Тема 20, Психология внимания

торой оно присоединяется. Между тем именно наличие характерного продукта продукта служит главным доказательством наличия соответ­ствующей функции (даже там, где процесс ее совсем или почти совсем неизвестен). У внимания такого продукта нет, и это более всего говорит против оценки внимания как отдельной формы пси­хической деятельности, Нельзя отрицать значения этих фактов и правомерности вытекаю­щего из них и столь обескураживающего вывода. Хотя у нас всегда ос­тается какое-то внутреннее несогласие с ним, и в пользу такого несог­ласия можно было бы привести ряд соображений о странном и тяжелом положении, в которое ставит нас такое понимание внимания, но, пока соображениям противостоят факты, а у психологии нет других источни­ков фактов, кроме наблюдения (внешнего, за телесными проявлениями внимания, и внутреннего, за переживаниями внимания), указанные выше факты сохраняют абсолютное значение и отрицание внимания как отдельной формы психической деятельности представляется к неизбеж­ным и оправданным.

Исследования умственных действий позволяют подойти к этому вопросу с несколько иной стороны. В результате этих исследований было установлено, что формирование умственных действий в конце концов приводит к образованию мысли, мысль же представляет собой двокное образование: мыслимое предметное содержание и собственно мышление о нем, как психическое действие, обращенное на это содержание. Ана­лиз показал, далее¹, что вторая часть этой диады есть не что иное, как внимание, и что это внутреннее внимание формируется из контроля за предметным содержанием действия². Тогда, естественно, следует вопрос: нельзя ли вообще понять внимание как функцию психического контро­ля? Нижеследующее изложение имеет целью показать, что понимание психики как. ориентировочной, деятельности и знание тех изменений, которые претерпевает действие, становясь умственным, действительно открывают такую возможность и позволяют иначе и более оптимистич­но взглянуть на положение вещей в проблеме внимания.

Понимание психики как ориентировочной деятельности означает подход к ней не со стороны «явлений сознания*, а со стороны ее объектив-

■ См.: Гальперин и. Я. Умственное действии как основа формирования мысли ;■ обра-:>■•■ ,'. Вопросы психологии. 1S57. .V. 6.

^: Это лначкт не то, что мысль петь внимание или что внимание есть, мысль, я т').':-:;о следующее В каждом человеческом действии есть ориентировочная, иоподн птедвv.i и :л контрольная часть. Когда действи" становится умственным и далее меняемо: 'll :. "то ориентировочная часть прекращается в «понимание», исполнительная - в асоони'" ;i;i-ное прохождение объективного содержания действия в --оде совчачия. а ■-•пи-"рол в а

ной роли в поведении. В отличие от всякой другой, психическая ориенти­ровка предполагает образ- среды действия и самого действия, — образ, на основе которого и происходит управление действием. Управление дей­ствием на основе образа требует сопоставления задания с его исполнением. Следовательно, контроль составляет необходимую и существенную часть такого управления. Формы контроля могут быть различны, степень их развития — тоже, но без контроля за течением действия управление им — эта основная задача ориентировочной деятельности — оказалось бы вооб­ще невозможным. В той или иной форме с разной степенью обособления и развития контроль составляет неотъемлемый элемент психики как ориен­тировочной деятельности.

Но в отличие от других действий, которые все производят какой-ни­будь продукт, деятельность контроля не имеет отдельного продукта. Она всегда направлена на то, что хотя бы частично уже создано другими про­цессами, — чтобы контролировать, нужно иметь что контролировать, До­пустим, что внимание представляет собой как раз такую функцию контро­ля — ведь это даже непосредственно в чем-то близко подходит к его обыч­ному пониманию, — и сразу отпадет самое тяжелое из всех возражений против внимания как самостоятельной формы психической деятельности: отсутствие отдельного характерного продукта.

