4.4. Философское познание.

Философское познание - процесс получения и переработки информации, выражающийся в выработке мировоззрения, дающей цельную картину мира и места в ней человека. Оно задаётся проблематикой философии. Но собственно философское познание разработано весьма слабо, так как даже философы нередко отождествляют философское исследование с научным. О «чистых» учёных и говорить не приходится: они искренне полагают свои исследования одновременно и философскими исследованиями. Философия для них одна из наук, причём наука неполноценная. До сих пор сказывается наследие позитивизма. Один из основателей этого движения Огюст Конт ещё в первой половине XIX века отвёл философии роль систематизатора научных знаний. В русле этой традиции до сих пор многие учёные, излагая материал своей науки, с умным видом небрежно делают мировоззренческие выводы, хотя эти выводы органически вовсе не связаны с материалом данной науки. Так, например, на роль философии в первой половине ХХ века претендовал психоанализ, «шапка» которого была явно мала для философии. Идеи психоанализа не охватывали и половины философской проблематики, но апломба его сторонникам было не занимать.

Один философ утверждал, что с течение времени философия превращается в науку (философы даже, будто бы, обязаны этому способствовать) или псевдорелигию, чтобы потом снова стать философией. Превратившись в науку, былая философия породит новые философские проблемы и т.д. Будь эта идея верна, стал бы бессмысленным вопрос о предмете философии, который может быть одним-единственным на всю её жизнь. Ещё примечательнее вопрос об эмпирической базе философии. Раз она порождается наукой и сама превращается в науку, то выходит, что бури жизни бушуют вне философии и становятся ведомы ей лишь через науку. Но много ли наука интересовалась общественной жизнью, если, например, в политологии между «Политикой» Аристотеля (IV век до н.э.) и «Государем» Н.Макиавелли (XV- XVI в.в.) нет крупных, самобытных работ? Только самомнение сциентиста может полагать, будто, путь к философии лежит только через науку.

По мнению Гегеля, «философия должна прежде всего доказать нашему обыденному сознанию, что существует потребность в собственно философском способе познания или даже пробудить такую потребность». Однако, слабым местом философского познания является скудная эмпирическая база. Как и наука, философия обязана опираться на факты, но вместо этого философы часто используют те же факты, что и учёные, либо опираются на догмы религии, либо ориентируются на представления деятелей искусства и литературы, либо даже исходят из обыденного опыта. Соответственно этому философия приравнивается либо к науке, либо к религии, либо к художественному субъективизму, либо к нравственности. Разумеется, философ должен учитывать факты всех этих областей знания, но именно как факты, а не как суррогаты философии. Не следует забывать о мировоззренческой природе философии и о её конечном «продукте» - мудрости. Поэтому эмпирическим базисом философии является охват наиболее значимых фактов из возможно более разнообразных областей бытия. Материалом философского анализа будет не только всё перечисленное, а и факты действительности, вне зависимости от их оценок представителей других областей знания. Например, то, что вчера называли национально-освободительным движением, правом на национальное самоопределение, сегодня называют соответственно терроризмом и сепаратизмом. Один известный «правозащитник», причастный к созданию водородной бомбы, позже выступал за разоружение и … создание мирового правительства. Как говорится, не мытьём, так катаньем… Очень уж нравилась «правозащитнику» идея мирового господства, понятно, под чьим патронажем. Далее после сбора фактов следует «внутрицеховая» работа философа: систематизация, обобщение, объяснение, прогноз на будущее. Например, явление глобализации – объект изучения далеко не одних лишь финансистов, экономистов и политиков. Философский аспект этого явления состоит в поиске ответа на вопрос: куда движется человечество, в каких отношениях явление прогрессивно, в каких регрессивно? Задача философа – предвидеть итоговый результат на определённое будущее.

Поэтому для философии характерен прежде всего универсализм. По своей природе философское знание есть знание «обо всём», но не в смысле исчерпывающего знания о каждой вещи, а в смысле охвата философскими идеями бытия в целом и связью этих идей с бытием человека. Философия создаётся человеком и для человека. Таков её смысл как формы общественного сознания в отличие от системы излюбленных идей того или иного философа. Исходя из такого понимания философии, философское познание есть построение картины мироздания, органическим элементом которой является человек. Человек как бы вмонтирован в систему мироздания, в познании бытия он находит ответы на вопросы личного существования. Эта тенденция ясно прослеживается в религии и искусстве, которые, как ни странно, более философичны, чем порой сама философия. Поэтому изучение окружающей действительности происходит не само по себе (этим занимается наука), а только в связи с бытием человека. Отсюда отличие истины науки, которая объективна, от истины философии, которая субъективна. Отсюда особое отношение философа к миру, отношение, которое гораздо шире отношения учёного к тому же миру. Кроме собственно гносеологического отношения имеет место отношения религиозное, нравственное, эстетическое, политическое, экологическое и др.

