Часть 2. Когнитивная психология памяти

1. Общая характеристика систем памяти: пробле­ма двойственности памяти

П. Линдсей, Д. Норман

СИСТЕМЫ ПАМЯТИ¹

Было бы ошибочным представлять себе человеческую память как некую единую функцию. В ней участвует много различных процессов, Более того, существует по крайней мере три совершенно различных типа памяти: «непосредственный отпечаток» сенсорной информации, крат­ковременная и долговременная память. Возможно, что существуют и другие виды памяти, но их свойства пока не известны психологам-экс­периментаторам. Мы начнем изучение памяти с краткого обзор» основ­ных ее систем <...>.

«Непосредственный отпечаток» сенсорной информации. Эта систе­ма удерживает довольно точную и полную картину мира, воспринимае­мую органами чувств. Длительность сохранения картины очень невели­ка, порядка 0,1—0,5 с.

• Похлопайте четырьмя пальцами по своей руке. Проследите за непосредственными ощущениями, за тем, как они исчезают, так что сначала у вас еще сохраняется реальное ощущение похлопы­вания, а затем остается лишь воспоминание о том, что оно имело место.

• Закройте глаза, затем откройте их на мгновение и закройте сно­ва. Проследите за тем, как увиденная вами четкая, ясная картин? сохраняется некоторое время, а затем медленно исчезает.

• Прислушайтесь к каким-либо звукам, например к постукиванию своих пальцев или насвистыванию. Проследите за тем, как исче­зает из сознания четкость звукового образа.

¹Линдсеи П., Норман Д. Переработки информации у человека. М.: Мир, 1974 С. 276-279.

• Вытяните вперед руку, сжатую в кулик. Быстро разожмите ку­лак, вытянув два пальца, а затем снова сожмите руку в кулак, Обратите внимание на то, что туманное следовое ощущение двух вытянутых пальцев сохранится на мгновение после того, как вы вновь сжали пальцы в кулак.

• Поводите карандаш (или просто палец) взад и вперед перед глаза­ми, глядя прямо перед собой. Обратите внимание на расплывча­тый образ, следующий за движущимся предметом.

Эта последняя иллюстрация — самая важная, поскольку с ее по­мощью можно приблизительно определить, в течение какого времени сохраняется образ предмета. Измените скорость движения предмета взад и вперед. Обратите внимание на то, что если двигать его слишком мед­ленно, то непрерывность образа между крайними точками движения ут­рачивается. При какой скорости расплывчатый образ начинает быть не­прерывным? Вы обнаружите, что для поддержания непрерывности пос­ледовательного образа требуется 10 циклов движения за каждые 5 с. Это означает, что движущийся предмет проходит перед вашими глазами 20 раз в течение 5 с, или четыре раза в секунду, т.е. зрительный след со­храняется около 0,25 с (250 же).

Эти параметры «непосредственного отпечатка» зрительной сенсор­ной информации тесно связаны с характеристиками времени реакции зрительной системы <..,>. Длительность действия этой системы можно установить, если следить за вращающимся по кругу электрическим фо­нариком. Скорость вращения, при которой можно видеть след замкнуто­го круга, дает возможность приблизительно определить время зритель­ной реакции. Совпадает ли это с оценкой времени, в течение которого сохраняется «расплывчатый образ движущегося карандаша»?

Кратковременная память. Кратковременная память удерживает материалы иного типа, нежели «непосредственный отпечаток» сенсорной информации. В данном случае удерживаемая информация представляет собой не полное отображение событий, которые произошли на сенсорном уровне, а непосредственную интерпретацию этих событий. Так, если при вас произнесли какую-то фразу, вы запомните не столько составлявшие ее звуки, сколько слова. Между запоминанием образа событий и запо­минанием интерпретации этих событий имеется явное различие, которое более подробно разбирается в дальнейшем.

Информация, подобная нескольким последним словам предложе­ния, которое вы только что услышали или прочитали, номеру телефона или чьей-нибудь фамилии, может быть удержана в кратковременной па­мяти, но емкость этой памяти ограниченна. Обычно запоминаются лишь пять или шесть последних единиц из предъявленного материала. Сделав сознательное усилие, вновь и вновь повторяя материал, содержащийся

158

в кратковременной памяти, его можно удержать, на неопределенно дол­гое время,

Способность активно сохранять материал в кратковременной памя­ти путем такого повторения составляющих его элементов представляет собой одну из наиболее важных характеристик системы памяти, «Непосредственные отпечатки» сенсорной информации невозможно по­вторять. Они сохраняются лишь несколько десятых долей секунды, и продлить их нет возможности. В кратковременной же памяти можно путем повторения удерживать небольшое количество материала в тече­ние неопределенно долгого времени.

Долговременная память. Существует явное и убедительное разли­чие между памятью на только что случившиеся события и на события далекого прошлого. О первых мы вспоминаем легко и непосредственно, а вспомнить вторые бывает трудно, и это происходит медленно. Только что происшедшие события еще остаются в сознании, они не покидали его. Однако введение в долговременную память нового материала требует времени и усилий. Извлечение воспоминаний о событиях прошлого так­же происходит с трудом. Итак, кратковременную память можно охарак­теризовать как непосредственную и прямую, а долговременную — как трудоемкую и напряженную.

