6.7 Крестьянское мелкотоварное производство.

В первой половине XIX века промышленность развивалась в трех организационных формах - мелкотоварная, мануфактура и фабрика. Для второй четверти XIX века главной формой стала мануфактура, постепенно переходящая в фабрику. Промыш­ленность была сосредоточена в трех районах: Центральном, Петербургском и Уральском. На окраинах мелкая промышлен­ность господствовала вплоть до середины XIX века.

Капиталистическая промышленность в России чаще всего возникала из мелкотоварного производства, в среде оброчного крестьянства, занятого ремеслом или находящегося на отхожем промысле, в среде государственных крестьян и купечества. Часть крестьян-товаропроизводителей попадала под власть скупщика, часть, разбогатев, записывалась в купцы, занимаясь оптовой торговлей или промышленной деятельностью. Извест­но, что многие крупные предприятия вырастали из ремеслен­ных заведений. Таково было происхождение ряда метал­лических мануфактур Нижегородской губернии, снабжавших своими изделиями не только всю Россию, но и страны Восто­ка - Турцию, Персию, Хиву, Бухару. Центром металлического производства были села Павлово и Воремы Нижегородской губернии и село Вачи Владимирской губернии. Население этих сел специализировалось на выделке ножей, топоров, замков. Причем многие мастера работали на фабриканта на дому, утра­тив свою прежнюю самостоятельность. Другие, напротив, из мелких производителей превращались в фабрикантов.

Об огромных суммах, вносимых крепостными фабрикан­тами за выкуп на свободу, рассказывает Гарелин, историк горо­да Иванова: "До реформы 1861 года крепостных семейств на волю выкупилось более пятидесяти. Выкупную сумму в Ивано­во надо смело положить в миллион рублей - не менее, так как выкуп был возможен для самых богатых. Граф Шереметьев только за освобождение крестьян Гандуриных от рекрутской повинности взыскал с них 30 тысяч рублей. За предоставление свободы девице Харитине Гандуриной было получено 7 тысяч рублей, а за девицу Секлетинию Ямановскую - 9 тысяч рублей". Это были все члены семейства богатейших крепостных-фабрикантов. Можно только удивляться предприимчивости и активности людей, поставленных в самое скованное и зависи­мое положение.

С аналогичным явлением мы сталкиваемся и в других рай­онах, где имело место развитие промыслов. В 1818 году князь Шаховской отпустил в Костромской губернии 2 души за 10 ты­сяч рублей, а майор Колычев - 8 душ за 32 тысячи рублей. В 1815 году крепостной крестьянин Прохоров, основатель зна­менитой впоследствии Прохоровской мануфактуры, выкупился за небольшую сумму на свободу. Сразу же он купил в Москве дом, выстроил большую фабрику. Затем он пригласил в гости своего бывшего барина, который долго не мог успокоиться, что отпустил его на свободу. Савва Морозов, основатель Морозов-ской мануфактуры, был крепостным графа Рюмина. В 1820 году он выкупился за 17 тысяч рублей. Знаменитая фабрика ножей Завьялова была основана крепостным графа Шереметьева. Гучков, владелец крупной ситцевой фабрики, табачный фабри­кант Жуков тоже были из крепостных крестьян.

В 1825 году в Иванове было 125 ситценабивных и бумажных фабрик. Некоторые из этих фабрик достигали огромных разме­ров. Все эти фабрики принадлежали крепостным или бывшим крепостным графа Шереметьева. Многие из крепостных-фабрикантов сами становились владельцами крепостных кре­стьян. Крепостной Шереметьева Грачев приобрел у своего зем­левладельца 3085 десятин земли, сам имел 381 ревизорскую душу и взимал с каждого крепостного по 3 рубля 50 копеек об­року. Все эти крепостные числились за графом Шереметьевым, поскольку крепостными по закону могли владеть только дворяне.

Скопить небольшой капитал для открытия собственной фаб­рики для набойщика-кустаря, например, в начале XIX века, в момент подъема хлопчатобумажной промышленности, было делом трудным. Прибыльность этого промысла возросла после московского пожара 1812 года, когда сгорели все московские фабрики. В это время прибыль достигала 500 %. Миткаль (хлопг чатобумажный полуфабрикат) можно было получить всегда в кредит. Капитал оборачивался необычайно быстро. За несколько дней набойщик успевал набить миткаль и придать ему окон­чательную отделку, а в первый базарный день в селе Иванове он мог без труда продать изготовленный ситец купцам, приезжав­шим для закупки товара. Таким путем кустарь при некоторой изворотливости и предприимчивости мог сделаться сначала мел­ким, а затем и крупным капиталистом. После 20-х годов плата за набойку и цена готового ситца падают под влиянием быстрого увеличения числа набойщиков, а затем и введения ситцепечат­ных машин. Переход из кустарей в фабриканты сдел&чся затруд­нительным. Но начало капиталам было положено.