Природа как бы сама становится действующим лицом драмы человеческой жизни. Ф.Тютчев писал: «Не то, что мните вы, природа,

Не слепок, не бездушный лик –

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык».

Человек связан с природой не только материально, это уровень животной связи. Ещё сильнее он связан духовно. Природа является объектом эстетического наслаждения, она вдохновляла многих поэтов, художников, музыкантов на создание произведений. Природа выступает образцом нравственности, как бы давая пример для подражания человеку. Её стихии и живые существа действуют порой так, как должен был бы действовать человек. Природа объект поклонения в политеистических религиях. Люди поклонялись солнцу, звёздам, Луне, горам, рекам, лесам и другим объектам. Природа как страдающее существо предстаёт в экологических трудах. Как писал Е.Евтушенко, всё меньше окружающей природы, всё больше окружающей среды. Природа является объектом политических отношений народов и государств. Испокон веков велись войны за обладание выгодными территориями и полезными ископаемыми. Ведутся такие войны и в начале XXI века. Таким образом, отношение человека к миру в философии гораздо шире, чем в той или иной науке. Спектр этих отношений есть объект собственно философских исследований.

Другой сущностной чертой философского познания является изучение и демонстрация противоречий бытия человека. Они непосредственно связаны либо с природой, либо с другими людьми. Средством философского познания тут является понятие гармонии. Людям так хочется гармонии во всём, что они начинают верить в неё. В некоторых философских сочинениях пишется о гармонии материального бытия. Мир устроен, будто бы, разумно, лишь человек относится к нему порой неразумно. Понятие гармонии излагается довольно-таки невнятно. Если под гармонией понимается непротиворечивость и взаимодополняемость природных процессов, то с человеком такая гармония не связана. Его жизнь, равно как и смерть могут стать частицей неких глобальных или космических процессов. Будь гармония естественнонаучным понятием, вопрос о её сущности не ставился бы в философии. Но поскольку гармония – понятие мировоззренческое, то оно требует связи с бытием человека. Не просто гармония, а гармония для человека! В этом случае под гармонией следует понимать такое соотношение материальных процессов, при котором человек удовлетворён своим существованием. Гармонии тем больше, чем лучше живут люди. "Средствами" гармонии применительно к природе выступают благоприятный климат, плодородные почвы, наличие полезных ископаемых и др. Соответственно средствами дисгармонии являются стихийные бедствия, неблагоприятный климат, бесплодные земли и др.

Гармонию, таким образом, можно понимать в двух смыслах: космическом и антропологическом. С точки зрения природных процессов человек – песчинка в океане бытия. Гармония тут могла бы состоять в непротиворечивости и взаимодополняемости различных процессов. Однако такой гармонии нет. Как писал Н.Заболоцкий,

«Я не ищу гармонии в природе.

Разумной соразмерности начал

Ни в недрах скал, ни в ясном небосводе

Я до сих пор, увы, не различал».

Учёным хорошо известна как раз противоречивость различных процессов и явлений. В человеческом смысле гармония представляет такую связь процессов действительности, в которой человеку обеспечено достойное место. Такой гармонии тоже нет. Природа бывает порой жестокой к человеку (стихийные бедствия), не менее жестоки друг к другу и люди. Человек человеку – волк, а не друг, товарищ и брат. Кто сумел, тот двоих съел – какая уж тут гармония! Телеологический аргумент доказательства бытия Бога выглядит смешным. Как-то молодая мама объясняла своему малышу разумность мироустройства, как каждое явление существует для определённой цели, после чего малыш спросил, созданы ли букашки для того, чтобы быть съеденными птичками.

Так дело обстоит и с человеком. Создан ли он для того, что бы стать навозом для очередного проекта идеального общества или же его жизнь обладает самодовлеющей ценностью в любую историческую эпоху, какой бы ужасной она нам ни казалась? Положительный смысл понятия гармонии находится в сфере долженствования, а не объективного исследования. Гармонии нет, но она должна быть. Люди верят в её реальность, неоднократно пытались установить при помощи религии, светской нравственности, права, политики. Эти попытки напоминают Сизифов труд, но лучшей альтернативы нет. Целью стал не столько результат усилий людей, сколько процесс достижения результата.