Из кратковременной памяти: «Какими были последние слова предыдущего предложения? »

Из долговременной памяти: «Что вы ели на обед в прошлое воскре­сенье?»

Долговременная память — наиболее важная и наиболее сложная из систем памяти. Емкость систем «непосредственных отпечатков» сенсор­ной информации и кратковременной памяти очень ограниченна: первая составляет несколько десятых секунды, а вторая — несколько единиц хранения, емкость же долговременной памяти, по-видимому, практичес­ки неограниченна¹. Все, что удерживается на протяжении более чем не­скольких минут, очевидно, должно находиться в системе долговремен­ной памяти. Весь приобретенный опыт, в том числе правила граммати­ки, должен составлять часть долговременной памяти. В сущности, можно считать, что экспериментальная психология занимается в ос­новном проблемами введения материала в долговременную память, хра­нения его в этой памяти, извлечения оттуда и надлежащей его интер­претации.

¹ Очевидно, какие-то границы все же существуют, так как мозг является конечным устройством. Но он состоят примерно из десяти миллиардов (1010) нейронов, и каждый из них способен удержать существенное количество информации. Имеется также много гигантских молекул, таких, как РНК, каждая из которых может хранить большие коли­чества информации. Поэтому для практических целей мы можем считать, что емкость памяти человеческого мозга неограниченна.

Линдсей П., Норман Д. Системы памяти

159

Главный источник трудностей, связанных с долговременной памя­тью, — это проблема поиска информации. Количество информации, со­держащейся в памяти, очень велико, и поэтому извлечение из нее имен­но тех сведений, которые требуются в данный момент, сопряжено с се­рьезными трудностями. Тем не менее отыскать необходимое удается быстро. Даже в такой обычной деятельности, как чтение, для интерпре­тации значения символов печатного текста приходится непосредственно и немедленно обращаться к долговременной памяти. Проблемы, связан­ные со способностью найти единственно-правильную единицу среди хранящихся в памяти миллионов или миллиардов их, в большой степени определяют общую структуру всех ступеней системы памяти.

Р. Солсо МОДЕЛИ ПАМЯТИ¹

Модель Во и Нормана. Первая современная поведенческая модель, способная проникнуть вглубь памяти, модель, в которой первичная па­мять послужила отправной точкой для многих современных теорий, была разработана Во и Норманом². Лежащая в ее основе концепция дуалистична: первичная память, или система кратковременного хранения, пред­ставлена как независимая от вторичной памяти, или системы более дли­тельного хранения. Здесь деление памяти на первичную и вторичную было с некоторыми вольностями позаимствовано у Уильяма Джеймса, и модель, показанная в виде схемы на рис. 1, спровоцировала появление метафоры «ящиков в голове», которая быстро распространилась в лите­ратуре по когнитивной психологии.

Рис.1. модель первичной и вторичной систем памяти³

¹ Солсо P.Л. Когнитивная психология. М.: Тривола, 1996. С. 148, 154-169.

² См.: Waugh N.C., Norman D.A. Primary memory // Psychological Review. 1965. Vol. 72. P. 89-104.

³ Адаптировано из: Waugh N.C., Norman D.A. Primary memory // Psychological Review. 1965. Vol. 72. P. 89-104.

Во и Норман сделали то, чего так к не попытался сделать Джеймс: они дали количественную оценку свойствам первичной памяти (1117). По их мнению, система краткого хранения обладает весьма ограниченным объемом, и информация в ней теряется не просто в зависимости от вре­мени, но и за счет вытеснения «старых» элементов новыми. ПП можно представить в виде хранилища с вертикальной картотекой, в ячейках которой размещается информация, а если все ячейки уже заняты, то она вытесняет какой-нибудь элемент и занимает его ячейку. <.,.->

Модель Аткинсона и Шифрина. Объяснения человеческой памяти в терминах «ящиков в голове» уже достаточно широко распространились, когда Аткинсон и Шифрин представили новую систему, разработанную в рамках представления о памяти, имеющей фиксированную структуру и меняющиеся процессы управления¹. Они разделяли концепцию двой­ственной памяти, описанную Во и Норманом, но ввели в состав КВП и ДВП гораздо больше подсистем. Это как если бы Во и Норман открыли такие элементы как земля, огонь, воздух и вода, а Аткинсон и Шифрин описали элементы, составляющие периодическую таблицу; это более по­здние представления, более сложные, и они более полно описывают ши­рокий круг явлений. Аткинсон и Шифрин заметили, что упрощенное понимание памяти не позволяет объяснить такие сложные явления, как внимание, сравнение, управление воспроизведением, передача информа­ции из КВП в ДВП, образы, кодирование в сенсорной памяти и т.д. Един­ственным выходом было «разделять и властвовать», т.е. формулировать свойства памяти и разрабатывать эмпирические правила их различения.

Модель Аткинсона и Шифрина предусматривает три хранилища ин­формации: 1) сенсорный регистр, 2) кратковременное хранилище (КВХ) и 3) долговременное хранилище (ДВХ). Здесь входной стимул непосредст­венно регистрируется в соответствующей сенсорной модальности и либо теряется, либо передается дальше в обработку. Зрительная система — это подотдел сенсорного регистра; ей соответствует иконическое хранение <...>. Ее свойства достаточно хорошо известны: это большие информаци­онные возможности и быстрое затухание. Когда Аткинсон и Шифрин раз­вивали свою модель, системы других сенсорных модальностей были не так хорошо изучены, как сегодня (хотя они все еще хранят много секре­тов), но в модели предусмотрено место и для них — в предвидении буду­щих исследований, которые раскроют неизвестные пока свойства.

