1.6.Мудрость и философия

Первым человеком, который осознал себя философом, был, согласно преданию, Пифагор. На приёме у македонского царя (имеется в виду не современная Македония, а область Греции с таким же названием) Пифагор на вопрос царя о роде занятий гордо ответил: я – философ. Он объяснил царю, что философия – любовь к мудрости, а люди, стремящиеся к мудрости – философы. В древней Греции существовали различные понимания мудрости. Видимо, самым древним из них было понимание мудрости как умения что-либо строить, мастерить руками. Слово "технэ", от которого произошли слова "техника" и "технология" означало мудрость. Технэ означало узкий, специализированный вид деятельности, не было непосредственно связано с мифом или религией и потому не участвовало в появлении новой формы мировоззрения. Как писал российский философ ХХ века А.Ф.Лосев «термин «софия» употреблялся в греческом языке для обозначения всякой целесообразно технически осуществляемой деятельности, начиная от плотничьего ремесла…и кончая красотой всеобще-космического оформления». Словом "мудрость" называли также преуспевание в спорте, стихосложении, музыке. Мудрым считался победитель в такого рода состязаниях. Аристотель отмечал: «Мудрость в искусствах мы признаём за теми, кто безупречно точен в своём искусстве; так, например, Фидия мы признаём мудрым камнерезом, а Поликлета – мудрым ваятелем статуй, подразумевая под мудростью, конечно, не что иное, как добродетель, то есть, совершенство искусства». Но и такая мудрость не имела мировоззренческого значения, поскольку не затрагивала основ человеческого существования.

Адекватное общественной необходимости значение мудрости подсказала жизнь. Греческие города-государства в VII-VI веках до нашей эры раздирались социальными противоречиями. Населявшие их люди были ещё в значительной мере привержены родоплеменным, а не общегосударственным ценностям. Шла ожесточённая борьба за власть в городах. Длительные междуусобные распри обескровили, ослабили полисы. Гибли люди, уничтожались материальные ценности. Проницательные граждане поняли, что это путь к гибели от внутренних раздоров, либо от чужеземного завоевания. Результатом осознания грозящей опасности стало появление нового слова "софросинэ" – умеренности, иногда определяемого как благоразумие. Греки поняли выгодность взаимных уступок друг другу, чем истреблять друг друга. Возможно, это понимание было толчком к обоснованию идеи компромисса. У слова "софросинэ" было близкое по значению (возможно, сокращённое от "софросинэ") слово "софия", которое означало мудрость. Первоначально слово «софия» имела прикладное политическое значение – это было знание об организации полиса, делении его на части, соотношении частей полиса, наконец, о порядке его управления. Впоследствии понятие софии сакрализовалось, стало означать нечто священное и связывалось с божеством. Философ Гераклит (520 – 460 г.г. до н.э.) утверждал: «Мудрейший из людей по сравнению с богом кажется обезьяной и по мудрости, и по красоте, и во всём прочем». Человеку не дано постигнуть мудрость богов, но он всю жизнь должен благоговейно стремиться к ней.

Начиная с VI века до нашей эры понятие мудрости активно разрабатывается греками. Из области политики мудрость переходит в другие области общественной жизни. Высказывается множество изречений, претендующих на звание мудрых. Появляются так называемые "семь греческих мудрецов" – людей, составивших наиболее удачные высказывания. В названное число греческих мудрецов входят семнадцать имён, которые в различных сочетаниях составляют знаменитую семёрку. Чаще всего фигурируют имена Фалеса из Милета, Бианта из Приены, Питтака из Митилены, Солона из Афин. Наиболее известные высказывания таковы: "Мера – лучше всего" (Клеобул), "Ничего слишком", «Начальника, замеченного в пьянстве, казнить» (Солон), "Поручись – и беда тут как тут", «Ищи что-нибудь одно мудрое, выбирай что-нибудь одно доброе…» (Фалес), "Что тебя возмущает в ближнем, того не делай сам", "Большинство людей дурны" (Биант), «Корысть ненасытна. Держись истины, верности, опытности, правдивости, дружбы» (Питтак), "Наслаждения смертны, добродетели бессмертны" (Периандр), «Многознание не научает быть добрым» (Гераклит). По преданию, семь греческих мудрецов принесли в дар богу Аполлону изречение "Познай самого себя". Поиски мудрости становятся видом духовной деятельности, отсюда и смысл философии как любви к мудрости.