Знание тех изменений, которые наступают при формировании ум­ственных действий, устраняет второе возражение: невозможность указать на содержание процесса внимания. Теперь мы знаем, что, становясь ум­ственным, действие неизбежно сокращается, приближаясь к «действию по формуле». На участке сокращения происходит как бы непосредственный, ассоциативный переход между сохранившимися звеньями (в случае «дей­ствия по формуле» — от исходных данных к результату). Для наблюдате­ля этот переход лишен конкретного содержания, но в зависимости от того, как происходило, велось сокращение, он сопровождается или не сопровож­дается: 1) пониманием сокращенного содержания и 2) переживанием сво­ей активности. Если сокращение планомерно намечалось и усваивалось, такое понимание и переживание образуются и сохраняются. Но если со­кращение действия происходило стихийно, то сокращенное содержание забывается, а с ним и ощущение своей активности при автоматизирован­ном выполнении сокращенного действия. Как раз этот второй случай боль-

¹ Ориентировочная деятельность не ограничена познавательными процессами. Все формы психической деятельности суть разные формы ориентировки, обусловленные раз­ личием задач и средств их решения.

² Через действие с вещами далее осуществляется и контроль за образом.

³ К такому пониманию внимания близко подходит признанно за ним регулирующей функции (см., в частности, раздел «Внимание» украинского учебника «Психология» для педвузов. Киев, 1956. С. 434). Но регуляция - понятие более широкое, а если внимание раскрывается как избирательность, направленность и сосредоточенность, то сближение с контролем снимается.

ше всего отвечает обычному порядку формирования психических функций. Если, далее, стихийно сложившаяся функция тому же не имеет своего отдельною продукта, и всегда протекает лишь в связи с какой-нибуть другой деятельностью, то для наблюдения (и внешнего, и внутренне­го) оно представляется лишь стороной последней — не как внимание, а как внимательность (при выполнении этой, другой, основной деятельности).

Стихийно стожившаяся деятельность контроля, становясь умствен­но н и сокращенной. с естественной необходимостью должнл представ­ляться лишенной содержания, а с ним и самостоятельности, стороной или свойством какой-нибудь другой деятельности (которую она контро­лирует), Это как раз и отвечает наблюдаемой картине внимания. Отсюда ясно, что указанные выше два факта, играющие такую отрицательную роль в ученик о внимании, на самом деле имеют очень ограниченное .значение: они выражают положение, каким оно представляется во внут­реннем и внешнем наблюдении, выражают ограниченность психологичес­кой науки данными «непосредственного наблюдения».

Однако нужно подчеркнуть, что внимание — отдельный, конкретный акт внимания - образуется лишь тогда, когда действие контроля стано­вится ас только умственным, но и сокращенным. Процесс контроля, вы­полняемый как развернутая предметная деятельность, есть лишь то, что он есть, и отнюдь не является вниманием. Наоборот, он сам требует внима­ния, сложившегося к этому времени. Но когда новое действие контроля превращается в умственное и сокращенное, тогда и только тогда око ста­новится вниманием, — новым конкретным процессом внимания. Не вся­кий контроль есть внимание, но всякое внимание есть контроль.

Еще одно соображение. Контроль лишь оценивает деятельность или ее результаты, а внимание их улучшает. Как же внимание, если оно явля­ется психическим контролем, дает не только оценку, но и улучшение дея­тельности? Это происходит благодаря тому, что контроль осуществляется с помощью критерия, меры, образца, а в психологии давно известно, что наличие такого образца — «предваряющего образа», —- создавая возмож­ность более- четкого сравнения и различения, ведет к гораздо лучшему рас­познаванию явлений (и отсюда — к другим положительным изменениям. столь характерным для внимания).

Примеры этого общеизвестны: если предварительно дают прослу­шать камертон, то соответствующий звук легко выделяется из сложного аккорда, обертон - из сложного тона; если песня знакома, ее слова разли­чаются даже в плохой передаче; если известно, о чем идет речь, то слова

501

гораздо легче узнаются и в неразборчивом тексте, и т.д. Эти факты в свое время объясняли процессом апперцепция, Плохое, мнимое объяснение, но факты несомненны; они обширны и значительны. Значение их сводится к тому, что наличие предваряющего образа увеличивает различительную спосооность в отношении своего объекта и снижает ее о отношений всех остальных.

Так применение образца объясняет два основных свойства внимания- его избирательность (которая, следовательно, новее не всегда вы­ражает интерес) и положительное влияние на всякую деятельность, с которой оно связывается. И это — первая проверка гипотезы внимания как деятельности психического контроля.