Аткинсон и Шифрин ввели важное разграничение между понятием памяти и понятием о хранилищах памяти. Термином «память» они обо­значали данные, подлежащие сохранению, а термином «хранилище» —

¹ См.: Atkinson R.C., Shlffrin R.M. Human memory: A proposed system and its control processes // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory / K.W.Spence, J.T.Speace (Bds.). N.Y.: Academic Press. 1968. Vol. 2 P. 89-195. В переводе на русский см.: Аткинсон Р, Человеческая память и процесс обучения. М.: Прогресс, 19£Э. С. 53-203. (Примечаниередакторов-составителей,)

Структурный элемент, в котором эти данные хранятся. Просто указать, как долго сохраняется элемент — это не значит определить, где именно в структуре памяти он расположен. Так, согласно их системе информация может быть допущена в ДВХ вскоре после ее предъявления, а может не­сколько минут удерживаться в КВХ, но так никогда и не войти в ДВХ.

Кратковременное хранилище рассматривалось ими как рабочая система, в которой входная информация затухает и быстро исчезает (но не так быстро, как из сенсорного регистра). Форма представления инфор­мации в КВХ может отличаться от первоначальной сенсорной формы (на­пример, слово, предъявленное визуально, в кратковременном хранилище может быть представлено в слуховых кодах).

В первоначальной системе затухание информации в КВХ было труд­но точно определить, но Аткинсон и Шифрин полагали, что оно проис­ходит в течение от 15 до 30 с. Однако, если элемент помещен в «буфер повторения», он может поддерживаться дольше, и чем дольше он там удерживается, тем больше шансов, что он будет передан в долговременное хранилище, и, согласно теории вероятностей, тем больше возможность, что его вытеснит из этого буфера новая входная информация.

Информация, содержащаяся в третьей системе, т.е. в долговремен­ном хранилище, рассматривалась авторами как относительно постоянная, несмотря на то, что она может быть недоступна вследствие интерференции с входной информацией. Функция ДВХ — отслеживать стимулы во вход­ном регистре (контролировать стимулы, поступающие в КВХ) и обеспечи­вать место для хранения информации, приходящей из КВХ.

Переход информации из одного хранилища в другое контролируется преимущественно самим человеком. Информация, удерживаемая кратков­ременно в сенсорном регистре, сканируется, и отобранная ее часть вводится в КВХ. Авторы модели считают, что процесс передачи информации из КВХ может длиться столько же времени, сколько она здесь удерживалась. Ат­кинсон и Шифрин также постулировали, что информация может поступать в долговременное хранилище непосредственно из сенсорного регистра.

Центральным в теории Аткинсона—Шифрина является представле­ние, что человек может осуществлять некоторый контроль за информаци­ей, поступающей в КВХ и из него. Именно это различение структуры и управления наиболее четко отличает модель Аткинсона и Шифрина от дру­гих теорий памяти. Управление системами памяти может осуществляться по-разному, но наиболее очевиден сознательный или бессознательный контроль за кратковременным буфером. Именно этот участок может контролироваться человеком в наибольшей степени. Мы можем заполнить этот буфер множеством элементов, оставив очень мало «места» для рабо­ты (или обработки), или перевести свое внимание на новые элементы и та­ким образом устранить из буфера старые за счет их неповторения. В этой модели есть еще один важный управляющий процесс — это кодирование, т.е. классификация входной информации в соответствии с данными, имею-

Рис. 2. Модель системы памяти с расширенным составом управляющих процессов: Сплошные стрелки — пути переноса информации; пунктирные стрелки — связи, обеспечивающие сравнение информации о различных областях зна­ний, а также потенциальные пути сигналов, активирующих передачу дан­ных, механизм повторения и т.д. «Долговременное хранилище» хранит информацию постоянно, «Кратковременное хранилище»— не более 30 с (без повторений), и «Сенсорный регистр» (СР)— несколько сот мс¹

щимися в долговременном хранилище. Пример кодирования — использо­вание мнемонических приемов, связанных с воображением.

Модель Аткинсона и Шифрина не является закрытой; она очень обоб­щенная, в ней есть известная неполнота. В более поздней публикации они расширили представление о тех управляющих процессах (рис. 2), которые

¹ Адаптировано из: Shiffrin R.M., Atkinson R.C. Storage and retrieval processing in long-term memory // Psychological Review. I960. Vol. 76. P. 179-193.

человек может привлекать по своему уехотреняю'. лакие конкретно уп­равляющие факторы будут активированы, зависит от содержания решае­мой задачи и непосредственных инструкций. Управляющий процесс — это ответственный исполнитель всей системы; его роль сходна с ролью компь­ютерной программы, управляющей потоком информации из одного храни­лища в другое, причем каждое хранилище работает с информацией по-сво­ему. В этой модели входные стимулы от рецепторов проходят в сенсорный регистр (СР) — очень кратковременное хранилище, удерживающее инфор­мацию несколько сот миллисекунд (помните иконы?). Информация, пере­данная в КВХ, если не происходит повторение, затухает и теряется при­мерно через 30 с. При помощи повторения управляющие процессы могут поддерживать информацию в КВХ довольно долго. Некоторая часть инфор­мации из КВХ передается в ДВХ, являющееся постоянным хранилищем знаний. Предполагается, что из ДВХ информация извлекается посредством самоадресации, т.е. местоположение информации в системе памяти опре­деляется на основе содержания этой информации. Шифрин и Аткинсон приводят интересную аналогию с библиотечным поиском.