В V веке до нашей эры появились даже учителя мудрости – софисты. Эти люди были авторитетами в вопросах образования, обоснования частной и общественной жизни, они изощрялись в составлении аргументов за и против какого-либо тезиса, формулировали парадоксы. Софисты были первыми философами, указавшими на принципиальное отличие мира культуры от мира природы. Софисты истолковывали мудрость как выгодное знание. Мудрость в их понимании выступала способностью доказывать то, что они считали необходимым, правильным добродетельным и полезным. «Учителя мудрости» выступали в роли адвокатов и за определённую мзду вопреки здравому смыслу доказывали в суде невиновность виновного и виновность невиновного. Они были, видимо, первыми, кто понял относительность и противоречивость результатов познания. Своей деятельностью софисты вызвали гнев консервативных кругов греческого общества, поскольку подрывали веру в богов, в абсолютные нравственные ценности, преувеличивали относительность человеческих знаний. Софистов критиковали также Сократ, Платон, Аристотель.

Несмотря на неоднозначное истолкование мудрость привлекала внимание многих философов различных исторических эпох и культур. Натурфилософ Демокрит считает мудростью познание внутренней сущности, единства природы и правильное истолкование должного в человеческой жизни. Сократ связывает мудрость с достоинством личности: «Быть ниже самого себя – это не что иное как невежество, а быть выше самого себя – не что иное как мудрость». Для Сократа мудрость есть «софросинэ». По Платону, мудрость есть знание и воплощение в жизнь абсолютно справедливого, абсолютно истинного и абсолютно прекрасного: «Всего справедливее было бы назвать самой большой мудростью прекраснейшую и величайшую гармонию. Ей причастен тот, кто живёт сообразно с разумом; а тот, кто её лишён, тот разрушитель своего дома и никогда не будет спасителем государства, но как невежда вечно будет делать всё наоборот». Как бы возражая аристотелевскому пониманию мудрости, Платон писал, что «мудрость убегает от нас, когда мы приближаемся к разумности так называемых искусств, учёных занятий и тому подобных вещей, относимых нами к знаниям».

Эпикур, считавший счастье смыслом жизни человека, видел в мудрости средство социальной терапии: «Пусты слова того философа, которыми не врачуется никакое страдание человека. Как от медицины нет никакой пользы, если она не изгоняет болезней из тела, так и от философии, если она не изгоняет болезни души». В представлении Аристотеля мудрость тождественна знанию, но это знание не единичных вещей, а сущего как такового, оно связано с вечным и божественным. В субъективном плане мудрость ум и наука о том, что всего ценнее: « …мудрость – это и научное знание, и постижение умом вещей по природе наиболее ценных». Для стоиков философия – упражнение в мудрости, она призвана научить человека «жить сообразно природе». Всё существующее для стоиков предетерминировано, поэтому жизнь сообразно природе предполагает познание природы и безусловное подчинение природной необходимости. Философ (мудрец) есть человек, постигший неизбежное, сознательно подчиняющийся ему, отказывающийся от чувственных наслаждений ради того, чтобы насладиться добродетелью, которая обретается через познание сущности вещей и благодаря победе разума над страстями.

