Тема 19. Психология памяти

он «смутно представлял себе» такие события» как смерть своего отца или убийство президента Кеннеди. Говорит ли нам что-нибудь эта слабая остаточная память о природе процессов памяти или она просто служит указанием на то, что память в данном случае нарушена не полностью? Например, у больного Н,А, после происшедшего с ним несчастного слу­чая память постепенно начала улучшаться, так что, когда один из нас обследовал его в Калифорнийском университете (примерно 5 лет спустя после травмы), оказалось, что у него несколько возросла способность к обучению. Однако попытки обучения его мнемоническим приемам для дальнейшего улучшения его памяти закончились полной неудачей.

Способность усваивать новый материал может зависеть от типа информации. У многих больных, страдающих нарушениями памяти, на­блюдается различие между способностью заучивать словесный и несло­весный материал.

2. Сенсорные регистры: основные методы и результаты исследования

П. Линдсей, Д. Норманн

«НЕПОСРЕДСТВЕННЫЙ ОТПЕЧАТОК»

СЕНСОРНОЙ ИНФОРМАЦИИ¹

Для того, чтобы успеть выделить характерные признаки сенсорного сигнала и установить, что он собой представляет, может потребоваться больше времени, чем время действия самого сигнала. Логическая функция системы «непосредственных отпечатков» сенсорной информации (ее иног­да называют иконической памятью — ИП) заключается в том, чтобы обес­печить системам выделения признаков и распознавания образов время, необходимое для обработки сигналов, воздействующих на органы чувств.

После воздействия зрительного сигнала его образ сохраняется не­сколько десятых секунды. Этот образ представляет собой «непосредствен­ный отпечаток» зрительной сенсорной информации. Следовательно, мож­но обрабатывать сенсорный сигнал в течение времени, превышающего длительность действия самого сигнала. «Непосредственный отпечаток» полезен в тех случаях, когда сигнал действует очень недолго, как при просмотре кинофильмов и телевизионных передач; он обеспечивает так­же непрерывность восприятия при моргании или движении глаз. При кратковременном предъявлении сигнала длительность воздействия почти не играет роли; существенное значение имеет лишь время, в течение которого сигнал остается в системе ИП.

Очевидно, система ИП не только сохраняет четкое представление о сенсорных сигналах, поступивших в течение последних нескольких де­сятых секунды, но и содержит больший запас информации, чем может быть использовано. Это расхождение между количеством информации, хранящимся в сенсорной системе, и тем ее количеством, которое может

¹ Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М.: Мир, 1974. С. 310-334.316-320.

быть использовано на последующих ступенях анализа, имеет чрезвычай­но важное значение. Оно указывает на некоторую ограниченность объе­ма памяти на последующих стадиях, несвойственную самой сенсорной стадии. Эта ограниченность проявляется при попытке запомнить предъявленный материал. Огромное количество информации, содержа­щейся в сенсорном образе, обычно несущественно для интерпретации его значения. Более того, нередко чрезмерное количество деталей лишь затрудняет дело. ЭВМ, которые пытаются читать печатный текст, рас­шифровывать фонограммы устной речи и даже читать напечатанные нот­ные знаки, легко сбиваются при наличии в информации на входе самых нехитрых деталей, на которые человек никакого внимания не обратит при выполнении той же задачи. Мельчайшие пятна краски или разры­вы печатных букв сбивают счетно-решающие устройства, человек же часто просто не замечает даже орфографических ошибок.

Сенсорная система должна сохранять точный образ всего, что воздействует на органы чувств, поскольку, хотя большая часть этой ин­формации окажется ненужной, сенсорная система неспособна определить, какие аспекты вводимой информации могут быть существенными. Это могут выполнить только такие системы, которые распознают и интерпре­тируют сигналы. Система ИП, казалось бы, идеально соответствует свое­му назначению. Эта система удерживает в течение короткого времени весь материал, обеспечивая процессам распознавания образов возмож­ность извлечения и выбора. <...>

Емкость системы ИП. Легко показать, что система ИП исходно со­держит больше информации, чем используется на последующих ступенях анализа. Предположим, что испытуемому на мгновение предъявляют сложный зрительный образ. Он сможет извлечь из этого образа лишь небольшое количество содержащейся в нем информации и заявит, что ему не хватило времени «увидеть» все. Но если испытуемому велят смотреть лишь на определенную часть изображения, он сможет сосредоточить на ней все свое внимание и дать очень точное описание. Это свидетельству­ет о том, что ограничение нашей способности воспринимать сенсорные сигналы появляется в процессе анализа.

Эксперимент Сперлинга. Следует тщательно проанализировать этот эксперимент, чтобы ознакомиться с основной методикой, используемой при изучении «непосредственного отпечатка» сенсорной информации. В одном из основных экспериментов карточку, на которой изображено 9 букв, расположенных в три строки по 3 буквы в каждой (рис. 1), предъявляют в тахистоскопе в течение 50 мс. Обычно испытуемому уда­ется прочитать только 4 или 5 букв из 9. Даже если увеличить число букв в карточке или изменить длительность ее предъявления, испытуемый почти неизменно называет примерно 4 — 5 букв (рис. 2).

Если мы хотим выяснить, что же в действительности может уви­деть испытуемый, не следует просить его сообщать обо всем, что он ви-

дит. Возможно, что он видит все буквы, а затем забывает некоторые из них. Чтобы проверить это предположение, мы можем попросить его дать частичный отчет о предъявленных буквах. В этом случае, как и ранее, предъявим карточку с девятью буквами, но затем предъявим карточку, где прямоугольным значком отмечено место одной из них, и попросим испытуемого просто назвать отмеченную букву. До предъявления карточ­ки с прямоугольной меткой испытуемый не знает, какая из девяти букв будет отмечена (рис. 1)¹.

Если испытуемый всегда может назвать произвольно помеченную букву, это означает, что он действительно в состоянии увидеть в одно мгновение все девять букв; если он может узнать, какая буква будет помечена лишь после предъявления стимулирующей карточки, значит, он удерживает в системе ИП все девять букв, чтобы иметь возможность отыскать там отмеченную букву и назвать ее.

Результаты этого эксперимента показаны на рис. 3: испытуемый по­чти всегда правильно называет помеченную букву. Таким образом, он ви­дит больше, чем .может сообщить в отчете. Очевидно, в исходном экспери­менте в системе ИП содержались все буквы, но к тому времени, когда ис­пытуемый воспроизвел три или четыре из них, остальные стерлись в его памяти.

¹ Сперлинг указывал, какую букву надлежит запомнить посредством звукового тона, а не отмечал её прямоугольником.

Это даёт нисколько иные результаты, чем те, которые приведены здесь, но разница невелика и продемонстрированный здесь принцип остаётся правильным.

Рис. 3

I – идеальный случай; II – фактические данные

Это весьма ценная методика для изучения восприятия, Следующий способ ее применения состоит в том, что вводится: задержка» т.е. щетка появляется не тотчас же после букв» а с некоторым интервалом. Это долж­но помочь нам вылепить, что представляет собой система ИП. Общие ре­зультаты применения этого приема можно предсказать» даже не ставя эк­сперимента. Во-первых, обычно, если метки яет, испытуемый может при­помнить только примерно четыре или пять на предъявленных ему букв. Во-вторых, он может воспроизвести любую из отмеченных букв» если мет­ка появляется одновременно с буквами. Таким: образом» если появление метки задерживается на достаточно долгое время, чтобы зрительный образ полностью стерся» и испытуемый говорит, что он более не «видит» букв»

Рис. 4

то, как показано на рис. 2, испытуемый запомнит лишь примерно полови­ну (4—5) из 9 букв. Следовательно, вероятность того, что он запомнит одну определенную букву, указанную меткой, равна примерно 50%. Поэтому о увеличением задержки появления метки результаты будут колебаться от 100 до 50%.

Типичные результаты подобного эксперимента показаны на рис. 4. Способность воспроизводить произвольно указанную букву постепенно понижается по мере задержки появления метки, причем после интервала около 500 мс кривая выравнивается. По-видимому, «непосредственный отпечаток» представляет собой образ сигнала, который стирается с течени­ем времени, так что по истечении 0,5 с от этого образа мало что остается. (Иначе говоря, стирание образа в памяти происходит по экспоненте с постоянной времени, равной примерно 150 мс)

Странные явления происходят с некоторыми типами меток. В преж­них исследованиях системы ИП применяли метку в виде кружка и испы­туемый должен был назвать букву, которая появлялась внутри этого круж­ка. Когда вскоре после набора букв появляется круг, то в отличие от экс­периментов с применением прямоугольной метки он, по-видимому, «стирает» ту букву, которая в ней заключена. Это явление стирания очень важно я интересно. Его можно использовать для регулирования длитель­ности удержания образа в ИП.

Р. Клацки СЛУХОВОЙ РЕГИСТР¹

Если бы не было иконических образов, мы могли бы «видеть» зрительные стимулы лишь до тех пор, пока они остаются у нас перед глазами. Нам часто не удавалось бы распознавать быстро исчезающие стимулы, так как распознавание требует известного времени, иногда более длительного, чем то, в течение которого мы можем видеть сти­мул. Посмотрим теперь, что случилось бы, если бы не было эхоической памяти — сенсорного регистра для слуха. Путем аналогичных рассуж­дений мы приходим к выводу, что мы могли бы тогда «слышать» зву­ки лишь до тех пор, пока они звучат. Но такое ограничение привело бы к весьма серьезным последствиям: у нас возникли бы большие труд­ности с пониманием устной речи. Для иллюстрации этого Найссер-приводит следующий пример: иностранцу говорят No, not. zeal, seal (Нет, не усердие, а тюлень!). Найссер отмечает, что иностранец ниче­го не мог бы понять, если бы он не смог удержать в памяти z из слова zeal достаточно долгое время, чтобы сравнить его с s в слове seal. Не­трудно найти и другие примеры пользы эхоической памяти. Мы не смогли бы уловить вопросительной интонации в фразе Вы пришли?, если бы первая ее часть не была доступна для сравнения в момент зву­чания второй. Вообще, поскольку звуки имеют известную длитель­ность, должно существовать какое-то место, где бы их компоненты могли удерживаться в течение какого-то времени. Таким местом слу­жит сенсорный регистр для слуха.

Существование эхоического образа было продемонстрировано в экс­перименте, аналогичном демонстрации иконического образа в опытах Сперлинга. Испытуемые в этом эксперименте выступали в роли «четырехухих» людей, т.е. они прослушивали одновременно целых четыре по-

¹ Клацки Р. Память человека. Структуры и процессы. М.: Мир, 1978. С. 44—52.

² См.: Neisser U., Cognitive Psychology. N.Y.: Appleton-Century-Crofts, 1967. P. 201.

184

ко в сторону, поясним, что канал означает источник информации, в дан­ном случае — звука. Это понятие, может быть, знакомо вам» если у вас есть стереофонический проигрыватель, В нем обычно имеется два дина­мика, которые несколько по-разному воспроизводят исполняемую музы­ку. Аналогичным образом можно сконструировать четырехканальную систему для проведения упомянутого выше эксперимента. Один способ состоит в том, чтобы установить четыре громкоговорителя и поместить испытуемого посередине между ними. Другой способ — использовать на­ушники, разделив каждый наушник так, чтобы к нему было подключе­но два источника звука. Морэй и его сотрудники нашли, что обе систе­мы — четыре репродуктора или «разделенные» наушники — примерно одинаково эффективны. Для наших целей главное то, что испытуемые могут различать отдельные каналы: когда их просят слушать один оп­ределенный канал, они в состоянии это сделать. Они слышат не просто сумбур звуков, а нечто такое, в чем можно различить сообщения, посту­пающие из разных источников.

Вернемся к «четырехухим людям». В экспериментах Морэя и его сотрудников каждый испытуемый участвовал в серии проб. В каждой пробе он прослушивал сообщения, поступавшие одновременно по двум, трем или четырем каналам (через репродукторы). Каждое сообщение со­стояло из 1—4 букв алфавита. Задача испытуемого заключалась в том, чтобы вспомнить эти буквы после того, как он их услышал. В одном варианте опыта он старался припомнить все буквы; это был вариант с полным отчетом. В другом варианте требовался частичный отчет — иро­де того, как это было в экспериментах Сперлинга. Сигналом к началу воспроизведения служил не звук, а свет. Испытуемый во время прослу­шивания держал в руках доску, на которой находились две, три или четыре лампочки, расположенные в соответствии с размещением репро­дукторов. Спустя 1 с после окончания передачи сообщений одна из лам­почек вспыхивала; это служило сигналом, после которого испытуемый начинал воспроизводить буквы, переданные по соответствующему кана­лу. т.е. давал частичный отчет. Морэй и его сотрудники кашли, что при частичного отчете процент припоминания был выше, чем при полном, независимо от числа используемых каналов и числа букв, передаваемых по одному каналу. Из этого, как и из экспериментов Сперлинга, можно сделать вывод, что непосредственно после предъявления букв (спустя 1 с) память содержала о них больше информации, чем в последующий период. По-видимому, эта информация была представлена в форме, яв­ляющейся слуховым аналогом иконического образа, т.е. в форме эхоического образа.