Самоадресующуюся память можно сравнить с системой библиотечных по­лок, на которых расположение книг зависит от их содержания. Например, книга по «методам ааконопачивания морских судов, применявшимся в 12 веке в Греции» будет располагаться на конкретной полке в Греческом зале и т.п. Если пользователю нужна эта книга, он может ее отыскать при помощи того же самого плана хранения книг, который был использован ранее, чтобы по­ложить туда эту книгу. Мы полагаем, что ДВХ действует преимущественно по принципу самоадресующейся памяти.

Место хранения информации в ДВХ определяется содержанием са­мих компонентов памяти.

Модель Аткинсона и Шифрина не избежала критики. Например, Тулвинг и Мадиган, хотя и отмечают, что достоинства «превосходят не­достатки», выражают неудовольствие недостаточным объяснением того, как информация теряется из КВХ:

Куда девается «потерянная» информация?... Мы также чувствуем, что само понятие «потерянных элементов» нарушает первый закон термодинами­ки. Скорее нам нравится идея, выраженная Гербартом более 100 лет назад, — что информация в любом хранилище остается там в том или ином виде, но иногда просто не может быть использована для желаемых целей. Мы можем только надеяться, что тайна указывающих вниз стрелок в этой системе со временем откроется²,

¹ См.: Shiffrin R.M., Atkinson R.C. Storage and retrieval processing in long-term memory // Psychological Review. 1969. Vol. 76. P. 179-193.

² См.: Tulving E., Madigan SA. Memory and verbal learning // Annual Review of Psychology / P.H.Mussen, M.R.Rozenzweig (Eds.). Palo Alto, CA: Annual Reviews. 1970. Vol. 21.

Солсо Р. Модели памяти 165

Система, предложенная Аткинсоном и Шифряным, была пересмот­рена в свете результатов последующих: исследований и сердитого замеча­ния Тулвинга и Мадигана.

Теперь мы можем еще раз взглянуть на две теории двойственной памяти с той мудростью, что так часто приходит со временем и с новы­ ми экспериментами. Ранняя модель Во и Нормана дала нам общую ана­ томию паиятм, а более поздняя модель Аткинсона и Шифрина дала нам представление о системе памяти человека» способной прослеживать путь входной информации и осуществлять определенное управление своей огранрлщнрЦ пропускной способностью по обработке информации. Это неполная система, но она остается достаточно гибкой, чтобы приспосо-­ биться к новым результатам исследований, которые могут скорее обога­- тить её, чем переплавить.

Р. Клацки

ОДНА ПАМЯТЬ ИЛИ ДВЕ?¹

Согласно нашей модели, в системе памяти информация может хра­ниться в сенсорных регистрах, в КП и в ДП. Для разграничения этих трех типов хранения информации имеются как логические, так и эмпи­рические основания. Например, нетрудно найти доводы в пользу гипоте­зы о существовании сенсорных регистров, поскольку ясно, что в системе памяти должны быть какие-то места, где поступившая от органов чувств информация могла бы удерживаться до тех пор, пока не будет распознан ее первичный смысл. О существовании таких регистров свидетельствуют также экспериментальные данные. <.„>

Однако теория, согласно которой подсистема, лежащая выше сен­сорного регистра, делится на два хранилища — КП и ДП («теория двой­ственности»), принимается некоторыми теоретиками с меньшей готовно­стью. Поэтому мы рассмотрим сначала ряд важных данных, говорящих в пользу этой теории, а затем обсудим ее недостатки и некоторые альтернативные теоретические подходы.

Одна группа данных, приводимых в подтверждение теории двой­ственности, носит физиологический характер. В 1959 г. Бренда Милнер описала ряд патологических явлений, наблюдаемых после повреждения гиппокампа². Совокупность этих явлений стали называть «синдромом Милнер». Больной с синдромом Милнер, по-видимому, не способен вспо­минать недавние события, хотя он помнит события, происходившие в далеком прошлом — до того, как был поврежден его мозг. У него сохра­няются те знания и навыки, которые он приобрел до повреждения гип­покампа. Он способен также вспоминать информацию непосредственно после того, как она ему была предъявлена: он может повторить то, что

¹ Клацки Р. Память человека. Структуры и процессы. М.: Мир, 1978. С. 29-36.

² См.: Milner В. The memory defect In bilateral hippocampal lesions // Psychiatric Research Reports. 1959. Vol. 11. P. 43-58.

167

ему сказали, и опооооен даже одерживать материал в памяти несколько минут, если ему дают возможность повторять его вновь и вновь без пе­рерыва. Но больной, видимо, в состоянии сохранять в памяти новую ин­формацию только до тех пор, пока он может повторять ее. Все это зас­тавляет предполагать, что человек с поврежденным гшшокампом обла­дает как долговременной памятью (где хранятся события далекого прошлого), так и кратковременной памятью (используемой для немед­ленного воспроизведения или внутреннего повторения). Создается впе­чатление, что у него нарушена связь между КП и ДП и поэтому утраче­на способность переводить новую информацию в ДП. Таким образом, синдром Милнер вполне соответствует теории двойственности; эта теория помогает понять, каким образом могли бы возникать подобные расстрой­ства памяти.