В средние века мудрость была сосредоточена в Библии, она сводилась к ревностному исполнению её предписаний, поэтому речь могла идти лишь о том, кто вернее понимает священное писание. Но на заре эры средневековья были мыслители, аргументировавшие свои утверждения не только библейскими высказываниями, они ещё имели возможность мыслить самостоятельно. Одним из таких мыслителей был Августин. По поводу мудрости Августин выразился так: «Мудрость …, по моему мнению, есть не одно знание, но и тщательное исследование вещей человеческих и божественных, относящихся к жизни блаженной. Если захочешь разделить это определение на части, то часть первая, которая говорит о знании, относится к Богу, а та, которая довольствуется исследованием – к человеку».

В новое время в связи с возрождением наук и эмансипации философии появились иные суждения. Фрэнсис Бэкон (1561-1626) предусмотрительно страхует себя от возможных атак теологов и признаёт божественную мудрость как высший вид этого знания. Что же касается «низшей» мудрости, он яростно обрушивается на неё. Считая мудрость древних греков профессорской, расточаемой в спорах, основатель экспериментальной науки презирает её: «Себялюбивая мудрость гнусна во всех видах своих. Это мудрость крыс, покидающих дом, которому суждено завалиться; мудрость лисы, выгоняющей барсука из вырытой им норы; мудрость крокодила, проливающего слёзы перед тем, как пожрать свою жертву». Остриё критики Ф.Бэкона направлено против схоластов, но с водой он выплёскивает и ребёнка. Мудрость он видит в результатах систематического изучения природы. Психологически такой подход оправдан, логически – не оправдан.

Для Рене Декарта (1596-1650) мудрость тождественна совершенному научному знанию. В «Рассуждении о методе» он писал: «…все знания в целом являются не чем иным, как человеческой мудростью, остающейся всегда одинаковой, как бы ни были разнообразны те предметы, к которым она применяется». Р.Декарт скептически относится к профессиональным философам и указывает на четыре способа постижения мудрости: постижение самоочевидных истин, чувственный опыт, знание, полученное из общения с другими людьми и чтение хороших книг.

Бенедикт (Барух) Спиноза (1632-1677) видит в мудрости не только знание, а свободу, которая, по его мнению, есть господство над самим собой. В своём главном труде «Этика» Б.Спиноза писал: «Дело мудреца пользоваться вещами и, насколько возможно наслаждаться ими (но не до отвращения, ибо это уже не есть наслаждение). Мудрецу следует, говорю я, поддерживать и восстанавливать себя умеренной и приятной пищей и питьём, а также благовониями, красотой зеленеющих растений, красивой одеждой, музыкой, играми и упражнениями, театром и другими подобными вещами, которыми каждый может пользоваться без всякого вреда другому».

На новую высоту понятие мудрости поднято Иммануилом Кантом (1724-1804). Он считает многознание циклопической учёностью и преодолевает историческую ограниченность сциентистов XVI-XVII веков, ставит мудрость в центр своей философии. Для И.Канта «мудрость, рассматриваемая теоретически, означает познание высшего блага, а рассматриваемая практически – соответствие воли с высшим благом». Позиция И.Канта обозначена чётко: с одной стороны, он не отождествляет мудрость с научным знанием, а с другой стороны не считает возможным познание мудрости вне науки: «…путь к мудрости, дабы он был надёжным, удобопроходимым и верным, у нас, людей, неизбежно должен идти через науку; но только по завершении науки можно убедиться в том, что она ведёт к этой цели». Поэтому «…наука (критически исследуемая и методически исправленная) – это узкие ворота, которые ведут к учению мудрости, если под этим понимают не только то, что они делают, но и то, что должно служить путеводной нитью для учителей, чтобы верно и чётко проложить дорогу к мудрости». Истинная философия в понимании философа есть наука о последних целях человеческого разума, которая придаёт высшую ценность другим знаниям, выявляя их значение для человека, а также место и ценность человека в мире. Именно в последнем смысле философия является учением о мудрости. «Если существует наука, действительно нужная человеку, - писал И.Кант, - то это та, которой я учу, - а именно, подобающим образом занять указанное человеку место в мире, - и из которой можно научиться тому, каким быть, чтобы быть человеком».