Вторая заключается в том, что, зная конкретное содержание деятель­ности внимания, мы можем ответить на трудный вопрос о природе произ­вольного внимания. До сих нор его отличительными признаками считают наличие цели (быть внимательным) и усилий (сохранить внимание на предмете, который сам его не вызывает). Но давно известно, что оба эти признака несостоятельны. Если мы достаточно знакомы с предметом, то независимо от интереса к нему внимание становится произвольным - без задачи и усилий быть внимательным. Да и вообще говоря, цель и усилия свидетельствуют лишь о том, чего мы хотим, но не о том, чего достигаем, если же усилия (быть внимательным) остаются безуспешными, то и вни­мание остается непроизвольным. Давно было сказано, что в целях выража­ются наши потребности, наша зависимость от обстоятельств — наша несво­бода. А усилия в известном отношении обратно пропорциональны действи­тельным возможностям: чем больше оснащена деятельность, тем меньше усилий она требует.

Л.С.Выготский был глубоко нрав, когда пытался перенести в психо­логию, в частности в проблему внимания, общее положение марксизма о средствах деятельности как решающем условии и мериле произвольности. Но как понимать средства психической деятельности? Выготский спитат ими знаки, опираясь на которые, человек делает то, что не может выпол­нить без них. Однако способ использования знака еще должен быть понят. и естественно, что вскоре Выготский обнаружил, что знак выполняет ноль психологического орудия, лишь поскольку сам получает значение. При­равнивая значение знака к понятию, Выготский ставил развитие произ­вольности психических функций в зависимость от развития понятий, т.о. от понимания того, как следует действовать в данном случае. Но такое рационалистическое понимание произвольности означает неправомернее сужение проблемы: конечно, произвольность требует понимания обстоя­тельств. однако не всякое, даже правильное их понимание равнозначно

¹ Естественный вопрос - как же тогда объяснить вяимянно к объекту до образования его отчетливого образа - разъясняется так; если это внимание непроизвольное, оно ис­пользует первые впечатления для контроля последующих; если это внимание произволь­ное, оно пользуется схемами, сложившимися в прошлом опыт*; с объектами этого рода.

Произвольности- нужно еще иметь возможность действовать согласно такому пониманию и располагать необходимыми для этого средствами. Вопрос о средствах психической деятельности человека не сводится к по­ниманию, и решение этого вопроса у Выготского не может считаться окон­чательным.

С точки зрения внимания как деятельности психического контроля вопрос о структуре произвольного внимания решается следующим обра­зом: внимание произвольное есть внимание планомерное. Это — контроль за действием, выполняемый на основе заранее составленного плана, с по­мощью заранее установленных критериев и способов их применения. На­личие такого плана и критериев и способов действия позволяет вести кон­троль, а вместе с тем и направлять внимание на то, на что мы хотим его направить, а не на то, что «само бросается в глаза». Конечно, такое плано­мерное действие по своему происхождению и природе является обществен­ным и предполагает участие речи в его организации; оно возможно только у человека. Как всякое действие, приобретаемое по общественному образ­цу, оно сначала выступает и осваивается в своей внешней форме (когда оно, как уже сказано, еще не является вниманием) и лишь затем, в своей речевой форме переходит в умственный план и, сократившись, становится произвольным вниманием. Благодаря своей объективно-общественной организации и поэтапному усвоению такое действие не зависит ни от не­посредственно привлекательных свойств объекта, ни от нарушающих вли­яний преходящих состояний самого человека — оно произвольно в соб­ственном и полном смысле слова.

Непроизвольное внимание тоже есть контроль, но контроль, идущий за тем, что в предмете или обстановке «само бросается в глаза». В этом случае в качестве мерила используется одна часть объекта для другой, на­чальный отрезок связи — для сопоставления с ее продолжением. И марш­рут, и средства контроля здесь следуют не по заранее намеченному плану, и диктуются объектом, от которого в обоих этих отношениях мы целиком зависим, — и потому непроизвольны. Но содержание деятельности внима­ния и здесь составляет контроль — контроль за тем, что устанавливают восприятие или мышление, память или чувство¹.