Историческая память. Характерной чертой философского познания является историческая память населения. История – диахронический срез бытия, она вбирает в себя всё происшедшее в какой-либо стране в данный отрезок времени. История, если она не является служанкой идеологии, фиксирует беспристрастно всё значимое, что случилось с данным народом в ту или иную эпоху. Когда римский историк свидетельствует, что во время правления данного императора не произошло ничего примечательного, кроме строительства театра, или что во время правления данного императора был принят лишь закон, который разрешает выпускать в публичных местах кишечные газы, это показатель размеренности и « не революционности» жизни данного общества. Но историческая память фиксирует значимость не только в смысле объективной значимости происходящих событий, а и в смысле глубины впечатления, которое оставило данное событие в душах людей. Разумеется, это происходит не без помощи «средств массовой информации» данной эпохи данного народа. От сказаний волхвов до глобального телевидения указанные «средства» акцентируют и пропагандируют информацию о происшедшем событии. Вопрос лишь в том, почему именно данное событие пропагандируют «СМИ», а не какое-либо иное.

Человек стремится мыслить рационально, к этому его побуждают повседневные заботы и трудности. Очевидно, масштабные исторические события затрагивают его жизненные интересы, соответствуют или противоречат системе его ценностей. И как бы ни был индивид придавлен тяжестью повседневности, и у мужчины, оказавшимся в ситуации вселенской анархии, и у женщины, стоящей у плиты, и у молодого человека, так много ждущего от жизни, возникает протест души: за державу обидно. А держава уже взята в плен политическими авантюристами, раздающими «свободу» кому, сколько понадобится, или делающие героев предателями, а предателей героями. Рушится привычное историческое миросозерцание, поэтому невольно возникает вопрос: как было раньше, какой в действительности была история общества? Другой вопрос: чем были движимы люди в прошлом (а отсюда и чем движимы они в данное время), что заполняло пространство их душ? И видится прошлое в ореоле положительности. Историческое сознание мифологично, оно часто приукрашивает прошлое, но опять-таки непонятна тяга людей к познанию прошлого. А прошлое – ориентир для настоящего. С истинными или мифологичными образцами члены общества сопоставляют настоящее состояние дел и размышляют о том, имеет ли история смысл, движется ли она к какой-то непостижимой их уму цели. Так любой мыслящий человек входит в область философии, даже если он и не подозревает, что говорит прозой.

В то же время историческая память изменчива. Она обостряется в периоды ломок устоев и ослабевает в периоды стабильности. Кроме того, историческая память зависит от смены поколений. В периоды масштабных миграций мигранты предпочитают новую родину старой, их дети не идентифицируют себя с родиной их родителей, но внуки первых мигрантов начинают интересоваться исторической родиной. Внуки не связаны с ней ни эмоционально, ни рационально. Историческая родина их интересует опять-таки благодаря свойству души – знать как можно больше о прошлом, что бы с его позиций лучше понять настоящее. Существует мало известный закон духовной жизни общества: в зависимости от возраста и степени развитости души историческая память обостряется через одно поколение людей, отстоящих от значимого для них исторического события, и сохраняется в течение нескольких последующих поколений людей.

Трансцедентальные проблемы (то есть, выходящие за пределы опытного познания человеком мира). Занятия философскими проблемами уводят исследователя так далеко, что он не может больше не размышлять. Это как бы становится потребностью души. И не беда, что мало чувственно-опытных данных или их нет вовсе. Такие данные нужны больше для решения проблемы, чем для её постановки. Философская мысль подобна фантазии литератора, она движется всё дальше и доходит до таких пределов, которые, кажется, уже не связаны с опытом. Как писал И.Кант, «человеческий разум…неудержимо доходит до таких вопросов, на которые не могут дать ответ никакое опытное применение разума и заимствованные отсюда принципы». Это так называемые трансцедентальные вопросы бытия: тайны жизни и смерти, предназначения человека на земле, судьбы и смысла жизни, веры в Бога и др. И.Кант подчёркивал эту особенность философского познания в отличие от познания научного: «Я называю трансцедентальным всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможно a priori» (то есть до опыта). И.Кант выдвинул оспариваемый многими тезис о существовании границы познания. Этот тезис следует понимать не как возможность познать всё существующее «до конца», а как способность человека справиться с грузом своих знаний. Ведь знание не только сила, а и тяжкий груз. Увеличивая и используя знания, человек подвергает себя всё новым неожиданностям и опасностям. Многознание умножает не только радости, а и печали человека. Люди научились клонировать животных и человека, но кто может поручиться, что умение клонировать не приведёт ещё к большей беде, чем открытие атомной энергии?

К сказанному следует добавить, что философские проблемы в отличие от проблем науки никогда не решаются окончательно. Их нельзя сдать в архив истории философии, подобно тому, как это происходит в истории науки. Каждая эпоха в истории человечества снова и снова ставит одни и те же вопросы и обычно даёт другие ответы.