¹ См.: Moray N.. Bates A., Burnett Т. Experiments on the four-eared man // Journal of the Acoustical Society of America. 1965. Vol, 38. P. 196-201.

Клацки Р. Слуховой регистр

185

Зная о существовании эхоической памяти яла по крайней мер»; пред­полагая его, мы можем задать вопрос: как долго сохраняется в ней след звукового стимула? Ответ на этот вопрос неясен: оценки продолжительно­сти удержания информации в эхоической форме сильно варьируют. Одна из этих оценок основана на результатах исследований Дарвина, Терви и Кроудера¹, которые, подобно Морэю и его сотрудникам, пользовались ме­тодом частичного отчета. Дарвин и его коллеги давали испытуемым про­слушивать списки, состоявшие из трех элементов (букв или цифр); три таких списка передавались одновременно по трем каналам. Испытуемый воспроизводил либо все элементы, которые он смог запомнить (вариант с полным отчетом), либо, подчиняясь зрительному сигналу, называл элемен­ты, поступавшие по одному определенному каналу (вариант с частичным отчетом). Этот сигнал подавался спустя 0, 1, 2 или 4 с после окончания передачи сообщения. Результаты этого эксперимента представлены на рис. 1; из приведенного графика видно, что при неболыпих задержках (до 2 с) точность воспроизведения в варианте с частичным отчетом намного выше, чем при полном отчете, но при задержке сигнала дс 4 с эффективность при частичном отчете снижалась. Это указывает на то, что в эхоической памя­ти, которая, как мы предполагаем, обусловливает высокую эффективность частичного отчета (точно так же, как и в аналогичном опыте со зритель­ными стимулами), информация сохраняется примерно в точение 2 с.

В других экспериментах, проведенных с целью определить длитель­ность удерясания эхоического образа, испытуемым предъявляли звуки, которые нельзя было идентифицировать без предъявляемого вслед за ними «ключа». При этом исходили из предположения, что ключ может помочь испытуемому идентифицировать звук только в том случае, если в момент предъявления ключа в эхоической памяти егае сохраняется след этого звука. Постепенно увеличивая интервал между звуком и ключом и определяя максимальную задержку, при которой ключ все еще облегча­ет идентификацию звука, можно оценить длительность сохранения ин­формации в эхоической памяти. Если ключ помогает идентифицировать звуки, то информация, значит, еще хранится, а если он перестает помо­гать — эхоическая информация, по-видимому, исчезла (или по крайней мере исчезла настолько значительная ее доля, что даже ключ оказывает­ся бесполезным). Как и следовало ожидать, по мере увеличения интер­вала между первоначальным звуком и ключом последний обычно стано­вится все менее и менее эффективным: очевидно, след звука в эхоичес­кой памяти постепенно угасает.

Рассмотрим, например, что происходит с испытуемым, когда он при­слушивается к определенному слову ка фоке заглушающего шума, котс-

¹ См.: Darwin C.T., Turvey M.T., Crowdcr R.G. An auditory analogy of the Sperling partial report procedure: Evidence for brief auditory storage // Cognitive Psychology. 1972. Vol. 3. P. 255-267.

Рис. 1. Число элементов, воспроизводимых в эксперементе с час-

тичным отчетом после предъявления слуховых стимулов, в зависимости от длительности задержки сигнала к воспроизведению¹. По­казана также эффективности воспроизведения при полном отчете

рый действует примерно так зке, как атмосферные помехи при приеме радиопередачи². испытуемый не может сразу разобрать это слово из-за шума. Спустя некоторое время после предъявления слова испытуемому предлагают пробу с двухальтернативным вынужденным выбором. Про­ба состоит в зрительном предъявлении ему двух слов — того» которое он слышал, и какого-нибудь другого (дистрактора) — с просьбой указать, какое из них он слышит вторично. Одно из атих слов выполняет роль ключа, о котором говорилось выше. Оно должно помочь испытуемому понять предъявленное ранее слово — в той мере, в какой испытуемый еще помнит услышанный им звук.

В этом и в других сходных но форме экспериментах³ максимальная задержка, при которой ключ помогает идентификация, а тем самым и оцен­ка длительности сохранения информации в зхоической памяти варьируют

¹ См.: Darwin С.T., Тиrvey М.Т., Crowder R.G. An auditory analogue of the Sperling partial report procedure; Evidence for brief auditory storage // Cognitive Psychology. 1972. Vol. 3. P. 256-267,

² Сам Pollack I. Message entertain ty and message reception // Journal of Acoustical Society of America. 1959. Vol. 31. P. 1600-1608.

³ См.: например; Crossman E.R.W.F. Discussion of Paper 7 in National Physical Laboratory Symposium // Mechanisation of Thougbt Processes, L,: H.M. Stationary Office, 1988, Vol. 2; €uttmam M„ JuUmm B. bewer limits of auditory periodicity analysis // Journal of the Acoustical Society of America. 1963. Vol. 88. P. 810.

187

от 1 с до 15 мин — диапазон весьма широкий. Ввиду таких расхождений в оценках трудно определить, сколько же времени звуки удерживаются в слу­ховом регистре. Что касается таких высоких оценок, как 15 мин, то здесь возникают некоторые сомнения в их достоверности. Эти оценки основаны на предположении, что испытуемый все еще удерживает в памяти первичный, неидентифицированный след звука, когда ему предъявляют ключ, и что он использует этот ключ для идентификации звука. Возможно, однако, что испытуемый на самом деле уже произвел частичную идентификацию. На­пример, он размышляет: «Слово начиналось со звука с и состояло, кажет­ся, из двух слогов». Теперь он помнит уже не просто звук, а свое словесное описание этого звука и может легко удержать это описание в памяти на про­тяжении 15 мин. Тогда не удивительно, что и после значительного переры­ва испытуемый, получив ключ «Это либо «сурок», либо «понять», иденти­фицирует услышанное слово. По всей вероятности, 15-минутное сохранение эхоических следов можно объяснить именно такой частичной идентифика­цией. Вместе с тем упомянутое расхождение в оценках, может быть, отчас­ти отражает действительные различия во времени подлинного эхоического хранения, зависящие от различий в характере предъявляемых стимулов и в условиях эксперимента.

На сенсорном уровне следы звуков обычно сохраняются дольше, чем зрительные образы. Этот факт был использован для объяснения так назы­ваемых эффектов модальности¹. Один из примеров эффекта модальности можно видеть на кривых зависимости частоты свободного припоминания от места в ряду. При зрительном предъявлении списка слов (когда испы­туемый видит слова) получаются несколько иные результаты, чем при слу­ховом предъявлении слов (когда он их слышит). Различие касается конце­вого участка кривой. При слуховом предъявлении процент припоминания для слов, стоящих в конце списка, выше, чем при зрительном, тогда как в начальном участке кривой такого различия нет. Иными словами, несколь­ко последних элементов списка запоминаются лучше, когда испытуемый слышит их, чем когда он их видит. Это и есть эффект модальности.

Влияние модальности на вспоминание объясняют различной дли­тельностью сохранения следов в эхоической и иконической памяти. При этом указывают на то, что если список был предъявлен в слуховой фор­ме, то информацию о самых последних элементах списка можно извлечь из эхоической памяти (это возможно благодаря тому, что информация относительно звучания этих элементов сохраняется в течение нескольких секунд, т.е. на протяжении всего интервала между их предъявлением и вспоминанием), а иконическая информация о тех же самых элементах

¹ См.: Crowder R.G., Morton J. Preeategorical acoustic storage (PAS) // Perception and Psychophysics, 1969. Vol. 5. P. 365-373; Morton J, A functional model of memory // Models of Human Memory / D.A. Norman (Ed.). N.Y.: Academic Press, 19T0; Murdoch B.B., Jr., Walker K,D. Modality effects in free recall // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1969. Vol. 8. P. 665-676.

188

при их зрительном предъявлении удерживается недостаточно долго, чтобы создать какую-либо основу для их воспроизведения. Таким образом, слуховое предъявление обладает явным преимуществом.

Такое объяснение эффектов модальности подкрепляется данными. полученными при разной скорости предъявления элементов': различия между воспроизведением после слухового и зрительного предъявления при больших скоростях выражены сильнее, чем при малых. Именно та­ких результатов следовало ожидать, если объяснять эффекты модально­сти особенностями сенсорных регистров. Ведь при большой скорости интервал между предъявлением элемента и его припоминанием короче, чем при малой; таким образом, времени для угасания следов меньше, и поэтому в момент начала припоминания списка, предъявленного в слу­ховой форме, в эхоической памяти находится больше элементов, что со­здает преимущество для их припоминания. В отличие от этого на удер­жание иконического образа скорость предъявления не оказывает суще­ственного влияния (отчасти из-за быстрого стирания иконических следов, а отчасти потому, что при высоких скоростях последующие зрительные стимулы могут стирать те, которые им предшествовали); поэтому при больших скоростях число элементов, удерживаемых в иконической па­мяти после зрительного предъявления, не возрастает и не создается пре­имущества для их припоминания. Таким образом, слуховая модальность выигрывает от быстрого предъявления больше, чем зрительная.

Из всех этих рассуждений относительно эффектов модальности вытекает, что в эхоической памяти может одновременно сохраняться не­сколько слов из списка, предъявленного в эксперименте со свободным припоминанием. А это означает, что каждое новое слово не стирает сло­ва, которые ему предшествовали. Возникает вопрос: происходит ли во­обще стирание эхоического образа? Ответ на этот вопрос зависит от того, что мы будем понимать под стиранием. Если под стиранием иметь в виду нечто эквивалентное стиранию зрительного образа, т.е. подлинную заме­ну одного стимула другим, который за ним следует, то ответ, пожалуй, будет отрицательным. Вряд ли можно думать, что звук, непосредствен­но следующий за предъявлением какого-либо другого звука, эффектив­но элиминирует его. Мы уже отмечали, что, поскольку звуки следуют друг за другом во времени, должен существовать какой-то механизм для их удержания. Наша способность распознавать последовательности зву­ков должна означать, что новые звуки не стирают другие, только что им предшествовавшие. Если бы они их стирали, мы не могли бы понять фразу seal, not zeal. <...> Мы вообще не могли бы воспринимать речь, поскольку произнесение даже одного слога требует некоторого времени и нельзя, чтобы вторая его часть стирала первую.

¹ См.: Murdock B.B., Jr., Walker K.D. Modality effects in free recall / Jounal of Verbal: Learning and Verbal Behavior. 1969. Vol. 3. P. 665-676.

Рис. 2. Влияние слуховой «приставки» на припоминание после­-

довательности при небольшом списке элементов. При наличии приставки частота

ошибок возрастает по сравнению с контролем, особенно при воспроизведении

последних элементов списка

Однако и в эхоической памяти все же, видимо, существует какое-то явление» подобное стиранию. Новые звуки шогут в некоторой степени маскировать или уменьшать длительность хранения звуков, предъявлен­ных ранее¹. Это издание лучше называть интерференцией, чтобы отли­чать его от быстрого и полного стирания, более четко выраженного в иконической памяти. Эта эхоическая интерференция сходна с эффектом светлого поля, предъявлявшегося в экспериментах Стерлинга после набора букв, — она уменьшает время сохранения следов, но не уничтожа­ет их сразу.

Один из способов, позволяющих продемонстрировать эхоическую интерференцию, — это «эффект прибавки»². Из двух кривых (рис. 2) одна отражает число ошибок при воспроизведения различных элементов в зависимости от их положения в небольшом ряду, предъявляемом на слух. Другая кривая отражает результаты, полученные при добавлении к это­му ряду цифры «нуль» в качестве приставки. Хотя испытуемые никак не должны были реагировать на нуль и знали о той, что он появится, припоминание в этом случае было гораздо менее эффективным, чем в контрольном опыте, когда за элементами не следовал нуль.

