6.8. Городская мелкая промышлен­ность.

Помимо мелкой крестьянской промышленности в России получила некоторое развитие городская мелкая промышлен­ность, но ее значение было несравненно меньше, чем кресть­янской. Между ними была непосредственная связь: основным источником пополнения цеховой организации городов были крестьяне.

Городское население и в предреформенное время росло мед­ленно. В 1811 году было 630 поселений городского типа. Петер­бург и Москва имели 18 % всего городского населения, города с населением от 2 до 5 тысяч жителей составляли 26 % городского населения. В конце 50-х годов XIX века городское население с учетом крестьян, живших в городах, составляло всего 9 %.

Цехи как производственное объединение появились в России значительно позже, чем в странах Западной Европы: лишь в 20-х годах XVIII века. На Западе цехи возникли в XI - XIII веках в период ожесточенной борьбы за создание национальных цен­трализованных государств. В этой борьбе горожане-ремеслен­ники явились одной из главных сил, на которые опиралась то­гда еще слабая королевская власть. В этих условиях цехам уда­лось закрепить правовой порядок своей организации и монопо­лию на производство товаров. Российская цеховая организация, возникшая в XVIII веке, не могла превратиться в ведущий центр промышленного производства, как это было в свое время на Западе. Городская мелкая промышленность в сельскохозяй­ственной стране испытывала затруднения в конкуренции с бо­лее сильным деревенским ремеслом и крупной промышленно­стью города. Ни в XVIII веке, ни в XIX веке цехи не оставили заметного следа в экономике России. Правительственная поли­тика в отношении цехов была противоречивой: с одной сторо­ны, правительство пыталось поддержать монополию цехов в крупных городах и защитить их от конкуренции мелкой кресть­янской промышленности.

В то же время принимались меры по упрощению цеховой организации, или объединению всех ре­месленников (в мелких городах) без цехов, как бы под эгидой государства. Под влиянием развития крупной казенной про­мышленности окончательно потеряла свое значение слабая це­ховая организация. Последний ремесленный устав в России был принят в 1911 году. Но к этому времени в 106 городах цехи были уничтожены. Так, не достигнув расцвета, цехи в России прекра­тили свое существование, хотя формально они продолжали значиться в русском законодательстве и в пореформенное время. Из крестьянской кустарной промышленности возникала ка­питалистическая мануфактура. В селе Иваново в 50-е годы бы­ло 130 хлопчатобумажных предприятий с наемным трудом, из которых 63 принадлежали крепостным, 67 - купцам, вышедших из крепостных. Промышленный переворот в России, как и на Западе, начался с хлопчатобумажной промышленности. Удиви­тельные успехи ткацкой промышленности - это контраст с за­стоем в других отраслях. И это происходило безо всякой под­держки правительства: в хлопчатобумажных тканях военное ведомство не нуждалось. Из-за применения машин бумажные ткани становились самым дешевым предметом одежды. Чем беднее было население, тем больше спрос на хлопчатобу­мажные ткани, что еще больше способствовало развитию про­мышленности. И если в 30-е годы хлопчатобумажные русские мануфактуры обеспечивали 8 % внутренних потребностей, а остальные ввозили из-за границы, то к 1860 году русская пряжа уже вытеснила английскую.

Хлопчатобумажная промышленность наращивала свои обо­роты в прямой зависимости от роста вольнонаемного труда, который увеличился с 84 % в 1804 году до 95 % в 1825 году. Высокий процент вольнонаемных рабочих был и в смежных отраслях: шелковом, кожевенном, канатном и полотняном (свободном) производстве. Но капиталистические элементы ис­пытывали значительные трудности в условиях крепостного пра­ва. Вольнонаемный рабочий начала XIX века - крепостной, отпущенный помещиком для добывания оброка. Это явление именно в это время получает широкое распространение. Но промышленность все равно испытывала постоянные затрудне­ния в рабочей силе. В начале 20-х годов XIX века только из Ярославской губернии уходило ежегодно на заработки более 50 тысяч крестьян. Но большинство находило себе работу на стройках, занималось ремеслом, а в промышленности, даже по более поздним данным, оседало не более 2 %. Это, на первый взгляд, странное явление, так как в эти годы вольнонаемный рабочий имел сравнительно высокую оплату труда. В России заработная плата в эти годы была выше, чем в Западной Евро­пе. Гакстгаузен еще в 40-х годах XIX века отмечал, что зарпла­та рабочих в России выше, чем в Германии. Дело было в том, что значительную часть этой оплаты рабочий должен был от­давать в виде возраставшего оброка. Свобода российского "вольнонаемного" рабочего была в значительной степени огра­ничена, это не стимулировало интерес к заработку и добросове­стному труду, более свободным такой рабочий чувствовал себя на стройках, на промыслах, где меньше контроль.

Тем более, что помещик в любое время мог заставить кре­стьянина бросить работу и возвратиться обратно в деревню. Даже в случае, если помещик и оставлял крестьянина на фаб­рике на весь срок действия паспорта, необходимость возвра­щаться для его возобновления отрывала рабочего-крестьянина от фабрики на столь длительный срок, что по существу была связана с необходимостью приискания нового места работы. Некоторое облегчение в получении паспортов последовало в 1815 году (в столицах) и в 1829 году - по всей стране. Но кре­стьянин не мог без перерыва продолжать работу на фабрике, если это было в интересах помещика.