение саму идею индивидуальной программы реабилитации. Но как говорил классик современной бюрократической мысли «хотели как лучше – получилось как всегда». Хотели помочь инвалиду, а в действительности усложнили ему жизнь. По существу бюрократическая машина России дискредитировала саму идею ИПР. Доводя механизм ее получения инвалидам до издевательства над его человеческим достоинством бюрократы сделали ее ненужной инвалиду.

В чем же выход. Выход, прежде всего в том, что бы предельно упростить механизм получения ИПР инвалидом. Большой человек не должен бегать за костылем по четырем инстанциям. Да и вряд ли необходимо только из  очевидных  средств реабилитации, костыли, протезы, трости составлять документ и громко называть его ИПР.

Представляется, что ИПР – нужна, но качественно другая, особенно это касается детей-инвалидов и молодых инвалидов в трудоспособном возрасте.

ИПР – это не только программа выдачи костылей, протезов и т.д., а прежде сего программа понятных инвалиду и принятых им действий государства и комплекс мероприятий по восстановлению функций организма и его интеграции в жизнь. Если это ребенок или молодой инвалид, то программа в частности должна включать процессы получения инвалидом образования, профессии, создание для него, если это необходимо рабочего места и т.д.

Очевидно, что современная система социальной, не знаю уже как сказать, защиты или поддержки нуждается в серьезной реформе. Нужны новые исследования, кадры, инвестиции в социальную сферу.