¹ См.: Massaro D.W. Perceptual images, processing time and perceptual units in auditory perception // Psychological Review, 1872. Vol, 79, P. 124-148,

² Suffix effect - буквально «эффект суффикса». В оригинальном издании на русском языке переведено как «эффект приставки». Однако в психологии известен другой эффект -prefix effect, что буквально переводится как «эффект элемента ряда). Поэтому мы считаем более правильным переводить suffix effect как «эф­фект прибавки», (Примечание редакторов-составителе.,}

190

«Эффект прибавки» объясняли тем, что добавление нристааки меша­ет сохранению эхоических следов¹: звук, который испытуемый слышит при произнесении слова «нуль», разрушает информацию, которая уже находи­лась в эхоическои памяти и могла бы помочь припоминанию элементов ряда. В самом деле, при наличии приставки частота верного воспроизведе­ния снижается до уровня, соответствующего вспоминанию при зрительном предъявлении ряда; это говорит в пользу того, что утрачивается именно информация, находившаяся в эхоическои памяти, т.е. та, которая создает эффект модальности.

Степень интерференции, создаваемой приставкой, варьирует в за­висимости от соотношения последней с предшествующими звуками². Если, например, список элементов зачитывает мужской голос, а пристав­ку — женский, то эффект прибавки бывает выражен слабее, нежели в тех случаях, когда и список и приставка произносятся одним и тем же голо­сом. Если приставка произносится гораздо громче, чем элементы спис­ка, то эффект ее опять-таки снижается. Эти примеры позволяют предпо­лагать, что в тех случаях, когда приставка отличается по звучанию от элементов списка, создаваемая ею интерференция выражена слабее.

Приведенные объяснения различий, зависящих от модальности, и эф­фекта «прибавки» вызвали ряд возражений. В случае эффектов, создаваемых приставкой, одна трудность связана с тем, что такие эффекты возникают и в зрительной сфере. Найссер и Канеман³ просили испытуемых вспоминать короткие ряды цифр, предъявлявшиеся им зрительно в течение 0,5 с. Иног­да в конце списка ставился нуль, который испытуемые не должны были вспоминать (ряд цифр при этом имел вид 1375260 в отличие от ряда 137526, без приставки). В этом случае приставка оказывала такое же действие — воспроизведение ухудшалось, хотя ряды были хорошо видны и испытуемые знали, что они не должны обращать внимания на приставку.

В отличие от эффектов слуховых приставок эффекты зрительных при­ставок трудно объяснить свойствами сенсорной памяти. Канеман¹ высказал предположение, что все «эффекты прибавок» обусловлены процессами, сле­дующими за сенсорной регистрацией, которые организуют зарегистрирован­ные входные сигналы в группы. Поскольку при такой группировке «нуль», т.е. приставка, не может быть отделен от остальных цифр, особенно если его произносит тот же голос, его приходится включать в какую-нибудь группу, а это включение затрудняет вспоминание элементов ряда. Таким образом, Канеман относит «эффект слуховой прибавки» к явлениям, независимым от механизмов стирания информации в эхоическои памяти.

¹ См.: Morton J. A functional model of memory // Models of Human Memory / D.A. Norman (Ed.). N.Y.: Academic Press, 1970.

² См.: Morton J., Crowder R.G., Prussia H.A. Experiments with the stimulus suffix effect // Journal of Experimental Psychology Monograph. 1971. Vol. 91. P. 169- 190.

³ См.: Kahneman D. Attention and Effort. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1973.

⁴ См. там же.

3. Кратковременная помять; основные методы и ре­зультаты исследования

П. Линдсей, Д. Норман

[ЗАБЫВАНИЕ В КРАТКОВРЕМЕННОЙ ПАМЯТИ]¹

В 1954 г. Ллойд и Маргарет Питерсоны² провели очень простой эк­сперимент, который, однако, дал удивительные результаты. Они проси­ли испытуемых запомнить три буквы, а спустя 18 с воспроизвести их. Этот эксперимент кажется совершенно незначительным. А между тем оказалось, что испытуемые не могли запомнить эти три буквы. В чем же дело? Все очень просто: в промежутке между предъявлением трех букв и моментом, когда нужно было их припомнить, испытуемые должны были проделать некоторую умственную работу: они должны были в быс­тром темпе вести «обратный счет тройками»³.

Этот простой эксперимент иллюстрирует главное свойство системы кратковременной памяти. Более того, изменение характера материала, подлежащего запоминанию, удивительно мало влияет на запоминание, если число предъявляемых единиц остается неизменным. Посмотрите на рис. 1. На нем показана скорость забывания материала испытуемыми. Кривая II представляет результаты только что описанного эксперимен­та. По оси абсцисс отложено время между моментом предъявления этих трех букв (все они были согласными) и их воспроизведением. (Следует

¹ Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М.: Мир, 1974. С. 321 — 323. 326-330.

³ См.: Peterson L.R., Peterson M. Short-term retention of individual items // Journal of Experimental Psychology. 1959. Vol. 58. P. 193-198.

³ При «обратном счете тройками» испытуемый начинает с произвольно названного трехзначного числа, например 487. Затем он должен вслух называть числа, получающи­еся при вычитании 3 из каждого предыдущего числа, т.е. 487, 484, 481, 478, 475 . . . Испытуемый должен вести этот счет или просто «быстро», или под метроном. Попробуй­те сами выполнить эту задачу — она труднее, чем кажется.

Рис. 1

I - три слова; II - три согласные

Помнить, что в течение всего этого отрезка времени испытуемые занима­лись обратным счетом тройками.) По оси ординат отлетев процент слу­чаев, когда испытуемые могли припомнить материал по истечении раз­личного времени. Например, если между предъявлением трех согласных и их воспроизведением проходило всего 6 с, только 40% испытуемых могли припомнить все три согласные.

Как вы думаете, что произойдет» если испытуемым предъявить три слова вместо трех согласных? Будет ли память работать иначе для трех слов ДОМ—ЯБЛОКО—КНИГА, чем для трех согласных бук» Б—Р—Т? Сравните кривые I и II на рис,1. Они почти одинаковы.

Какие же механизмы ответственны за такую систему памяти? Эта память, очевидно, имеет очень малую емкость и очень короткую жизнь. Но емкость ее не слишком чувствительна к длине хранящихся в ней еди­ниц. Очевидно, это не система ИП <...>, поскольку в ней след сохранял­ся только долю секунды, здесь же он хранится около 20 с. Но это и не система долговременной памяти, в которой информация сохраняется нео­пределенно длительное время. При этом же виде памяти материал удер­живается лишь на короткое время; следовательно, это кратковременная память. <...>

Забывание. Как происходит исчезновение материала из кратковре­менной памяти? Тут возможны два пути; забывание может быть резуль­татом интерференции другого материала или просто результатом посте­пенного стирания следов временени. Рассмотрим обе эти возможности.

Забывание как следствие интерференции. При рассмотрении это­го процесса мы допускаем, что кратковременная память может вмес-

Забывание как следствие интерференции. При рассмотрении это­го процесса мы допускаем» что кратковременная память может вжес-

тить ограниченное число единиц. Это можно представить себе по-разному. Например, можно рассматриватъ кратковременную память просто как ряд ячеек где-то в мозге. Любой предъявленный материал подвергается обычной переработке в сенсорной системе и интерпретируется на разных уровнях механизма распознавания образа. Затем опознанный образ предъявленного материала вводится в одну из пус­тых ячеек кратковременной памяти. Если число ячеек ограничено, ска­жем их семь, то при введении восьмой единицы одна из предыдущих семи должна исчезнуть.

Эта исходная формулировка ограниченности объема кратковремен­ной памяти, предполагает, что забывание вызывается интерференцией со стороны вновь предъявленных единиц, так как каждое новое предъяв­ление приводит к утрате одного старого. (Это, конечно, происходит толь­ко после того, как кратковременная память заполнена.) Эта модель крат­ковременной памяти в виде автомата с ячейками слишком проста, что­бы дать четкое представление о процессе; например, из нее следует, что всегда будет удерживаться ровно семь единиц, не более и не менее, и что данная единица либо отлично запоминается, либо совершенно забывает­ся. Однако можно легко модифицировать модель, с тем чтобы снять эти возражения. <...:>

Образ какой-то единицы в памяти — это ее след. Это тот сигнал, который мы пытаемся припомнить на фоне других образов, запечатлев­шихся в памяти, т.е. шума. Чем яснее след в памяти, тем легче его рас­шифровать; с течением времени след постепенно стирается, пока нако­нец не станет настолько слабым, что расшифровать его невозможно.

В таком случае можно провести аналогию между расшифровкой слабого сигнала при шуме и припоминанием стирающегося в памяти материала. Вновь вводимые единицы оставляют сильный след, вводивши­еся ранее — слабый. Точно так же как неизбежны ошибки при интер­претации голоса, при низком отношении сигнал'шум будут возникать ошибки и при припоминании материала, след которого слаб. И при при­поминании материала, хранящегося в кратковременной памяти, эти ошибки будут проявляться в тенденции к акустическому сближению со словами, хранящимися в памяти.

Каким же образом слабеет интенсивность следов памяти? Соглас­но данной теории, устойчивость памяти зависит от числа введенных в нее единиц. Представим себе, что при первоначальном введении в па­мять некой единицы образуется след с интенсивностью А. Предъявление каждой новой единицы заставляет интенсивность следов всех предыду­щих единиц снижаться на некоторый постоянный процент от их исход­ной силы. Если эту долю интенсивности следа выразить через коэффи­циент забывания f (f, очевидно, представляет собой некоторое число между 0 и 1), то можно проследить судьбу какой-то единицы (назовем ее критической единицей) по мере предъявления нового материала.

194

Когда единица предъявляется впервые, интенсивность ее следа равна А.

Когда предъявляется еще одна единица, интенсивность следа критической единицы падает до Af.

Когда предъявляется вторая новая единица, интенсивность следа критической единицы падает до (Af)f, или Af.

Если некоторое число интерферирующих единиц (г) было предъяв­лено после предъявления критической единицы, интенсивность критичес­кой единицы будет равна Af, т.е. интенсивность следа памяти убывает по геометрической прогрессии в зависимости от числа предъявленных единиц.

Забывание как следствие постепенного стирания следов временем. Второй причиной, которая может привести к ограничению объема крат­ковременной памяти, является процесс, зависящий от времени: чем доль­ше единица остается в памяти, тем слабее она становится, пока наконец не исчезнет полностью. В этом случае само по себе время играет решающую роль в исчезновении материала из памяти, подобно тому как это происхо­дит при разрядке конденсатора или при радиоактивном распаде. В осталь­ном это очень напоминает вышеизложенную теорию интерференции.

Чтобы понять роль времени в стирании следов памяти, будем счи­тать, что каждое истекшее мгновение вызывает уменьшение интенсивно­сти следа введенных ранее единиц; иначе говоря, согласно теории посте­пенного стирания следов, каждое мгновение действует по существу так же, как каждое предъявление новой единицы в теории интерференции. Достаточно поставить вместо i (число единиц) t (количество времени). Если с момента предъявления критической единицы прошло t секунд, то интенсивность ее следа, первоначально равная А, будет теперь выражать­ся величиной Af.

Причина забывания — время или интерференция? Чтобы провести решающий тест для оценки двух соперничающих теорий, нужно снача­ла предъявить испытуемому материал, а затем обеспечить условия, при которых он не будет делать ничего до момента проверки запоминания. Согласно теории стирания следов временем, в этом случае материал бу­дет забыт. Теория интерференции такой утери не предполагает. Трудность подобного эксперимента заключается в обеспечении того, чтобы испыту­емый «ничего не делал». Если ему действительно больше нечего делать, он повторяет предъявленный ранее материал. Отличное запоминание в подобном эксперименте может равным образом объясняться как повто­рением, так и отсутствием интерференции, и результаты эксперимента не докажут ничего. Если воспрепятствовать повторению, дав испытуемому какое-либо другое задание, то это может вызвать интерференцию, и пло­хое запоминание также ни о чем не будет говорить, поскольку исчезно­вение материала может равным образом объясняться как стиранием сле­дов временем, так и влиянием интерференции.

Линдсей П., Норман Д. [Забывание в кратковременной памяти] 195

Один из способов постановки такого эксперимента — дать испытуемому задание настолько сложное, что он не сможет повторять .матери­ал, подлежащий запоминанию, и вместе е тем настолько отличающееся от этого материала, что оно не вызовет интерференции. Одним из таких заданий может быть различение слабого сигнала на фоне шума. Таким образом, если испытуемому сначала предъявляют ряд букв для запоми­нания, затем на 30 с дают сложную задачу по различению сигнала, а после этого проверяют запоминание букв, то создается возможность из­бежать как повторения, так и интерференции.