Таким же путем возникали фабрики и в Московском рай­оне. Статистики констатировали: "Большинство ныне сущест­вующих фабрик средней величины возникло из кустарных изб, владельцы кисейных, гардинных и одеяльных фабрик Волоко­ламского уезда и до настоящего времени крестьяне, предки их работали за станами, деды заводили светелку... а отцы основы­вали небольшую фабрику. Громадные механические заведения Горской волости коломенского уезда, также ведут свое начало от кустарной избы. Шерстяная фабрика Егорова в Клинском уезде в 30-х годах настоящего столетия представляла собой не­большую светелку, в которой владелец ее работал за станком наравне с другими ткачами". Основатель одной из крупнейших фабрик Кондрашев был крепостным фабрики Бибикова. Он скоро сделался фабрикантом, но оставался крепостным вплоть до 1861 года. Факт возникновения крестьянских фабрик кон­статируется Гакстгаузеном: "Значительная часть современных русских фабрик устроена крестьянами, которые не умеют ни читать, ни писать и достигли своего теперешнего положения только собственными силами".

Н. Лабзин, инженер-технолог, направленный в 1866 году в Нижегородскую губернию, рассказал историю ножевого фабри­канта села Павлово Ф. М. Варыпаева, крепостного графа Ше­реметьева, который первоначально вместе с отцом изготовлял замки на небольшом заведении без подсобной рабочей силы. В 1838 года', после смерти отца, он сделался самостоятельным предпринимателем. В конце 50-х годов он имел уже хорошо оборудованную мануфактуру в два этажа, где работали 35 пос­тоянных рабочих и 125 человек на дому. Варыпаев принимал участие в губернских, всероссийских и всемирных выставках, получал награды, высылал свои изделия на Лондонскую вы­ставку 1862 года, где был удостоен почетного отзыва и избран членом Великобританской национальной Академии. Местно­сти с развитой кустарной промышленностью в николаевской России поражали относительным видом довольства среди все­общей бедности. В это время кустарные промыслы приобретали такое значение, что, например, в Рязанской губернии, "быт государственных крестьян и домашнее благосостояние их в ма­лоземельных округах, видимо, лучше, чем в многоземельных. Избы у первых в большем порядке, народ населяющий бойчее, деятельнее, щеголеватее, что объясняется тем, что в первых округах сильнее развита промышленность".

Общие, задерживающие развитие, в том числе мелкой, про­мышленности причины - это узость рынка, дороговизна и не­достаточность вольнонаемных рабочих. Специфические для мелкой промышленности - это возможность выхода на волю лишь небольшой группы предпринимателей. Многие помещи­ки предпочитали постоянно получать от крепостных суммы оброка, чем выкупные, даже крупные. Крепостному предпри­нимателю приходилось заключать сделки через подставных лиц. Это ограничивало его деятельность, лишало необходимой опе­ративности, нередко приводило к зависимости не только от помещика, но и от купца, от имени которого совершалась сдел­ка. Нередки были случаи, когда эти подставные лица попросту обирали крестьянина-предпринимателя.

К 1837 - 40 гг. в результате реформы П. Д. Киселева не­сколько изменилось положение государственных крестьян, уве­личились их наделы, часть крестьян переселялась на более сво­бодные земли в Заволжье, переводилась на оброк. Зажиточные крестьяне получили большие возможности для покупки земли и коммерческой деятельности, а бедные - для ухода из деревни и работы по найму. Это было благом для бедных крестьян, так как жизнь для них в деревне была очень тяжелой, часть кресть­ян сообщала, что они "не имеют у себя ни лошади, ни коровы, а пропитываются подаянием милостыни".

Развитие крестьянской промышленности имело такую жиз­ненную силу, что вызывало многочисленные жалобы купечества. На одном из заседаний Московского отделения Мануфактурного совета в 1829 году купец Н. Н. Рыбников предлагал законода­тельным порядком "запретить крестьянскую торговлю". В 40-е годы купечество вновь заговорило о "злоупотреблении" крестьян, занимавшихся промышленной деятельностью. В 1845 году вла­димирский купец Зимин обратился в Министерство внутренних дел с жалобой на крестьян Владимирской губернии, которых он предлагал превратить в наемных работников фабрикантов, но с большей регламентацией их деятельности. Выполнение этого правила полностью подчинило бы крестьянина произволу пред­принимателя. Как видно, и здесь в России наблюдается наруше­ние общих законов развития экономических процессов: третье сословие требует не свободы, а ограничений. И, что интересно, эти ограничения не встретили понимания у правительства и гу­бернского начальства, которое обычно более консервативно. Идя навстречу предложениям фабрикантов, они бы разорили кресть­ян, а это не выгодно ни государству, ни дворянству. Развитие крестьянских промыслов было выгодно правительству еще и по­тому, что мелкие предприниматели не пользовались государст­венными субсидиями, к которым иногда прибегали крупные промышленники: "Здесь (в деревне) не нужны особенные посо­бия или поощрения: трудолюбие находит их само собой, в выго­дах жизни его сопровождающих", - читаем в отчете Департамен­та мануфактур и внутренней торговли за 1832 год.

Для крестьян торгово-промышленных губерний промыслы явились одним из основных источников существования и упла­ты оброка помещику. Современники полагали, что главной причиной развития промышленности были не усилия прави­тельства, а малоземелье и низкое плодородие почвы, которое заставляло крестьян обращаться к промыслам, а затем к про­мышленности. Присоединение к дворянским и купеческим фабрикантам крестьян характеризует новую эпоху в развитии крупной промышленности. Крестьянская фабрика была орга­ническим продуктом народной жизни, а не "искусственным" явлением, подобно крупным фабрикам. Появление на про­мышленной арене нового типа фабрики знаменовало собой то, что условия русской экономики созрели уже для промышлен­ности, а не только для торгового капитализма. Способствовали развитию крестьянской промышленности и развитие потребно­стей, рост городов и рынков.