8.3. Фритредерские идеи а. К. Шторха.

Фритредерские идеи воспринимало в основном дворянство (а не купечество) в лице лучших своих представителей. Им невы­годна была высокая цена иностранных товаров, которые дорожа­ли от высоких пошлин, вводимых правительством для защиты отечественных предпринимателей. Самым выдающимся писате­лем фритредерского направления был А. К. Шторх - известный экономист и преподаватель политической экономии великим князьям, Константину и Николаю Павловичам. Шторх был эко­номистом европейского масштаба, издал курс политической эко­номии на французском языке (1815 г.), труд "Соображения о природе национального дохода", занимался вопросами денеж­ного обращения и внешней торговли.3 Шторх был в основном последователем Адама Смита и принимал многие исходные по­ложения классической школы. Но он пытался добавить к "теории богатства", занимающейся производством, распределе­нием и накоплением материальных стоимостей, "теорию циви­лизации" ("просвещения" в русском переводе Вернадского), которая должна трактовать вопрос о нематериальных, духовных ценностях. Он считал, в отличие от Адама Смита, что труд не может быть непроизводительным. Труд врача, священника, чиновника создает нематериальные ценности, которые являются неотъемлемым продуктом цивилизации.

Печатным органом фритредеров был еженедельный журнал "Дух журналов" (1815-20 гг.). Он выступал против запретитель­ной системы, и это имело огромный успех у определенного рода публики. По мнению редакции, журналу удалось наголову раз­бить сторонников запретительной системы, в том числе и круп­нейшего из них - Мордвинова. Автор статьи "Выгоды свободной торговли" делает расчет, что потери России на запретительной системе составляют 35 млн. рублей. "Какая страшная потеря, и для чего? - Единственно для обогащения суконных наших фаб­рикантов". Предпринимателя здесь рассматривают не как произ­водителя, а как человека, присваивающего чужие деньги. В дру­гой статье, посвященной той же теме - "О мануфактурах в России" - дано сравнение мужика и фабричного: "Зайди в избу мужика: тепло, обуто, одето, хотя и в лаптях. Посмотрите же на фабричного: бледно, бедно, босо, наго, холодно, голодно... Мо­жет ли такой человек быть счастливым и сохранит ли нравствен­ность? И поневоле предается разврату и злодеянию...". Агитация повлияла на снижение запретительного тарифа в 1816 году. По мнению журнала, "те фабрики, которые возникли во время за­претительной системы, рушатся непременно. Многие спекулян­ты, или, сказать прямым русским словом, грабители, на равнинах общественного благосостояния создавшие огромные свои надеж­ды и богатства на счет бедности народной, падут в прах... Народ отдохнет от тягостей и лишений, которые принужден был тер­петь столь долгое время".1 Прославлялся не фабричный рабочий, а земледелец и кустарь, в свободное время (зимой) занимающий­ся "полезным рукоделием".

Несмотря на свои симпатии не только к свободе торговли, но и даже к политической свободе, "Дух журналов" горячо за­щищал крепостное право ("семейная связь" мужика с помещи­ком). "У нас нет изящных, чудных рукоделий, но почти нет нищих, народ живет в довольстве вообще, а не частно". Совпа­дение защиты свободы торговли и крепостного права не случайно: причина в реальных классовых интересах. К крепо­стному праву относились положительно как противники, так и сторонники фабрик.