Другие данные в пользу теории двойственности получены в ре­зультате экспериментальных исследований. Интересные сведения дает изучение ошибок, совершаемых при вспоминании. Одна из ситуаций, в ко­торых возникают такие ошибки, создается в задачах, связанных с «объе­мом памяти» или «непосредственной памятью» (напомним, что непос­редственная память — это всего лишь другое название для КП). В таких задачах испытуемому предъявляют краткий ряд элементов, например букв, и просят его тут же повторить их. Теоретически при выполнении этой задачи используется информация, находящаяся в КП, поскольку бук­вы были предъявлены совсем недавно. Когда испытуемый называет бук­ву, которой не было в ряду, вместо той, которая в нем была, говорят об «ошибках смешения». Как уже упоминалось, при таких ошибках чаще путают буквы вроде В и V, сходные по звучанию, чем буквы, звучащие по-разному, причем это наблюдается и в случае зрительного предъявле­ния букв.

Рассмотрим теперь аналогичный эксперимент с долговременной памятью. Испытуемому предъявляют ряд слов и по прошествии часа просят его припомнить их. Ошибки, которые он при этом сделает, будут, как правило, не акустическими, а семантическими. Так, например, если в предъявленном списке было слово ТРУД, то испытуемый назовет вме­сто него скорее слово РАБОТА, чем ТРУП. Таким образом, он называет слово, сходное по значению, но не путает слова на основе их звучания. Короче говоря, ошибки, совершаемые при вспоминании из ДП, носят обычно семантический характер¹, а ошибки при вспоминании из КП — в большинстве случаев слуховые. Это указывает на то, что информация, хранящаяся в КП, возможно закодирована в слуховой форме, а инфор­мация, хранящаяся в ДП,— в «смысловой», семантической форме.

¹ См.: Baddeleу A.D, Dale Н.C.A. The effect of semantic similarity on retroactive inter­ference in long- and short-term memory // Journal of Verba! Learning and Verbal Behavior. 1966. Vol.5. P.417-420.

Рис .1. Эксперименты по свободному припоминанию¹

А — зависимость частоты свободного вспоминания от места в списке; отмечено участие долговременной памяти (начальная и средняя части кривой) и кратковременной памяти (концевой участок кривой);

Б — влияние арифметической задачи, предлагаемой испытуемому в про­межутке между предъявлением списка и свободным припоминанием; концевой участок кривой уплощается;

В — влияние скорости предъявления па кривую «место в списке — частота припоминания»; при большей скорости предъявления (интервал 1 с) начальный и средний участки кривой располагаются ниже, чем при меньшей скорости (интервал 2 с); что касается концевого участка, то па него скорость предъявления оказывает минимальное влияние

¹ См,: Murdoch В.В., Jr. The serial position effect of free recall // Journal of Ex­perimental Psychology. 1962, Vol. 64. P. 482-488; Postman L., Phillips L. Short-term temporal changes in free recall // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1965. Vol. 17. P. 132-138.

Клацки Р., Одна память или две? 169

В пользу теории двойственности говорят также результаты экспе­риментов со свободным припоминанием. Мы уже отмечали, что по гтим результатам можно построить кривую зависимости частоты вспоминания от места в ряду и что в этой кривой можно выделить начальный учас­ток, среднее плато и концевой участок (рис. 1,А). Теория двойственности памяти объясняет эту кривую следующим образом. Эффект первичности (primacy effect) — это результат припоминания из ДП. Он возникает по­тому, что первые слова ряда приходятся на «пустую» КП: испытуемому больше не на чем сосредоточиться и поэтому он может многократно по­вторять несколько первых слов. Но в конце концов — скажем, после первых шести слов — ему приходится усваивать больше слов, чем он может одновременно удержать в КП (ввиду ее ограниченного объема). Каждое последующее слово может быть повторено лишь несколько раз, прежде чем оно исчезнет из КП. Таким образом, первые слова ряда по­вторяются большее число раз и поэтому более эффективно переводятся в ДП. В отличие от этого слова из середины ряда поступают в КП, когда она уже наполнена; все они могут быть повторены примерно одинаковое (неболыпое) число раз, и поэтому частота вспоминания всех этих слов находится на одном и том же относительно низком уровне.

Эффект недавности (recency effect) объясняется следующим образом: элементы, стоящие в конце ряда, еще находятся в КП, когда начинается вспоминание; поэтому испытуемый воспроизводит их непосредственно из КП и частота вспоминания для них очень высока. В пользу такого объяс­нения говорит и то, что испытуемые обычно называют слова, стоящие в конце ряда, сразу же, как только начинают воспроизведение.