Конечно, трактовка внимания как отдельной формы психической деятельности пока остается гипотезой. Но помимо устранения теоретичес­ких трудностей ее преимущество в ток, что она открывает возможность экспериментального исследования и проверки, возможность планомерно­го формирования внимания. Зная его содержание как деятельности, и пути формирования последней как умственной деятельности, мы можем обучать вниманию, подобно всякой другой психической деятельности. А именно:

,1.0 сих . ор а качке орисч'тиj>ono'^j7iL'ii рифли* :гсч'лс.у;онатол;.ская л •-■яте. рой, собственно, и сект

Чье Н:Г.	кю:;:!'	;>o.;i.ijo	го лч;	1М;"-ч	ии '■■-■,■.!;■;	■v:iii."	и •>'■	;.яг'	'-ЯЛСЯ ТОЛЬКО
с; - уст.	lir.'Jf.K	я орга.	мои чу	!i::T;i	HiJ Н'У-h	rii pa	3.114:5?	г:гт!	>ль, — а не та
TS.H0C1 ;.	я от:	ti'j'J:: У.	:•.;• ':'>:	ju:o	00 ъект::	, КО!	!'г;>ол1	^;; у;	с члеть кото-
ля-jt в:	;ИМЫ:	;г.'.

Гальт

чтобы сформировать новый прием произвольного внимания, мы должны наряду с основной деятельностью дать задание проверить (или проверять) ее, указать для этого критерий и приемы, общий путь и последователь­ность. Все это сначала нужно давать внешне, в материальной или матери­ализованной форме¹ - начинать следует не с внимания, а с организаций контроля как определенного внешнего действия (которое лишь потом бу­дет преобразовано в новый акт внимания). А дальше это действие контро­ля путем поэтапной отработки доводится до умственной, обобщенной, со­кращенной и автоматизированной формы, когда оно, собственно, и пре­вращается в акт внимания, отвечающий новому заданию.

Непроизвольное внимание ребенка тоже можно воспитывать таким, каким мы хотим его видеть. В этом случае мы не ставим ребенку специ­альной задачи контроля, но учим выполнять основную деятельность оп­ределенным способом: тщательно прослеживая ее отдельные звенья, срав­нивая и различая их, их связи и отношения. Таким образом, не выделяя контроль в особую задачу, мы включаем его в основную деятельность как способ ее осуществления. Тогда вместе с основной деятельностью проис­ходит и формирование непроизвольного внимания.

С точки зрения внимания как деятельности психического контроля все конкретные акты внимания — и произвольного и непроизвольного — являются результатом формирования новых умственных действий. И про­извольное, и непроизвольное внимание должны быть созданы, воспитаны в индивидуальном опыте; у человека — всегда по общественно данным образцам. При планомерном воспитании внимания такие образцы должны заранее отбираться как самые успешные и перспективные — для каждой сферы деятельности, на каждом уровне развития. И можно надеяться, что, поскольку теперь, в общем, известны и содержание деятельности внима­ния, и порядок воспитания полноценных умственных действий, задача планомерного формирования все новых и новых актов внимания уже не составит принципиальной трудности. Теперь решающее слово должно быть предоставлено экспериментальному исследованию³.

¹ Заслуживает выть отмеченным, что в изложении раздела о внимании (учебник «Психология», 1956 г.) проф. А.А.Смирнов подчеркивает значение материальной формы действия на ранних стадиях формирования внимания и при его затруднениях.

- На содержании и процедуре поэтапного формирования умственных действий, как к на понятии материализованного действия, я не останавливаюсь. Они изложены в не­скольких сообщениях (см.: Опыт изучения формирования умственных действий // Док­лады на совещании по вопросам психологии. М., 1954; О формировании умственных действий и понятий /,' Вести. Моск. ун-та. 1957. №• 4; Умственное действие как основа формирования мысли и образа // Вопросы психологии. 1957. ,>£ 6; Психолотая мышле­ния ш учение о поэтапном формировании умственных действий ,',-' Исследования мышле­ния в советской психологии. М,: Науки, 1966.)

⁸ См.: Гальперин П.Я., Кабылъницкая С.Л, Экспериментальное формирование вни­мания. М.: ИГзд-во Моск. ун-та, 1976, а также текст П.Я.Гальперина «Психологические механизмы внимания» в данной хрестоматии. (Примечание редактпров-состаештелек.)