В новое и новейшее время мудрость всё более связывается с наукой, причём научное знание считается более совершенным. Науки приносят пользу, а философия – одни лишь рассуждения. Видимо, данное обстоятельство побудило Т.И.Ойзермана заявить: «…было бы, очевидно, неправильно полагать, что философия сводится к исследованию или достижению мудрости». Он считает мудрость не пустым словом, а обобщением знаний и опыта, фиксирующим некоторые принципы познания, оценки, поведения, действия. Иначе говоря, мудрость выступает результатом научного исследования, а философия – служанкой науки. Позиция не оригинальная.

Крупнейший представитель неотомизма (философской школы в католицизме, исходящей из учения Фомы Аквинского и являющейся современным этапом в развитии томизма) Жан Маритен отмечал, что новое время характеризуется конфликтом между мудростью и науками и победой науки над мудростью. Тем не менее, собственно научные знания не способны заменить мудрость. Мы живём в онаученном мире, поэтому высокий авторитет науки, будто бы, способен освятить всё, что исходит от её имени. Не отрицая значение достижений науки, не следует забывать об их социальной ценности. Атомные электростанции дают людям самую дешёвую электроэнергию, но они же таят в себе угрозу существования населения. Наука не только добро, а и зло, что хорошо известно современникам.

Мудрость представляется современникам понятием архаическим. Это заблуждение. Мудрость актуальна и в наши дни, она лишь выражается другими словами, например, "оптимальное знание". Мудрость есть знание о жизни и её смысле, о судьбе человека и общества, а не какое либо полезное специальное знание. Как прожить, на что потратить дни своей жизни – таков вопрос, на который мудрость (при её наличии) даёт ответ. Быть мудрым – значит сделать верный жизненный выбор или правильно спланировать свою жизнь. Такое знание наука не даёт. Оно порождается либо обыденным опытом, либо философией, религией или искусством. Любому проявлению мудрости присущи следующие черты:

1.Мудрость есть добро. Злой мудрости не бывает.

2.Мудрость есть знание. Мудрец обязан знать много о вещах, казалось бы, не связанных друг с другом. Многознание само по себе не является мудростью, но и без него мудрости не бывает.

3.Мудрость есть понимание – установление связей между различными явлениями или установление связей между частями, элементами какого-либо отдельного явления. Мудрец, подобно детективу, устанавливает связи между самыми разными фактами и делает выводы из них. Понимание человека есть реконструкция его чувств и мыслей. Понимание необходимо для правильного выбора судьбоносного поступка в поведении человека на основании его знаний об обществе. Мудрость – это знание о стратегии жизни человека, о его реальных, а не желаемых возможностях, это знание о верном жизненном пути. В древности мудрец понимался как человек, указующий путь другим людям. Мудрости противостоит глупость. В каждом значимом для нас выборе присутствует либо мудрость, либо глупость. Это станет известно позже, когда уже трудно или невозможно исправить ошибку. Выбор жизненного пути связан со стремлением избежать ошибок или хотя бы сократить их число. Верна пословица: умный знает, как выбраться из ямы, а мудрый знает, как в неё не попасть. Мудрость состоит не в решении проблем, а в том, как их избежать. "Веществом" мудрости является разум – высшая степень развития рассудка. Разум не следует отождествлять с рассудком, он является именно высшей степенью рассудка.

4.Мудрость есть предвидение. Это главная черта мудрости, в связи с которой имеют смысл три предыдущие черты. Мудрец без предвидения – не мудрец. Люди всегда страстно желали заглянуть в будущее, желая в соответствии с прогностическим знание скорректировать свою деятельность. Гадали по картам, по звёздам, по полёту птиц, по линиям на руке, по движению планет, даже по кофейной гуще и т.д. Не перевелись такие гадатели и по сей день. Их не смущают несбывшиеся предсказания, они знают жажду людей узнать будущее. Но только мудрецам такая задача под силу, да и то не в полной мере. Древнегреческие мудрецы прославились именно способностью к предвидению. Фалес, например, предвидел нашествие персов на родной город и помог соотечественникам организовать его оборону. Солона помнили многие поколения греков за реформу законодательства, отменявшего долговую кабалу и запрещавшую грекам обращать в рабство греков.