Эти объяснения, основанные на теории двойственности, получают подкрепление в экспериментах, которые показывают, что на начальный и концевой участки кривой можно оказывать влияние по отдельности. Очевидно, при этом затрагиваются ДП и КП соответственно (рис. 1,А). Допустим, например, что мы предъявляем испытуемому ряд слов и пред­лагаем ему начать воспроизведение лишь спустя 30 с. В промежутке мы задаем ему несколько арифметических примеров, считая, что тем самым он лишается возможности повторять слова, поступившие в КП. Следует ожидать, что такая процедура как-то затронет концевой участок кривой, поскольку испытуемый не сможет теперь воспроизвести последние слова прямо из КП. Так оно и происходит на самом деле: в таких эксперимен­тах эффект недавности отсутствует¹ (рис. 1, Б).

Можно попытаться также воздействовать на ДП, изменяя скорость предъявления слов. При высокой скорости — одно слово в секунду — у испытуемого очень мало времени на повторение, и в ДП может попадать гораздо меньше слов, чем в том случае, если предъявление производят

¹ См. напр.: Postman L., Phillips L. Short-term temporal changes in free recall // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1905. Vol. 17. P. 132-138.

170

вдвое медленнее— одно слово каждые две секунды. (Однако на хранение в КII это но повлияет: испытуемый сможет удержать несколько последнихх слов в KII как при той, так и при другой скорости предъявления.: Эта гипотеза также подтвердилась. Начальный и средний участки кри­вой свободного вспоминания при низкой скорости предъявления распо­лагаются выше, так как при такой скорости возможно большее число повторений, обеспечивающее более эффективное хранение в ДП. В то же время на концевой участок кривой скорость предъявления практически не влияет¹ (рис. 1,В).

В последние десять лет теория двойственности получила широкое признание, однако она не столь безупречна, как это может показаться. Прежде всего большую часть данных, приводимых в пользу этой теории, можно объяснить, не постулируя существования КГ1, обособленной от ДП. Уиклгрен изучил девять основных групп данных в пользу теории двой­ственности памяти и отбросил шесть из них по этой причине-. Рассмот­рим, например, описанный выше эксперимент с введением промежуточ­ного задания (т.е. задания, которое предлагают в промежутке между предъявлением ряда элементов и свободным припоминанием). Мы знаем, что при выполнении такого задания концевой участок кризой уплощает­ся, начальная же часть ее остается почти неизмененной; это различие во влиянии промежуточного задания и приводят в качестве довода в пользу теории двойственности. Однако этот довод потеряет свою убедительность, если мы осознаем то, что элементы в начале ряда в любом опыте подвер­гаются влиянию промежуточного материала. Ведь за ними следуют все дальнейшие члены ряда, и только после этого начинается их воспроиз­ведение. Таким образом, последние элементы ряда, вклинивающиеся между предъявлением первых элементов и их припоминанием, тоже иг­рают, в сущности, роль промежуточного материала. Кроме того, <...> хотя промежуточное задание и может сильно повлиять на вспоминание информации, которая непосредственно ему предшествовала, но по мерс дальнейшего добавления промежуточного материала эффект каждого нового элемента будет все более и более слабым. Не удивительно поэто­му, что влияние задания, предлагаемого по окончании предъявления списка, на воспроизведение элементов из первой части списка невелико: к тому времени, когда выполняется такое задание, эта первая часть уже испытала воздействие элементов, составляющих вторую часть списка. Иными словами, влияние задания, предлагаемого по окончании списка, на вспоминание его концевых элементов можно сравнить с влиянием средней и концевой частей на припоминание начальной части. Но если

¹ См.: Murdock В.В., Jr. The serial position effect of free recall // Journal of Experimental Psychology. 1962. Vol. 64. P. 482-488.

² См.: Wickelgren W.A. The long and the short of memory // Psychological Bulletin . 1973. Vol. 80. P. 452-438.

171

Это так, то нельзя утверждать, что выполнение промежуточных знаний сказывается на разных участках кривой по-разному, а значат, и доводы в пользу теории двойственности, основанные на эффекте заданий, пред­лагаемых после списка, нельзя считать решающими.

Есть и другие экспериментальные данные, вызывающие сомнения в справедливости теории двойственности. <...>

Одна группа доводов в пользу теории двойственности связана с раз­личной формой представления информации (различным кодом памяти) в КП и в ДП. Как мы уже говорили, в КП информация кодируется в слухо­вой форме, а в ДП — в семантической форме. Однако мы очень скоро по­знакомимся с экспериментальными данными, свидетельствующими также о зрительном и семантическом (а не только слуховом) кодировании в КП. О том, что ДП должна содержать слуховую и зрительную информацию (равно как информацию о запахах, вкусе и осязательных ощущениях), уже говорилось; иначе как мы могли бы узнавать лица или звуки, которых мы долго не видели или не слышали? Итак, разграничение двух видов памя­ти по типу кода (слуховой или семантический код) не столь бесспорно, как может показаться по результатам некоторых экспериментов.