Результаты подобных экспериментов показывают, что следует най­ти какой-то компромисс между двумя предложенными объяснениями. Спустя 30 с после предъявления материала, подлежащего запоминанию, испытуемые помнят его почти безукоризненно, без каких-либо призна­ков стирания временем. Сначала кажется, что этот результат подтверж­дает правильность теории интерференции. Но это еще не все. По про­шествии 30 с память становится настолько хрупкой, что даже незначи­тельная интерференция разрушает ее. По истечении 30 с, очевидно, происходит какое-то изменение памяти — не изменение способности припомнить введенные единицы, а изменение их чувствительности к ин­терференции. Одно из объяснений может заключаться в том, что интен­сивность следа действительно очень снизилась, но все же выделяется на фоне шума. Однако достаточно любого вмешательства, чтобы либо ин­тенсивность следа понизилась ниже уровня шума, либо уровень шума повысился и подавил след¹.

Как это часто случается, когда для объяснения какого-либо явле­ния предлагают две теории, истина, возможно, лежит где-то посредине. Очевидно, забывание в процессе кратковременной памяти вызывается и разрушением с течением времени и интерференцией в результате предъявления нового материала.

¹ См.: Atkinson R.C., Shiffrin R.M, The control of short-term memory // Scientific American. 1971. Vol. 225. № 2. P. 82-90. Перевод на русский язык см.: Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения. М.: Прогресс, 1980. С. 27-52. (Примечание редакторов-составителей.)

Р. Клацки

[ИССЛЕДОВАНИЯ КРАТКОВРЕМЕННОЙ ПАМЯТИ]¹

Повторение

Один из связанных с КП процессов — это повторение, т.е. много­кратное пропускание информации через хранилище памяти. Как мы уже говорили, предполагается, что повторение несет в основном две функции: освежает хранящуюся в КП информацию, чтобы предотвратить ее забы­вание, и переводит информацию о повторяемых элементах в ДП, повы­шая тем самым прочность долговременных следов. <...> Таким образом, повторение можно рассматривать как одну из «рабочих» функций КП: это работа, существенная и для освежения информации, и для ее пере­носа в ДП. Однако пока еще не ясно, каким образом повторение выпол­няет эти функции, как оно действует и что именно повторяется.

Повторение как внутренняя речь

Процесс повторения можно представить себе как своего рода речь — внутреннюю², или беззвучную. Подобное представление подтверждается наблюдениями Сиерлинга, который заметил, что испытуемый, записывая буквы в задачах на непосредственное вспоминание, часто произносит их про себя³. По мнению Сперлинга, в этом, возможно, проявляется природа

¹ Клацки Р. Память человека. Структуры и процессы. М.: Мир, 1978. С. 85-93, 96-97, 119-122. 133-139, 141-149,

² Implicite speech — скрытая речь. (Примечание редакторов-составителей.)

³ См.: Sperling G. Successive approximations to a model lor short-term memory // Acta Psychologica. 1967. Vol. 27. P. 285-292.

197

более общего процесса, происходящего в КП,— процесса повторения. Оy полагает, что при повторении элемента испытуемый произносит, его про себя, слышит, что он говорит, а затем помещает на хранение в KJI то, что он услышал, тем самым восстанавливая первоначальную прочность следа. Первый этап, т.е. произнесение «про себя», — это так называемая «внут­ренняя», или «беззвучная», речь. Подлинные звуки при этом могут отсут­ствовать, но при повторении вместо них используются мысленные образы звуков, которые не произносятся.

Концепция повторения как внутренней речи подтверждается радом различных данных. Одна группа данных связана с оценками скорости, с которой происходит повторение. Испытуемого просят, например, повто­рить про себя ряд букв 10 раз и отмечают затраченное на это время; от­сюда можно определить скорость повторения и выразить ее числом букв в секунду. Если сравнить полученную таким образом скорость со скоро­стью внешней, звуковой, речи, то окажется, что они примерно одинако­вы, составляя обычно от 3 до 6 букв в секунду¹. Таким образом, повторе­ние и речь сходны в том отношении, что на них затрачивается примерно одинаковое время.

Мы уже упоминали о других данных², указывающих на то, что повторение представляет собой внутреннюю речь; это данные об акусти­ческих ошибках, наблюдаемых в экспериментах на непосредственное припоминание³. Чаще всего в КП может происходить смешение элемен­тов, сходных по звучанию, независимо от их зрительного или смыслово­го сходства. По мнению Сперлинга и Спилмена, такие ошибки обуслов­лены тем, что элементы, хранящиеся в КП, представлены в акустичес­кой форме и при их забывании может происходить выпадение одной фонемы (отдельного звука) за другой⁴. Во время припоминания испытуе­мый пытается восстановить частично забытые элементы по тем звукам, которые еще сохранились. Таким образом, когда он делает ошибку, в его ответе будут содержаться звуки, имевшиеся и в предъявленном элемен­те; с этим и связан акустический характер ошибок. Согласно этой моде­ли, повторение представляет собой внутреннюю речь, которая приводит к повторному поступлению звуков в КП в той же форме, в какой они

¹ См.: Landauer Т.К. Rate of implicit speech // Perceptual and Motor Skills. 1962. Vol.15. P. 646.

² См. стр. 166-172 настоящего издания. (Примечание редакторов-составителей.)

³ См.; Conrad Л. Acoustic confusions and memory span for words /'/ Nature. 1963. Vol. 197. P. 1029-1030; Sperling G. The information available in brief visual presentations // Psychological Monographs. 1960. Vol. 74. Whole № 498; Wickelgren WA. The long and the short of the memory // Psychological Bulletin. 1973. Vol. 80. P. 425-438.

⁴ См.: Sperling G., Speelman R.G. Acoustic similarity and auditory short-term memory: Experiments and a model // Models of Human Memory / D.A.Norman (Ed.). N.Y.: Academic Press, 1970.

198

были здесь первоначально закодированы. Эту модель с известным успе­хом использовали для предсказания результатов в некоторых задачах на непосредственное припоминание.

Хотя представление о повторении как о внутренней речи хорошо соответствует концепции о слуховом кодировании в КП, этого еще не­достаточно. Если повторение — это мысленное предъявление человеком самому себе какого-то элемента (например, мысленное произнесение буквы), то повторение может быть также и зрительным. Например, очень легко зрительно представить себе буквы алфавита. Чтобы убедить­ся в этом, пройдитесь мысленно по всему алфавиту и подумайте, есть ли в каждой из его букв вертикальная линия или нет (в А ее нет, в Б есть, и т.д.). <..,>

Повторение и перенос в ДП

Повторение, осуществляемое, видимо, с помощью внутренней речи, не только поддерживает и оживляет следы в КП: предполагается, что оно обусловливает также перенос информации в ДП, увеличивая тем самым прочность долговременных следов.

Так ли это в действительности? Одну из попыток ответить на этот вопрос предпринял Рандус¹, который просил своих испытуемых произ­водить повторение вслух. <...> Как и следовало ожидать, он обнаружил весьма сильную зависимость; чем чаще повторяется вслух данное слово и чем больше число повторяемых наборов, в которых оно фигурирует, тем выше вероятность его запоминания.

Рандус обнаружил также, что на выбор слов, которые испытуемые повторяли, влияло прежнее знакомство с этими словами. В частности, вероятность того, что вновь предъявленное слово будет включено в по­вторяемый набор, была выше для тех слов, которые по своему смыслу подходят к остальным словам набора. <...> Таким образом, полученные Рандусом результаты позволяют считать, что повторение действитель­но повышает прочность определенных следов в ДП (об этом говорит прямая зависимость между числом повторений и эффективностью запо­минания) и что организующие процессы используют информацию ДП, чтобы определить, какие из имеющихся в КП элементов следует повто­рять. Вообще использование ДП для того, чтобы связать усвоенную в прошлом информацию с информацией, перерабатываемой в данный

¹ См.: Rundua D. Analysis of rehearsal processes in free recall // Journal of Experimental Psychology. 1971. Vol. 89. P. 63-77; Rundus D„ Atkinson R.S. Rehearsal processes in free recall: A procedure for direct observation // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1970. Vol. 9. P. 99-105.

199

момент, называется опосредованием¹, Таким образом, результаты Рандуса показывают, что повторение связано с опосредованием,

Эксперименты Рандуса подверглись критике ввиду того, что они были по существу корреляционными — число повторений регулировалось испытуемым, а не экспериментатором. Хотя в них и выявляется зависи­мость между числом повторений и припоминанием, причинно-следствен­ные отношения остаются неясными: нельзя считать доказанным, что припоминание определяется повторениями. Возможно, что испытуемые повторяют именно те элементы, которые легче вспоминаются и которые они в любом случае припомнили бы и позднее, так что повторение не служит причиной лучшего запоминания,

Возможность такого истолкования данных Рандуса сама по себе отнюдь не говорит против того, что повторение повышает эффективность запоминания. Есть, однако, другие данные, противоречащие представле­нию о том, что повторение непременно ведет к переносу информации в ДП. Было, например, показано, что число повторений данного элемента не всегда оказывает влияние на последующее вспоминание². <...> Тако­го рода эксперименты заставляют относиться с недоверием к любому простому объяснению роли повторения в долговременном запоминании. По-видимому, иногда повторение в этом смысле эффективно. Однако ав­торы полагают, что простое механическое повторение элемента с целью удержать его в КП не ведет к закреплению долговременного следа³. По­вторение, действительно способствующее прочному запоминанию,— это, вероятно, очень сложный процесс, при котором повторяемые элементы, кроме того, опосредуются, ассоциируются друг с другом и обогащаются в результате контакта с информацией, содержащейся в ДП. Как показа­ли эксперименты Рандуса, испытуемые в самом деле используют хранящуюся в ДП информацию при создании повторяемых наборов; по­этому вполне возможно, что чисто «механическое» повторение происхо­дит сравнительно редко. Более вероятно, что испытуемые перерабатыва­ют и усложняют повторяемый материал, не замечая этого, и в результа­те обычно оказывается, что повторение повышает эффективность запоминания. <...>

¹ Опосредование (mediation) на наш взгляд лучше переводить оловом «посредниче­ство» или, по Выготскому, «опосредствование». (Примечаниередакторов-составителей.)

² См.: Craik F.IM., Watkins M.I. The role of rehearsal in short-term memory // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12, P. 599-607: Woodward A.K.. Biork HA., Jongeward R.H., Jr. Recall and recognition as a function of primary rehearsal // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12, P. 608-617.

³ См.: Craik F.I.M„ Watkins M.I. The role of rehearsal in short-term memory .// Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12. P. 599-607; Woodward A.E., Bjork R.A., Jongeward R.H., Jr. Eeeall and recognition as a function of primary rehearsal ,'/ Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12. P. 608-617.

Структурирование и емкость КП

Мы уже отметили один из основных фактов, касающихся КП: ее емкость ограничена; количество информации, которое может храниться в ней одновременно, не должно превышать известного предела. Данные об этом получены главным образом при определении объема непосред­ ственной памяти, когда испытуемому сначала предъявляют короткий список элементов (например, РАБОТА, МЫШЬ, ПАДЕНИЕ, СОЛЬ, ИСК, ПЛАТЬЕ, КНИГА), а затем просят припомнить их. При малом числе элементов выполнение этой задачи не составляет труда и испытуемый точно воспроизводит список. Но если число их превышает 7, большинство испытуемых начинает допускать ошибки. Число элементов, которые испытуемый может припомнить, не делая ошибок, называют объе­мом памяти, и его истолковывали как предельное количество информа­ции, которое может вместить КП. Предполагается, что КП. может одновре­менно удерживать около семи элементов, поэтому именно такое число их испытуемый может воспроизводить без ошибок. При большем числе предъявленных элементов некоторые из них не могут удерживаться в КП и испытуемый не сможет их припомнить, что приведет к ошибкам.