Мудрость делится на два вида: житейскую и политическую. Первая базируется на обыденном знании (но не является им!) и выражается в пословицах, поговорках, афоризмах, изречениях, наставлениях, поучениях и т.п. Обыденного знания больше у людей, которые больше других прожили на свете, поэтому мудрец всегда предстаёт в образе старика. На основе наличия или отсутствия мудрости каждый человек делает несколько раз в жизни судьбоносные выборы: куда пойти учиться, на ком жениться, где жить и работать, встать на защиту кого-либо или предать его и т.д. Ошибки в таких выборах стоят дорого или очень дорого. Политическая мудрость базируется на научном знании (но не является им!). Она должна быть присуща всем государственным деятелям, которых положение обязывает быть мудрыми. На основе научного знания они могут предвидеть хотя бы недалёкое будущее и, если они люди нравственные, принять верное для благополучия населения решение. История знает таких деятелей, например, президент США Джон Кеннеди, предотвративший атомную войну в 1962 году. К сожалению, у Бога, видимо, закончились бланки для выдачи дипломов мудрецов государственным деятелям бывшего СССР и постсоветских государств. Когда глава государства (Горбачёв) заявляет, что он не знает страну, которой управляет, это говорит о многом. Тут бы в самый раз подать в отставку, однако, власть манит как наркотик. Не лучше данного главы и преемники. Во время избирательных кампаний они раздают свободу, кому сколько захочется, братаются с теми, кого за глаза называют быдлом, биомассой и т.п., и обязательно доказывают своё земное происхождение. Всё у них так же, как у «пересичных», одним словом, богатые тоже плачут. Восходя на престол, они ведут себя подобно фазанам, а уходя из власти подобны мокрым курицам. Ничтожество их личностей более чем очевидно.

Восточная философия также уделяла много внимания понятию мудрости, однако её толкование по ряду позиций существенно отличалось от мудрости греков. Во-первых, греческая мудрость была экзотерической, то есть, открытой всем (за исключением, быть может, мудрости членов пифагорейского союза), а восточная мудрость – эзотерическая, то есть, предназначенная лишь для посвящённых, избранных. Во-вторых, греческая мудрость исходила от простых смертных, была человеческой, в то время как восточная мудрость имела сверхчеловеческое происхождение, ниспосылалась не по «горизонтали», между лицами с примерно одинаковыми социальными статусами, а по «вертикали», сверху вниз. В-третьих, греческая мудрость служит «руководством к действию», она существует в диалоге с обычными людьми, а восточная мудрость подобно золотому запасу хранится неприкосновенной и потому малополезной. Отсюда и следующее различие: греческая мудрость говорит о делах человеческих, злободневных, в то время как восточная мудрость повествует о тайнах сущего. Люди не сомневаются в существовании тайн, но их больше интересует вопрос о том, как верно поступить в данной ситуации. Поэтому, в-пятых, греческая мудрость (или её отсутствие) выражает себя в конкретной деятельности, в то время как восточная мудрость воплощается в текстах священных писаний и изображаемых в них чудесах. В этом смысле греческая мудрость оказала большее влияние на католицизм и, особенно, на протестантизм, а восточная мудрость – на православие. Католики и протестанты дали миру Августина и Фому Аквинского, Мартина Лютера и Жана Кальвина, в то время как православие не блистало теоретиками, оно было озабочено лишь сохранением обычаев и обрядов первоначального христианства. В-шестых, в силу указанных черт, греческая мудрость ориентирована на добродетели и счастье человека, а восточная – на открытие тайны бытия, сокровенного смысла сущего. Таковы различия западной и восточной культур в отношении к пониманию мудрости и её роли в жизни людей.