Мы отмечали также, что без повторения запоминаемые элементы удерживаются в КП всего лишь несколько секунд, тогда как в ДП они могут храниться неопределенно долго. Это могло бы служить критерием для разграничения этих двух хранилищ информации, однако дело ослож­няется тем, что оценки длительности удержания информации в КП силь­но варьируют. То же самое можно сказать об объеме КП; т.е. о числе элементов, которые могут храниться в ней одновременно; здесь тоже оценки весьма различны. Одна из причин этих расхождений состоит в том, что КП и ДП — если это и в самом деле две разные системы — в очень большой степени взаимозависимы. Связь между ними заключает­ся не только в том, что повторение информации, содержащейся в КП, ведет к образованию следов в ДП: в свою очередь и ДП принимает боль­шое участие в кодировании информации в КП. Допустим, например, что в КП поступает какая-то буква, предъявленная человеку зрительно. От­куда он мог бы узнать, что это действительно буква, не обратившись к ДП в поисках ее зрительного образа и названия? Поскольку ДП участву­ет в распознавании образов, она тем самым участвует и в кодировании информации в КП. Кроме того, ДП может оказывать влияние на пред­ставление элементов в КП после того, как они были распознаны. Напри­мер, бессмысленный слог ВИС может храниться в КП как сокращение слова «Висконсин». Процесс опосредования, происходящий при записи в памяти слога ВИС в форме слова «Висконсин», связан с тем, что для перевода этого слога в более осмысленную единицу используется инфор­мация из ДП.

Пытаясь втиснуть эти сложные операции и коды памяти в рамки теории двойственности, некоторые психологи иногда, проделывали с КП

172

и ДП всевозможные манипуляции, искажая эти понятия до полной неуз­наваемости. В результате у других психологов возник вопрос: «А стоит ли вообще возиться с теорией двойственности?*

Одной из альтернатив теории двойственности пал-,яти служит ^так называемая теория «уровней переработки»¹. Это одна из разновидностей теории переработки информации, поскольку в ней процесс переработки делится на ряд этапов (называемых уровнями), но здесь отсутствуют структурные компоненты, подобные КП или ДП. То, что в теории двой­ственности было структурными компонентами системы памяти, в теории уровней рассматривается как процессы, сходные, скажем, с распознава­нием образов или вниманием.

Предположим, например, что мы интерпретируем хранилище КП как процесс. Тогда вместо того, чтобы представлять себе элемент, удер­живаемый в памяти короткое время, как находящийся в особом храни­лище, мы будем считать, что он подвергается некоторому процессу — в данном случае процессу репрезентации в слуховой форме вскоре после предъявления. Одно из преимуществ такого подхода состоит в следую­щем: если окажется, что какой-то элемент может быть представлен зри­тельно в той подсистеме, которую мы считаем кратковременной памятью, нам не придется видеть в этом факте нарушение какого-то важного прин­ципа (состоящего в том, что в КП информация кодируется в слуховой форме). Мы можем просто рассматривать это как еще один возможный процесс — процесс зрительного кодирования элемента вскоре после его предъявления.

Рассуждая обо всех этих вещах, полезно помнить, что независимо от того, какую теорию вы примете (и независимо от всех дискуссий о КП и ДП), это будет всего лишь теория. Приведенные здесь данные в пользу теории двойственности — изменения концевого участка кривой свобод­ного припоминания, различия в ошибках, допускаемых после коротких и длинных интервалов, а также результаты физиологических наблюде­ний — все это указывает на то, что деление памяти на кратковременную и долговременную по меньшей мере полезно. Это деление может заста­вить нас постулировать два хранилища информации, КП и ДП, но оно допускает также предположения о двух уровнях переработки ин­формации, о двух кодах памяти, или каких-либо других двойственных процессах или механизмах. Какое из этих подразделений мы примем — не имеет решающего значения. Важно помнить, что теория может слу­жить полезным средством для описания наблюдаемых явлений и их объяснения, не будучи при этом точным и доскональным отчетом о них.

¹ См.: Craik F.I.M., Lockhart R.S. Levels of processing: A framework for memory research // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1972. Vol. 11. P. 671-684; см. перевод данной статьи на с. 255-277 настоящего издания; Po.sner M.I. Abstraction and the process of recognition // Advances in Learning' and Motivation / J.T Spence, G.H.Bower (Eds.). N.Y.: Academic Press, 1969. Vol. 3.

П. Линдсей,

Д. Норман

СЛУЧАИ Г.М. И Н.А.¹

Рассмотрим нарушение памяти у больного, которого мы назовем Н.А. Его воинская часть располагалась на довольно унылой военной базе, поэтому чтобы убить время, он занимался фехтованием. Однажды защит­ный наконечник рапиры его противника отлетел и Н.А. был ранен. Ост­рие рапиры прошло сквозь довольно тонкую носовую кость и проникло в мозг. Спустя несколько месяцев после этого случая Н.А. казался слу­чайному наблюдателю совершенно здоровым. Он нормально ходил и дей­ствовал и мог поддерживать обычный разговор. В его поведении была лишь одна странность — по-видимому, он запоминал что-либо новое лишь на очень короткое время. Его состояние хорошо иллюстрируется следу­ющим случаем. Одним из психологов, исследовавших расстройства памя­ти у Н.А., был профессор Уикелгрен, работавший тогда в Массачусетском технологическом институте. Профессор Уикелгрен рассказывает:

«Меня представили Н.А. в маленьком кафе психологического отде­ления МТИ. Это произошло примерно следующим образом. Н.А., услы­шав мою фамилию, спросил:

• Уикелгрен —- это немецкая фамилия, не правда ли?

• Нет,— ответил я.

• Ирландская?

• Нет.

• Скандинавская?

• Да, скандинавская.

Поговорив с ним около пяти минут, я пошел к себе в кабинет и отсутствовал, вероятно, еще минут пять. Когда я вернулся, Н.А. посмот­рел на меня так, будто видел впервые в жизни. Меня вновь представили ему, после чего он спросил:

¹ Линдсей П., Норман Д. Переработке информации у человека. М.: Мир, 1974, С. 297-300.