Объем непосредственной памяти можно определить как равный примерно семи словам; но он равен также семи буквам (если эти буквы не образуют слов) или семи бессмысленным слогам. Иначе говоря, объем памяти выражается не в каких-то определенных единицах — словах, буквах или слогах, а равен примерно семи любым предъявленным эле­ментам. Таким образом, испытуемый может запомнить 7 букв, если они не складываются ни в какие определенные структуры (X, П, А, Ф, М, К, И), но способен запомнить гораздо больше букв, если они образуют 7 слов. Это происходит потому, что он может перекодировать последо вательность из многих букв в ряд более крупных единиц, если эта последовательность образует осмысленные слова. Такое перекодирование — объединение отдельных стимулов (букв) в более крупные единицы (сло­ва) — называют структурированием (chunking). Соответственно образу-­ ющиеся при этом единицы называют структурными единицами (chunks). Этот термин был введен Миллером¹, которому принадлежит также ставшая ныне знаменитой фраза о том, что объем памяти, изморенный в структурных единицах, равен «Магическому Числу Семь плюс или минус два».

¹ См.: Willer G.A. Themagical number seven, plus or minus: Some limits on our capacity for processing information // Psychological Review. 1956. Vol. 63. P. 81-97. В перев. На русск. Яз. См.: Миллер Дж.А. Магическое число семь плюс или минус два. О некоторых пределах нашей способности переваривать информацию // Психология памяти // Под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер, В.Я.Романова. М.: ЧеРо, 2000. С. 564- 582. (Примечание редакторов-составителей)

201

Миллер обсуждал некоторые другие объемы, соответствующие этому «магическому» диапазону чисел от 5 до 9, однако в связи с нашей темой особенно существенны его представления о КП: объем кратковременной памяти измеряется в единицах, которые могут очень широко варьировать по своей внутренней структуре. Единица емкости КП соответствует одной структурной единице, а структурная единица — вещь довольно изменчи­вая, она содержит в зависимости от обстоятельств различное количество информации.

Одно из затруднений, связанных с концепцией структурной едини­цы, заключается в том, что его определение вводит нас в замкнутый круг: с одной стороны, мы определяем структурные единицы как элементы, которых в КП может находиться около семи, а с другой стороны — ут­верждаем, что объем КП соответствует семи структурным единицам. Иными словами, объем КП равен семи таким единицам, которых в ней помещается семь штук. Смысла в этом мало, и нужно, очевидно, найти способ определить структурную единицу как-то иначе. Конечно, довольно часто есть возможность определить характер структурной единицы по-другому. Допустим, что мы предъявляем испытуемому в виде после­довательного ряда буквы, образующие несколько трехбуквенных слов (например, К, О, Т, Б, О, Р, В, А, Л). При атом может оказаться, что ис­пытуемый способен запомнить примерно 21 букву (составляю-щие 7 слов) и воспроизвести их в пробе на непосредственное припоминание. В таком случае одна структурная единица соответствует одному слову. если принять, что одна единица — это такой элемент, которых испытуе­мый может запомнить семь. Однако, поскольку нам известны слова, одна структурная единица соответствует также одному слову. Иначе говоря, мы могли бы заранее предсказать, что испытуемый сможет запомнить 21 букву (а не 7), потому что з данном случае структурной единицей яв­ляется слово. Таким образом, два способа определения структурной еди­ницы — на основе объема памяти и на основе наших представлений о том, что соответствует единице, — согласуются между собой. <…>

Процесс структурирования

Как мы убедились, КП — не склад, куда помещают разные вещи и где их просто хранят без разбора, а система, в которой информация может подвергаться различным воздействиям и храниться в разнооб­разных формах. Очевидно, что при структурировании материала в КП используется информация, хранящаяся в ДП, — например, сведения о правильном написании слов. Информация из ДП позволяет придать не­которую структуру набору внешне не связанных между собой элемен­тов; без этого образование структурных единиц было бы невозможно.

202

Таким образом, структурирование, подобно повторению, связано с опос­редованием.

Исходя из такой характеристики процесса структурирования, можно представить себе, какие условия для него требуются. Во-первых, структурирование обычно происходит в то время, когда информация по­ступает в КП, а это означает, что объединяемый материал должен посту­пать в КП более или менее одновременно (было бы трудно объединить три буквы в слово, если бы эти буквы были случайно разбросаны в ряду из 21 буквы). Во-вторых, структурирование должно облегчаться, если объе­диняемые элементы обладают каким-то внутренним сродством, позволя­ющим им образовать некую единицу. В частности, если группа стимулов имеет структуру, соответствующую какому-то коду в ДП, то можно ожи­дать, что эти стимулы сложатся в структурную единицу, соответствую­щую этому коду.

Боуэр¹, изучал некоторые из этих аспектов структурирования, видо­изменяя способы сочетания предъявляемых элементов и степень их соот­ветствия информации, хранящейся в ДП. В некоторых работах он варьи­ровал группировку букв в буквенных последовательностях. Одним из спо­собов такой группировки было временное разделение. Испытуемые выполняли задачу на определение объема памяти при слуховом восприя­тии букв. Экспериментатор, называя буквы, разделял их короткими пау­зами, положение и длительность которых он варьировал. Например, он мог читать ряд букв следующим образом: УФО... ОНФР... ГФ... НРЮ. Испытуемые, прослушавшие такую последовательность, запоминали мень­ше букв, чем те, которым предъявляли те же буквы, но иначе: УФ... ООН-... ФРГ... ФНРЮ, хотя число букв, а также число групп из двух, трех и четырех букв было в обоих случаях одинаковым. Боуэр получил примерно такие же результаты при зрительном предъявлении букв с выделением групп цветом (в приведенных ниже рядах заглавные и строчные буквы были разного цвета):

УФОонфрГФнрю или УФоонФРГфнрю

Как показывают эксперименты Боуэра, знакомые сочетания букв, такие, как акронимы (буквенные сокращения), могут служить основой для структурирования, особенно в тех случаях, когда легко заметить соответствие входных сигналов этим сочетаниям. Структурные единицы могут возникать и при предъявлении более сложного материала, чем списки букв, хотя принципы структурирования остаются теми же. <...>

¹ См.: Bower G.H. Organizational factors in memory // Cognitive Psychology. 1970. Vol. 1. P. 18-46; Bower G.H. A selective review of organizational factors in memory // Organization of memory / E. Tulwing, W. Donaldson (Eds.). N.Y.: Academic Press, 1972; Bower G.H., Springatnn F. Pauses as receding points in latter series //Journal of Experiment::! Psychology. 1970. Vol. 83. P. 421-430.

Клоаки Р., [Исследования кратковременной памяти] 203

Метод зонда

Рассмотрим теперь другое исследование¹, в котором <...> была сде­лана попытка разделить эффекты «чистого» времени и числа промежу­точных элементов — эффекты, которые, как мы отмечали, обычно изме­няются совместно. Для этого разделения был использован так называе­мый «метод зонда». Этот метод состоит в следующем: испытуемому предъявляют для запоминания ряд цифр (например, 16 цифр). Шестнад­цатая цифра уже встречалась среди остальных пятнадцати, и она исполь­зуется в качестве «зонда». Испытуемого просят припомнить цифру, ко­торая следовала за первым появлением цифры-зонда (при втором появ­лении цифра-зонд сопровождается звуковым сигналом, указывающим на то, что эта цифра последняя в ряду, — чтобы испытуемому не приходи­лось считать цифры).

Испытуемому может быть зачитан, например, следующий ряд:

1479512643872905 *

(здесь звездочка обозначает звуковой сигнал). Испытуемому задают воп­рос: «Какая цифра следовала за цифрой 5 при ее первом появлении?» Вер­ным ответом будет «единица». В этих экспериментах важно выяснить за­висимость среднего процента правильных ответов, т.е. правильных припо­минаний цифры, следующей за первым появлением зонда, от числа цифр между первым предъявлением этой цифры и ее воспроизведением (после цифры-зонда со звуковым сигналом). В приведенном примере таких проме­жуточных цифр (включая цифру-зонд) было десять. Этот метод позволяет изучать припоминание в его прямой зависимости от числа промежуточных цифр, которые принимаются здесь за интерферирующие единицы.

Для того чтобы исследовать влияние «чистого» времени, следует ввести еще один переменный фактор: можно варьировать скорость предъявления цифр (скажем, от четырех цифр в секунду до одной в се­кунду). Это позволяет независимо изменять время и число интерфериру­ющих единиц. Иными словами, мы можем теперь раздельно изучать вли­яние двух факторов — количества времени между первым и вторым по­явлениями цифры-зонда и числа интерферирующих единиц.

Значение этого станет более ясным, если мы посмотрим, каких резуль­татов следует ожидать исходя из гипотезы угасания и из гипотезы интер­ференции. Если верна гипотеза угасания, припоминание должно зависеть от прошедшего времени и не зависеть от числа промежуточных цифр. А это означает, что разная скорость предъявления приведет к разной эффек­тивности припоминания при данном числе промежуточных элементов, так как время, протекающее между первым и вторым появлением цифры-зон-

¹ См.: Waugh N.C., Norman D.A. Primary memory // Psychological Review, 1965. Vol. 72. P. 89-104.

Рис. 1. Ожидаемые результаты экспериментов, проводимых методом «зон­да», согласно гипотезе угасания (А) и гипотезе интерференции (Б). Со­гласно первой гипотезе, забывание — это функция времени при обеих скоростях предъявления, и поэтому для каждого данного числа промежуточных цифр эффективность воспроизведения будет ниже при ма­лой скорости. Согласно второй гипотезе, забывание зависит от числа промежуточных цифр, и поэтому для данного отрезка времени эффектив­ность воспроизведения будет ниже при большой скорости предъявления

да, будет зависеть от скорости предъявления цифр. <...> На [рис. 1, А] по оси абсцисс отложено число промежуточных элементов. Такая кривая оз­начает, что число элементов само по себе не определяет забывания; при таком построении графика забывание тоже зависит от времени, соответ­ствующего данному числу элементов и зависящему от скорости их предъявления.

Рассмотрим теперь предсказания гипотезы интерференции, соглас­но которой главным фактором, определяющим забывание, служит число цифр, предъявляемых в промежутке между первым и вторым появле­нием зонда. Эти предсказания тоже можно графически изобразить [рис.1, Б] <....>

Рис. 2. Соответствие результатов эксперимента, проведенного

методом «зонда», предсказаниям гипотезы интерференции¹.

Число верных воспроизведений снижается по мере увеличения

числа промежуточных цифр

Для того чтобы выяснить, какая же ш двух гипотез верна, мы срав­ним эти предсказания с экспериментальными данными» представленны­ми на рис. 2². Эти данные говорят в пользу гипотезы интерференции. При обеих скоростях предъявления забывание определяется числом цифр, отделяющих первое появление припоминаемой цифры от ее вос­произведения. Здесь уместно будет заметить, что этот результат можно было предсказать исходя из кривой зависимости свободного припоми­нания от места элемента в ряду. Мы знаем, что скорость предъявления не влияет на концевой участок этой кривой, который, видимо, отражает припоминание из КД <...>. Тот факт, что в этой ситуации, так же как и в экспериментах с «зондом», припоминание из КП не зависит от скоро­сти предъявления, означает, что время здесь не играет роли, тогда как число промежуточных элементов (место в ряду) имеет существенное зна­чение.

¹ См.: Waugh N.C., Norman D.A. Primary memory // Psychological Review, 19S5, Vol, 72, P. 89-104.

² См. там же.

Эксперименты Познера по сравнению букв

Одна группа данных, говорящих о существовании зрительного ко­дирования в КП, получена с помощью метода, разработанного Познером¹. Исследования Познера дают веские основания полагать, что: 1,) после воздействия зрительного стимула зрительная информация может сохра­няться в условиях, несовместимых с иконическим хранением; 2) зритель­ная информация может также поступать на короткое время из ДП. Ос­новной метод Познера состоит в следующем (рис. 1). Испытуемый уча­ствует в длинном ряде проб, каждая из которых продолжается очень недолго. В каждой пробе испытуемому предъявляют две буквы. Он дол­жен сообщить, имеют ли эти буквы одинаковые названия (например, А и А или Б и б) или разные (например, А и Б); испытуемый делает это, нажимая на одну из находящихся перед ним кнопок.

Совершенно очевидно, что это задание — в отличие от большинства рассмотренных прежде — испытуемый может выполнить без всяких оши­бок. Поэтому экспериментатора в данном случае не могут удовлетворить такие данные, как просто процент верных и неверных ответов. Зависимой переменной здесь будет время реакции (ВР) испытуемого — время, необ­ходимое ему для того, чтобы после предъявления букв дать ответ — «оди­наковые» или «разные». Точнее, ВР — это время между появлением букв и ответом испытуемого.