• Нет.

• Ирландская?

• Нет.

• Скандинавская?

• Да.

Точно в той же самой последовательности, что прежде»¹.

Хотя каждая беседа с Н.А. сама по себе казалась совершенно нормальной, при малейшем перерыве все приходилось начинать снача­ла, как будто до этого ничего не было сказано.

Это очень затрудняет экспериментальную работу с подобными больными. Один из нас работал с профессором Уикелгреном, исследуя кратковременную память у студентов Гарварда и МТИ. Однажды, когда Н.А. посетил МТИ, мы подумали, что полезно было бы включить Н.А. в наши эксперименты, поскольку это позволило бы нам сравнить его па­мять с памятью других наших испытуемых. Но дальше инструкций нам пойти не удалось. Н.А. обычно выслушивал наши объяснения, кивал головой и говорил: «Прекрасно, начали!» При этом экспериментатор от­ворачивался, чтобы включить магнитофон и другую аппаратуру. Когда все было готово и оставалось предъявить Н.А. первый эксперименталь­ный материал, его спрашивали; «Вы готовы?», на что он неизменно от­вечал: «Готов к чему? Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал?» Позднее Уикелгрен достиг некоторых успехов, но наши исходные трудности по­казывают, что, хотя подобные больные могут дать чрезвычайно полез­ную информацию относительно памяти, получить необходимые данные крайне трудно. Кроме того, у них наблюдаются и другие неврологичес­кие симптомы выпадения, не связанные с памятью, но также служащие причиной мотиващгонных затруднений при проведении таких экспери­ментов.

Как же живут люди с подобным повреждением мозга? Другой боль­ной, который был подвергнут тщательному изучению, это Г.М., страдав­ший сильными эпилептическими припадками. В 27 лет он более не мог работать и вследствие его безнадежного состояния был подвергнут хирур­гической операции — у него были удалены медиальные части височных долей. После этого эпилептические припадки у него прекратились, его IQ повысился до 118 (до операции он был равен 104), но он не мог запо­минать ничего нового. Вот как некоторые из изучавших Г.М. ученых описывают его жизнь:

«Находясь в клиническом исследовательском центре, больной в течение трех ночей вызывал звонком ночную сиделку и со многими из-

¹ Более полное описание экспериментов с такими больными можно найти в шести статьях, опубликованных в журнале Neuropsychologia. 1968. Вып. 6. С. 211 -282. В этих статьях обсуждаются двое больных (НА. и Г.М.).

175

винениями спрашивал ее, где он находится и как он сюда попал. Он ясно представлял себе, что находится в больнице, но, казалось, не мог восста­новить ничего из событий предшествовавшего дня. В другой раз он за­метил: "Каждый день проходит сам по себе, какую бы радость или пе­чаль он мне ни принес". Он часто пытается дать стереотипное описание собственного состояния, говоря, что оно "похоже на пробуждение от сно­видений". Его жизненный опыт — опыт человека, который только начи­нает отдавать себе отчет в окружающем, не осознавая полностью ситуа­цию, потому что он не помнит того, что было раньше»¹.

Тип повреждения мозга у этих больных вновь ставит несколько интересных вопросов относительно механизмов памяти. Системы их па­мяти, по-видимому, работают надлежащим образом во всех отношениях, кроме одного — ввода в долговременную память. Ввод информации в кратковременную память и ее извлечение, очевидно, не повреждены, Больные способны поддерживать разговор, значит, они могут извлекать значения слов из своей постоянной памяти. Они могут пользоваться этой системой — они не могут лишь ввести в нее что-либо новое.

Это очень важная черта. Как же больной может выполнять слож­ные процессы, необходимые для пользования языком и понимания его, не будучи в состоянии ввести в систему памяти новый материал? Даже Г.М., больной с наиболее ярко выраженными нарушениями, сохранил способность к нормальному восприятию речи: «Он может повторять и перестраивать предложения со сложным синтаксисом, он понимает соль шуток, даже основанных на семантической двусмысленности»².

Ранее мы установили, что важно проводить различие между информацией, уже хранящейся в памяти, и процессами, связанными с ее извлечением. Очевидно, не менее важно различать операции, обеспе­чивающие доступ к информации, хранящейся в долговременной памяти, и операции, обеспечивающие ввод в долговременную память новой ин­формации. Больные с рассмотренными выше нарушениями памяти спо­собны формировать «временную память»— как обычную кратковремен­ную память, так и «оперативную память», необходимую для того, чтобы следить за информацией по мере ее извлечения из долговременной памя­ти. Но процессы, обеспечивающие превращение этого временного мате­риала в постоянный, избирательно нарушены.

Что могут усваивать подобные больные? На этот вопрос ответить трудно. Ясно, что кое-что они способны заучить. Г.М. не мог описать, чем он занимается в Государственном центре восстановления трудоспо­собности (прикрепление зажигалок к кусочкам картона), даже после того, как он работал там ежедневно в течение 6 месяцев. Тем не менее

¹ Milner В., Corkin S., Teuber H.L. Further analysis of the hippocampal amnesia syndrome: 14-year followup study of H.M. // Neuropsychologia. 1968. Vol. 6. P. 215-234.

² Там же.

176