Теоретически эта величина показывает, сколько требуется времени для соответствующих внутренних процессов. В задании Познера в ВР вхо­дит время, необходимое испытуемому для того, чтобы зрительно воспри­нять буквы, сопоставить их друг с другом, решить, одинаковые они или разные, и нажать нужную кнопку. ВР будет больше или меньше в зависи­мости от того, сколько времени понадобится испытуемому для выполнения этих действий. Однако использование ВР в экспериментальной психологии не ограничивается задачами такого типа. Этот показатель имеет давнюю историю. Познер заимствовал его из работы Дондерса² (Donders, 1862), ко­торый предложил «метод вычитания» для использования ВР при изучении психических процессов. Этот метод очень прост. Допустим, что у нас есть два задания, X и У, и что в задание У целиком входит все задание X плюс еще некоторый компонент Q (т.е. 'Y=X~Q). Тогда, измерив ВР для вы-

¹ См.: РояпегМ.1, Abstraction and the process of recognition // Advances in Learning and Motivation. Vol. 3 / J.T. Spence, G.H, Bower (Eds.). N.Y.: Academic Press, 1969; Posner M.I., Boles S.I., Eichelman W.H„ Taylor R.L. Retention of visual and name codes of single letters //' Journal of Experimental Psychology. 1969. Vol.79. № 1. Pt. 2; Posner M.I„ Mitchell R.F. Chronometric analysis of classification // Psychological Review. 1967. Vol. 74. P. 392-409.

- См.: Donders F.S, Die Sehneliigkeit psychischer Processe /'./ Arch. Anat. Physiol. 1862. S. 657-681.

Клцки Р. [Исследования кратковременнои памяти]

Тип пробы

к¹ видит испытуемый

Верный ответ

С полным совпадением С совпадением названий «Отрицательная» проба

А А А а А 6

«Одинаковые»

«Одинаковые»

«Разные»

Время реакции

Рис. 3. Возможные типы проб в экспериментах Познера по сравнению букв

полнения заданий X и У, можно вычесть ВР для X из ВР для У и получить время, необходимое для выполнения компонента Q. Таким способом мож­но исследовать природу Q, даже если этот компонент нельзя непосред­ственно наблюдать в отдельности, В более общей форме: используя время реакции, можно выделять отдельные компоненты заданий и исследовать некоторые свойства психических процессов.

Вернемся к экспериментам Познера. Как видно из рис. 1, существу­ют две ситуации, в которых испытуемый ответит «одинаковые». Он даст такой ответ, если две предъявленные буквы идентичны (например, А и А); мы будем называть это «полным совпадением». И он опять-таки от­ветит «одинаковые», если буквы не идентичны, но имеют одно и то же название (как А и а); это будет «совпадение названий». В остальных слу­чаях испытуемый будет отвечать «разные». (Ответы «одинаковые» и «раз­ные» называют также положительными и отрицательными соответствен­но.) Как правило, для этих трех ситуаций — с полным совпадением, с совпадением названий и с разными буквами — величины ВР различны. В случае полного совпадения испытуемый обычно отвечает на 0,1 с быс­трее (в экспериментах с ВР это очень большая величина), чем в случае совпадения названий или отрицательного ответа. Это позволяет предпо­лагать, что во внутренних процессах, связанных с выполнением таких задач, есть какие-то различия.

Чтобы выяснить, в чем состоят эти различия, следует разбить вы­полняемую задачу на отдельные компоненты, каждый из которых зани­мает часть всего затрачиваемого времени. Таким способом мы пытаемся выделить тот компонент или те компоненты, которые занимают допол­нительное время в вариантах, отличных от случая полного совпадения. Мы могли бы предположительно расчленить задачу следующим образом: сначала испытуемый воспринимает буквы (зрительно кодирует их); за­тем он должен назвать их; после этого он решает, имеют ли они одина­ковые или разные названия, и наконец, он дает ответ, нажимая на кноп­ку. Эти операции занимают все время — от начала предъявления букв до ответа. Нет достаточных оснований предполагать, что время, необхо­димое для восприятия букв, в разных случаях различно; точно так же вряд ли может варьировать и время, затрачиваемое на нажатие кнопки. Скорее всего различия в ВР зависят от времени, необходимого для про-

цессов называния и сравнения. Когда буквы идентичны. на выполнение этих процессов, вероятно, уходят меньше времени, чем сели буквы от­личаются друг от друга.

По мнению Познера, различия в ВР обусловлены тем, что в слу­чае двух идентичных букв нет нужды называть их. Он полагает, что идентичность их замечается сразу же при зрительном восприятии их физической формы. Только тогда, когда буквы не идентичны, возника­ет необходишость дать им названия и сопоставить эти названия. Короче говоря, в случаях полного совпадения (А, А) задача сводится к воспри­ятию и зрительному кодированию, сравнению физических образов и даче ответа; в случае же совпадения названий (А, а) иди отрицательно­го ответа (А, В) она включает восприятие и зрительное кодирование, вербальное кодирование (называние), сравнение названий и дачу отве­та, При совпадении названий ответная реакция — ввиду большего чис­ла входящих в нее компонентов — должна занимать больше времени, что и приводит к наблюдаемым различиям ВР. Короче говоря, сопос­тавление в случаях полного совпадения основано, по мнению Познера, на зрительной информации, а в случаях совпадения названий •— на сло­весных кодах (рис. 4).

Считая, что в случае полного совпадения сопоставляется зритель­ная информация, мы тем самым подразумеваем наличие этой информа­ции. Последнее не вызывает сомнений, если две буквы предъявляются одновременно и остаются на виду до тех пор, пока испытуемый не даст ответа, — именно такой случай мы и рассматриваем. Нам, однако, нуж­ны доказательства того, что зрительная информация остается в памяти и после исчезновения стимула. Более того, мы хотим показать, что эта информация содержится не в иконическом образе, а за его пределами, т.е. в КП.

Для того чтобы показать наличие в памяти такой зрительной ин­формации, задачу Познера можно видоизменить, предъявляя две буквы не одновременно, а последовательно. Типичная проба будет состоять в следующем: сначала появляется первая буква, примерно на полсекунды, затем следует межстимульный интервал, на протяжении которого испы­туемый видит пустое поле, после чего появляется вторая буква.

Испытуемый, как и в прежнем варианте, должен указать, «одина­ковы» или «различны» две предъявленные ему буквы. Время реакции определяют в этом случае как промежуток между появлением второй буквы и ответом испытуемого.

В этой задаче первая буква должна еще оставаться в памяти испы­туемого, когда он сообщает свой ответ, так как она исчезла с экрана пе­ред межстимульным интервалом. Для сопоставления двух букв должна использоваться информация, находящаяся в памяти. Есть ли доказатель­ства того, что при этом используется именно зрительная информация? Иначе говоря, наблюдается ли в этом варианте опыта сокращение ВР при

информация относительно первой буквы сохраняется в течение пример­но 2 с после исчезновения этой буквы. Постепенное исчезновение разли­чия во времени реакции по мере удлинения межстимульного интервала можно объяснить постепенным угасанием в памяти зрительного следа первой буквы.

Итак, мы теперь располагаем данными о том, что зрительная ин­формация может некоторое время сохраняться в памяти после исчезно­вения стимула. Остается, правда, важный вопрос: откуда нам известно, что зрительная информация находится в КП, а не в иконической памя­ти? Ведь описанные здесь эксперименты не позволяют утверждать, что в сопоставлении двух идентичных букв не используется иконическая ин­формация. Есть, однако, данные, указывающие на то, что используемые при этом следы находятся не в сенсорном регистре и что их скорее сле­довало бы отнести к «кратковременной» памяти (в соответствии с крите­риями, которые мы установили [ранее]).

Один из доводов в пользу несенсорной природы этих зрительных следов состоит в том, что они, по-видимому, сохраняются даже после

¹ См.: Posner M.l. Abstraction and the process of recognition // Advances in Learning and Motivation. Vol. 3 / J.T.Spence, G.H.Bower (Eds.), N.Y.: Academic Press, 1969.

211

исчезновения иконического образа¹. Предположим, например, что в интер­вале между двумя буквами предъявляют какое-то маскирующее поле — скажем, произвольный чеоно-бельтй узоо. Следовало бы ожидать, что этот узор сотрет иконический образ первой буквы. В таком опыте полное со­впадение все еще выявляется испытуемым быстрее, чем совпадение на­званий (хотя в обоих случаях затрачивается больше времени, чем при «пустом» межстимульном интервале). Таким образом, зрительная инфор­мация о первой букве, по-видимому, сохраняется даже после предъявле­ния маскирующего поля, а это означает, что она хранится не в сенсорном. регистре, а в каком-то ином месте.

Другим указанием на то, что обсуждаемая нами зрительная па­мять не является сенсорной, служат данные о возможности «заимство­вать» соответствующий образ из ДП. Опишем результаты одного из та­ких экспериментов¹'. Вместо зрительного предъявления первой буквы испытуемому говорят: «Это заглавное А». Затем следует «пустой» ин­тервал, после чего предъявляется либо заглавное А, либо какая-нибудь другая буква. При таких условиях время реакции для положительных ответов (когда вторая буква соответствует объявленной) сравнимо с ВР для случаев полного совпадения (в обычных условиях, т.е. при зри­тельном предъявлении обеих букв) при межстимульном интервале по­рядка. 1 си более. При интервале менее 1 с полное совпадение выяв­ляется испытуемым несколько быстрее. Эти результаты позволяют предполагать, что испытуемый использует вербальное предъявление для того, чтобы создать внутренний зрительный образ объявленной буквы (с помощью правил, описывающих соответствие между звуча­нием и видом букв). После появления второй буквы он сравнивает с ней этот созданный им внутренний образ. Если испытуемый распола­гает по меньшей мере одной секундой для построения этого внутрен­него образа, то этот образ сравним с тем, что имелось бы при зритель­ном предъявлении первой буквы. Если же времени слитком мало (меньше 1 с), получается образ «худшего качества», чем след. буквы, предъявленной зрительно. Как мы видим, испытуемый, вероятно, мо­жет создавать зрительное представление в соответствии с содержащи­мися в ДП правилами или может удерживать в памяти подобный же образ после фактического предъявления стимула. Это служит веским доводом в пользу того, что зрительный образ, сохраняющийся после исчезновения стимула, не является иконическим следом, поскольку такого рода образ может быть извлечен из ДП, я не только иолуче*-' непосредственно через органы чувств. <...>

¹ См.: Posner М.I.. Boies S.I..,Eichelman W.H., Taylor R.L. Retention of visual and name codes of single letters / / Journal of Experimental Psychology. 1969. Vol. 79. № 1. Pt. 2.

2 См. там же.

Сканирование памяти и зрительная КП

Свой основной эксперимент Стернберг¹ поставил с целью изучить, каким образом происходит извлечение информации из КП: воспринимается ли она целиком, сканируется или считывается? Может ли вся ин­ формация обследоваться одновременно - с помощью какого-то процес­ са параллельного сканирования? Или же сканирование производится последовательно, так что каждый элемент или структурная единица про­ читывается одна за другой? Для выяснения этого и других вопросов Стернберг разработал следующую задачу. Каждый испытуемый участво­ вал в ряде проб, и в каждой пробе ему сначала, предъявляли «стандарт­ ный набор», например, от одной до пяти цифр (примером набора из че­ тырех цифр может служить 2, 4, 7, 3). Число элементов в наборе было меньше объема КП, и испытуемого просили запомнить их. Затем ему предъявляли «контрольный стимул» — одну цифру, которая могла вхо­ дить или не входить в исходный набор. Испытуемый должен был отве­ тить «да», если контрольный стимул соответствовал одному из элемен­ тов стандартного набора, и «нет», если он не соответствовал, ни одному из них. Так же как и в экспериментах Познера, испытуемые могли вы­ полнять это задание с очень небольшим числом ошибок, поэтому изме­ ряемой переменной было время реакции (ВР). В данном случае ВР оп­ ределялось как промежуток времени между предъявлением контрольно­ го стимула и ответом испытуемого (обычно состоявшем н нажатии н.; кнопку, рис. 6, А).

Какого рода переработка информации происходит з этот короткий период? Задачу можно предположительно расчленить к а отдельные ком­поненты того же типа, что и в экспериментах Познера (рис. 6, Б). Мы исходим из того, что при появлении контрольного стимула в КП испы­туемого содержится стандартный набор элементов. Будем, считать, что последующая переработка состоит из трех этапов. Сначала испытуемый воспринимает и кодирует контрольный стимул — переводит его в какую-либо внутреннюю форму; затем он сравнивает этот стимул с элементами стандартного набора и, наконец, на основании этих сравнений дает от­вет. Суммарное время, затрачиваемое на все эти этапы, представляет собой ВР данного испытуемого.

Стернберга особенно интересовали изменения ВР, связанные с из­менением величины стандартного набора, т.е. числа элементов в этом наборе. Из таких изменений ВР можно кое-что заключить относительно процесса сравнения, производимого испытуемым на втором этапе выпол-

'' См.: Sternberg S. High-speed, scanning' in human memory // Science. 1966. Vo!. .153. P.652-864.

нения задачи. Что произойдет, если увеличить стандартный набор но одну цифру? Испытуемому придется произвести больше сравнений, так как он должен сравнивать контрольный стимул с каждым элементом стандарт­ного набора. Изменение ВР при добавлении одной цифры должно быть различным в зависимости от того, каким способом испытуемый выпол­няет задание; поэтому, выяснив, как изменяется ВР, мы сможем судить о том, как он перерабатывает предъявленную информацию.

Допустим, например, что у нас имеется простая гипотеза о пара:' „тельном процессе сравнения в КП — о том, что испытуемый обладает неограниченными возможностями переработки информации и может об­следовать сразу все, что содержится в КП, затрачивая на это не больше усилий, чем было бы нужно для просмотра лишь некоторой части содер­жимого КП. Эта гипотеза позволяет нам сделать определенные предска­зания относительно изменений ВР. В частности, мы можем ожидать, что добавление одной цифры к стандартному набору не окажет на ВР ника­кого влияния. Содержит ли память 2, 3 или 1 элемента — ВР для дан­ного задания варьировать не будет, так как испытуемый затрачивает на

сравнение нескольких элементов с контрольным стимулом не больше времени, чем на сравнение одного элемента.

Согласно другой возможной гипотезе, задача решается путем пос­ледовательного сканирования — испытуемый может сравнивать стимул одновременно лишь с одним из элементов стандартного набора. В этом случае каждый элемент, добавляемый к набору, будет удлинять время, необходимое для выполнения задачи. Соответственно будет увеличивать­ся ВР, причем степень этого увеличения будет зависеть от того, сколько времени требуется для сравнения еще одной цифры с контрольным сти­мулом. Следует ожидать, что при этом получится график, подобный пред­ставленному на рис. 7, Б.

Рассмотрим эту гипотезу последовательного сканирования более под­робно. Мы предположили, что процесс выполнения испытуемым задания состоит из трех этапов, каждый из которых занимает какую-то часть все­го затрачиваемого времени. Допустим, что испытуемый затрачивает с мил­лисекунд на то, чтобы закодировать контрольный стимул, с миллисекунд на сравнение одного элемента стандартного набора с этим стимулом и г миллисекунд на третий этап (дачу ответа). Если стандартный набор состоит только из одного элемента, испытуемый сможет выполнить задание за е^с—г миллисекунд — это и будет его ВР. Допустим теперь, что в стандарт­ном наборе 5 элементов и ни один из них не соответствует контрольном у стимулу. Испытуемый даст в этом случае отрицательный ответ, и его ВР составит е—с-^с—с—с- с^-r миллисекунд. В общем случае время, затрачивае­мое испытуемым на то, чтобы дать в аналогичной ситуации отрицательный ответ, будет равно е-н>:с~г, где s — число элементов в стандартном набо­ре. Если построить график зависимости ВР от s, получится прямая линия. Ее можно описать уравнением BP=(r--r)-r-(sxc). Таким образом, наклон этой линии будет равен с. Иными словами, если бы какой-нибудь испыту­емый выполнял это задание и мы построили бы. график зависимости его ВР при отрицательных ответах от величины стандартного набора, то получи­лась бы прямая линия. Наклон этой прямой теоретически будет соответ­ствовать тому времени (с), которое испытуемый затрачивает на одно срав­нение. ВР при s = 0 — это время, необходимое для того, чтобы закодиро­вать стимул (е) и дать ответ (г).

Читателю может показаться странным, что мы сосредоточили все внимание на отрицательных ответах. Это связано с тем, что отрицатель­ный ответ может быть дан лишь после того, как испытуемый сопоставит с контрольным стимулом все элементы стандартного набора; иначе как бы он мог выяснить, что контрольного стимула в этом наборе не было? В случае же положительных ответов картина осложняется, так как испы­туемый может прекратить сравнение, обнаружив соответствие одного из элементов стандартного набора контрольному элементу. Он не обязатель­но произведет все возможные сравнения. Это так называемая гипотеза «самоирекращения»; в ней предполагается, что испытуемый прекращает

Рис. 7. Эксперимент Стернберга со сканированием памяти¹: А — зависимость времени реакции от величины стандар­тного набора, ожидаемая в соответствии с гипотезой па­раллельного сканирования; Б — то же в соответствии с гипотезой последовательного сканирования; В — подлин­ные результаты, полученные в задаче со сканированием

сканирование, как только он найдет элемент, соответствующий конт­рольному стимулу. Можно выдвинуть и другое предположение, называе­мое гипотезой «полного просмотра». Согласно этой гипотезе, испытуемый независимо от того, обнаружил он соответствующий элемент или нет, «просматривает» на стадии сравнения весь стандартный набор. Он не

^! См.: Sternberg S. High-speed scanning in human memory .'/ Science. I960. Vol. 153. P.652-654.

216

прекращает сопоставление, а доводит его до конца. Эта последняя гипо­теза интуитивно кажется необоснованной, но тем не менее ее следует проверить.

Решающим критерием при выборе между гипотезами «самопрекра­щения» и «полного просмотра» служит угол наклона функции ВР {графи­ка зависимости ВР от величины стандартного набора) для положительных ответов. Когда испытуемый обнаруживает соответствие между конт­рольным стимулом и одним из элементов стандартного набора, в среднем это происходит после просмотра половины набора. В соответствии с гипо­тезой самопрекращения это означало бы, что в тех случаях, когда ответ положительный, испытуемый прекратит сканирование, дойдя (в среднем) до середины набора, а в случае отрицательного ответа будет доводить этот процесс до конца. Если испытуемый сам прекращает сканирование, то при положительном ответе он производит в среднем (s4-l)/2 сравнений. Его ВР при положительных ответах составит е+r+[(s+l)/2]xc. Если преобразовать эту формулу так, чтобы представить ВР как функцию s (при этом получим BP=(e+r+c/2)+[(c/2)s]), то окажется, что наклон графика для положитель­ных ответов вдвое меньше, чем для отрицательных (с/2 для положитель­ных и с — для отрицательных), В отличие от этого гипотеза полного про­смотра утверждает, что этап сравнения при положительных и отрицатель­ных ответах одинаков — в обоих случаях производятся все возможные сравнения — и поэтому такого различия в наклоне графика не должно быть (в обоих случаях наклоны будут равны с).

Теперь у нас имеются три гипотезы. Одна из них — это гипотеза параллельного сканирования, которая предсказывает, что зависимость ВР от s будет выражаться горизонтальной прямой как для положительных, так и для отрицательных ответов (рис. 7, А). Две другие гипотезы — это варианты гипотезы последовательного сканирования, согласно которой сравнения производятся по одному, а ВР возрастает с увеличением чис­ла элементов в стандартном наборе (рис. 7, Б). В одном из вариантов предполагается, что сканирование — процесс самопрекращающийся. В этом случае наклон графика для положительных ответов будет вдвое меньше, чем для отрицательных. Согласно другому варианту, сканиро­вание носит исчерпывающий характер и никакого различия между гра­фиками для положительных и отрицательных ответов быть не должно.

Для того чтобы установить, насколько обоснованны эти гипотезы, мы должны провести эксперимент. Нужно собрать данные о величине ВР для нескольких испытуемых, каждый из которых проделал по многу проб. Среди проб должны быть как положительные, так и отрицатель­ные, и проводиться они должны при нескольких различных размерах стандартного набора. Затем следует вывести среднее время реакции для проб каждого типа — положительных и отрицательных — и для каждо­го из стандартных наборов. После этого нужно построить графики зави­симости ВР от s. Именно это проделал Стернберг и полученные резуль-

217

таты представлены на рис 7, В. Из всего сказанного выше следует, что его данные говорят в пользу гипотезы последовательного исчерпывающего с к а н и р о в ан и я.

То обстоятельство, что результаты Стеонберга подтверждают эту гипотезу, представляет особый интерес, поскольку, как мы заметили, гипотеза полного просмотра противоречит нашим интуитивным ожида­ниям. Напомним, что, согласно этой гипотезе, испытуемый, независимо от того, обнаружил ли он соответствие одного из элементов стандартного набора контрольному стимулу или нет, всегда сравнивает с этим стиму­лом все элементы стандартного набора. Он не прекращает сравнений, если обнаружит соответствие. А это, казалось бы, означает, что в случае по­ложительного ответа, т.е. при нахождении соответствия, испытуемый производит много ненужных сравнений.

Тем не менее исчерпывающему сканированию можно найти объяс­нение. Для этого прежде всего разделим происходящий при сканирова­нии процесс сравнения на два компонента. Один из них — это акт срав­нения как таковой, другой — принятие решения относительно результа­тов сравнения. Если при сравнении обнаружилось соответствие между одним из элементов стандартного набора и контрольным стимулом, то решение будет положительным, ведущим к положительному ответу. В противном случае ответ будет отрицательным.

Посмотрим теперь, что произойдет, если время, которым распола­гает испытуемый для сравнения контрольного стимула с элементами стандартного набора, будет очень коротким, а время, в течение которого он должен решить, привело ли это сравнение к положительному резуль­тату, — относительно более долгим. В случае самопрекращающегося про­цесса его продвижение по стандартному набору можно было бы предста­вить следующим образом: сравни, решай, сравни, решай и т.д. до тех пор. пока не будет обнаружено соответствие (принято решение «да») или пока не будет исчерпан стандартный набор. Исчерпывающий же процесс бу­дет иметь вид: сравни, сравни, сравни и т.д., а затем — когда стандарт­ный набор будет исчерпан — решай. Если принятие решения занимает намного больше времени, чем сравнение, то нетрудно понять, что исчер­пывающее сканирование может оказаться более выгодным: оно требует только однократного принятия решения. Таким образом, исчерпывающее сканирование будет более эффективным в том случае, если испытуемый может производить сравнения очень быстро — так быстро, что ему было бы трудно останавливаться для того, чтобы принимать решения. Вместо этого испытуемый «проносится пулей» по всему набору и только после этого принимает решение и дает ответ.

Если такое объяснение исчерпывающего сканирования верно, то сравнение должно занимать очень мало времени. Это можно проверить по данным о ВР, вычислив наклон графика зависимости ВР от величины стандартного набора; теоретически этот наклон соответствует времени,

218

которое нужно затратить на сравнение контрольного стимула с одним эле­ментом стандартного набора. Подсчет показывает, что фактические данные подтверждают предположение об очень быстром сравнении. Из данных, представленных на рис. 7, В, можно заключить, что наша переменная с, определяющая наклон графика ВР для отрицательных ответов, равна при­мерно 35 мс (0,035 с). Отсюда следует, что испытуемый затрачивает 0,035 с на сравнение контрольного стимула с одним элементом стандартного набо­ра. Из этого нетрудно вычислить, что испытуемый может произвести око­ло 30 таких сравнений за одну секунду. Удивительно быстро!

Это открытие возвращает нас к основной теме <..,>. Выведенная ско­рость сопоставления позволяет думать, что сравнения производятся не на основе словесных меток, представленных в КП акустически. Стернберг¹ мог утверждать это, исходя из того, что он знал (и что известно также и нам) об относительно малой скорости внутренней речи. Измерения этой скорости, так же как и скорости внешней речи, дают основания предпола­гать, что испытуемый может акустически повторять всего лишь около шести элементов в секунду. Если бы в задаче Стернберга сравнения произ­водились на основе акустических кодов (и стимулы внутренне «проговари­вались»), то нельзя было бы ожидать более шести сопоставлений в секун­ду. При этом наклон графика ВР соответствовал бы примерно 170 мс, тог­да как фактически наблюдаемый наклон соответствует 35 мс. Поэтому сопоставления вряд ли могут быть акустическими.

В связи с этим Стернберг² высказал предположение, что сравнивают­ся не акустические, а зрительные коды и что сравнения на зрительной ос­нове производятся быстрее, чем вербальные сопоставления. (Здесь следует отметить, что это, казалось бы, противоречит нашему прежнему предполо­жению о том, что зрительное повторение производится медленнее, чем вер­бальное. Однако при вербальном повторении буквы извлекались из ДП, при зрительном же повторении они, очевидно, уже содержатся в КП к на­чалу процесса сканирования и наклон графика отражает только время. затрачиваемое на сравнения.) Как мы увидим, получен ряд данных, под­тверждающих мысль о том, что при выполнении задачи Стернберга проис­ходит переработка зрительных представлений.

Для того чтобы проверить предположение о том, что при сканиро­вании памяти используются зрительные коды, Стернберг'⁵ предъявлял контрольный стимул то в частично замаскированной, то в «нормальной» форме. Для маскировки на контрольный стимул накладывали узор в виде шахматной доски. При построении графика зависимости ВР от величи-

¹ См.: Sternberg S. High-speed scanning in human memory // Science. 1906. Vol. 153. P. 652-654.

³ См.: Sternberg S. Two operations in character recognition: Some evidence from RT measurement // Perception and Psychophysics. 1967. Vol. 2. P. 45- 53.

³ См. там ж о.

219

ны стандартного набора оказалось, что точка пересечения этой функции с осью ординат для замаскированного стимула находится выше, чем для нормального. Это можно объяснить тем, что восприятие и кодирование стимула, замаскированного шахматным рисунком, занимает больше вре­мени (возрастает компонента е суммарного ВР). Однако более существен­но то, что при этом возрастал также наклон графика (который, как мы считаем, соответствует времени, затрачиваемому на сравнение). После­дний эффект был, правда, выражен слабо, и у хорошо натренированных испытуемых не было различия в наклоне графика при двух вариантах стимула.

Стернберг интерпретировал эти результаты следующим образом. По­скольку частичная маскировка контрольного стимула оказывала некоторое влияние на наклон графика, можно думать, что для сравнения использу­ется зрительный код: ведь если бы стимул перекодировался в вербальную форму (т.е. если бы испытуемый воспринимал стимул, называл его, а за­тем сравнивал данное название с элементами стандартного набора), то мас­кировка стимула могла бы затруднить его восприятие и называние, но не сказалась бы на использовании этого названия в последующих сравнени­ях. Таким образом, время сравнения не должно было измениться, а пото­му не изменился бы и наклон графика. Факт изменения наклона говорит о том, что сравнивались не названия, а зрительные образы. Однако у хо­рошо натренированных испытуемых наклон графика изменялся очень мало. Это указывает на то, что для сравнения использовались не первич­ные сенсорные образы. Маскировка контрольного стимула приводила к резкому искажению сенсорного образа, и его использование для сравнения сильно увеличивало бы время сравнения. А между тем наклон графика, отражающий это время, изменялся незначительно; значит, со стандартным набором сравнивался, видимо, не сенсорный образ. Короче говоря, можно думать, что код стимула, используемый в задаче Стернберга, является зри­тельным, но не сенсорным, т.е. — по принятой нами терминологии — это зрительный код кратковременной памяти.

А. Баддели СТРУКТУРА РАБОЧЕЙ ПАМЯТИ¹

Выполнение многих сложных заданий требует сохранения информа­ции во временном хранилище вплоть до их завершения. Для этого исполь­зуется система, получившая название рабочей памяти. Приводятся дан­ные, говорящие о необходимости теоретического различения систем па­мяти и описание одной из моделей рабочей памяти, состоящей из трех основных подсистем. Эта модель выдержала проверку временем и дока­зала свою применимость, а в настоящее время подтверждается элект­рофизиологическими показателями, результатами позитронно-эмиссион-ной томографии и современных нейроанатомических исследований.

Понятие рабочей памяти представляет собой модификацию и рас­ширение более раннего понятия когнитивной психологии — кратковре­менной памяти т.е. временного хранилища ограниченной емкости, опи­санного типичным образом в модели Аткинсона и Щифрина². Понятие рабочей памяти отличается от понятия кратковременной памяти в двух положениях: 1) предполагается, что рабочая память представляет собой не единый модуль, а несколько подсистем и 2) специально подчеркива­ется функциональная связь рабочей памяти с другими познавательными процессами, такими, как научение, умозаключение и понимание.

К сожалению, ситуация осложняется тем фактом, что термин «ра­бочая память» независимо применялся и в двух других областях иссле­дований. Первое его употребление восходит к исследованиям научения, когда крысы помещались в разветвленный лабиринт, где они в поисках пищи обегали каждую ветвь лишь один раз, запоминая и не возвраща-

¹ Baddeley A. The fractionation of working memory // Proceedings of the National Academy of Sciences of the USA. 1996. Vol. 93. P. 13468-13472. (Перевод Р.СШилко.)

² См.: Atkinson R.C., Shiffrin R.M. // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory. Vol. 2 / K.W.Spence, -J.T.Spence (Eds.). N.Y.: Academic Press. 1968. P. 89-195. На русском языке см.: Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения. М.: Прогресс, 1980. С. 53-203. {Примечание редакторов-составителей.}

221

ясь туда снова, так как в противном случае им не давали пищи до следующей обычно спустя сутки, попытки¹ . Хотя это и имеет некоторое сход­ство с термином «рабочая память», как он применяется к человеку, в действительности выполнение подобного задания человеком скорее зави­село бы от долговременной, а не от рабочей памяти.

Второй областью употребления термина является сфера компьютер­ного моделирования, разработанная Ньюэллом и Саймоном, где термином «рабочая память» обозначается компонент, хранящий то, что они назы­вают системами продуцирования (production systems), важными состав­ляющими модели². Однако они поясняют, что в предлагаемой ими моде­ли блок рабочей памяти не имеет непосредственной связи с соответству­ющей частью памяти человека.

В экспериментальной психологии и в данной работе словосочетание «рабочая память» применяется для обозначения системы ограниченной емкости — интегрирующей части системы человеческой памяти, пред­назначенной для хранения и переработки информации. Эта интерпрета­ция успешно применяется в различных областях, при изучении групп здоровых и больных испытуемых³. Ниже она будет рассмотрена более подробно.

Сколько видов памяти?

О возможном существовании двух видов памяти — кратковременной и долговременной — говорил Хебб⁴. Его предположение оставалось незаме­ченным до тех пор, пока в конце 50-х гг. Браун в Англии и Питерсоны в Индиане не показали, что даже небольшое количество материала, напри­мер, три согласные буквы, уже через несколько секунд может быть забы­то, если испытуемый не будет удерживать их путем активного повторе­ния5. В том и другом исследовании утверждалось существование системы кратковременной памяти, в которой в течение нескольких секунд проис­ходит спонтанное угасание следов памяти, и предполагалось, что эта сис­тема ограничена по емкости в противоположность долговременной памяти,

¹ См.: Olton D.S. Mazes, Maps, and Memory // AmericBn Psychologist. 5 979. Vol. 34. P. 583-596.

² См.: Sewell A.. Simon H.A. Human Problem Solving. Engicwood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1972.

³ См.: Baddvlry A.D. Working Memory. Oxford: Oxford Univ. Press, 1986.

⁴ См.: H'-bb D.O. Organization of Behavior. N.Y.: Wiley. 1949.

⁵ См.: Brown JA. Some tests of the decay theory of immediate memory // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1958. Vol. 10. P, 12-21; Peterson L.R., Peterson M.J. Short-term retention of individual items // Journal of Experimental Psychology. 1959. Vol. 58. P. 193-198.

Обладающей огромной емкостью и прочностью. Поскольку это открытие не укладывалось в ортодоксальные воззрения того времени¹, в 60-е гг. развернулось интенсивное экспериментальное исследование. В итоге были полу­чены доказательства в пользу существования двойственной системы памя­ти: было предложено множество разных моделей, наибольшее признание среди которых получила модель Аткинсона и Шифрина². Согласно этой модели, информация из окружающего мира проходит через систему сен­сорной памяти, выполняющей ключевую роль в процессе восприятия, и лишь затем попадает в кратковременную, или рабочую, память. Здесь рас­положено «бутылочное горлышко» с ограниченной пропускной способнос­тью, необходимое как для записи новой информации в долговременную память, так и для ее обработки и извлечения.

Теория двойственной памяти опирается на множество данных. Наи­более влиятельные среди них получены из трех источников: 1) двухкомпонентные задания³, 2) различное кодирование; 3) результаты нейрофи­зиологических исследований.

Двухкомпонентные задания. Некоторые задания выявляют нали­чие двух совершенно различных мнемических процессов, предположи­тельно связанных с разными видами памяти - кратковременной и дол­говременной. Наиболее типичное из них известно как задача на свобод­ное воспроизведение: испытуемому предъявляют ряд не связанных между собой слов и просят сразу же после предъявления воспроизвести в любом порядке как можно больше слов. При таких условиях несколь­ко последних предъявленных слов воспроизводятся лучше — феномен, известный как эффект недавности. Но если воспроизведение отсрочить на период 5—10 секунд, в течение которого у испытуемого не будет воз­можности повторять предъявленные элементы, то эффект недавности ис­чезает, тогда как на воспроизведение остальных элементов ряда такая задержка почти или никак не влияет. Это говорит о том, что последние элементы могут находиться в кратковременном хранилище, а остальные в более устойчивом долговременном хранилище⁴.

Различное кодирование. Второй известной методикой, применяемой при изучении кратковременной, или рабочей, памяти, является непосред-

¹ См.: Meltun A.W. Implications of short-term memory for a general theory of memory Journal of Verba! Learning and Verbal Behavior. 1963. Vol. 2. P. 1 -21.

² См.: Atkinson R.C., Shiffrin R.M. Human memory: A proposed system and its control processes // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory. . K.W.Spence, J.T.Spence (Eds.). N.Y.: Academic Press, 1968. Vol. 2. P. 89 -195. (В перево­де на русский см.: Аткинсон Р. Человеческая намять и процесс обучения. М.: Прогресс, 1980. С. 53-203. (Примечание редакторов-составителей.)

³ Двухкомсонентньге задания (two-component. tanks) - задания, в которых раздельно проявляются два вида памяти - кратковременная и долговременная. (Примечание переводчика.)

⁴ См.: Glanzer M., Cunitz A.R. Two storage mechanisms ii free recall //Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1966. Vol. 5. P. 351 - 360.

223

ственное последовательное воспроизведение или задание на ооъем памяти, когда испытуемому предъявляется ряд элементов, таких? как цифры, со­ставляющие номер телефона, с требованием воспроизвести их в соответ­ствующем порядке. С увеличением длины ряда вероятность правильного воспроизведения снижается. Максимальная длина ряда, который испыту­емый может воспроизвести безошибочно, считается объемом памяти. Кон­рад обнаружил, что при воспроизведении испытуемыми последовательно­стей согласных букв ошибки похожи на действительные элементы по зву­чанию (например, вместо «б» воспроизводилась «в») даже в условиях зрительного предъявления¹.

Еще одним подтверждением существования звукового или фоноло­гического кодирования является факт большей подверженности ошибкам воспроизведения последовательностей созвучных элементов по сравнению с воспроизведением различных по звучанию элементов. То есть испытуе­мые, которым предлагалась последовательность man, cat, тар, can, mat, воспроизводили ее правильно только примерно в 20 % случаев по срав­нению с воспроизведением примерно в 80 % случаев разнородной после­довательности, такой как pet, day, cow, pen, sup. С другой стороны, сход­ство значений слов последовательности, например, большой, огромный, крупный, широкий, высокий, оказывало на выполнение незначительное влияние или даже не оказывало совсем². Когда же условия выполнения были изменены путем увеличения длины последовательности до 10 эле­ментов и подбором отсрочки воспроизведения таким образом, чтобы по­требовалось использование долговременной памяти, то изменились и ре­зультаты: сходство значений стало определяющим, а звуковое сходство перестало влиять на воспроизведение³. В свете этих данных становится очевидным, что в кратковременной памяти используется акустическое ко­дирование, тогда как долговременная память наиболее эффективна, если новый материал записывается в виде значений.

Результаты нейрофизиологических исследований. Известно, что у больных с глубокими амнестическими нарушениями, неспособных сохра­нять новую информацию в долговременной памяти, может быть нормаль­ный объем памяти'¹. Это говорит о сохранности их кратковременной па-

¹ См,: Conrad R. Serial order intrusions in immediate, memory // British Journal of Psychology. I960. Vol. 51. P. 45-48.

² См.: Baddeley A.D. Short-term memory for word sequences as a function of acoustic, semantic, and formal similarity // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1966. Vol. 18. P. 362-365.

³ См.: Baddeley A.D. The influence of acoustic and semantic similarity on long-term memory for word sequences // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1966. Vol. 18. P. 302-309.

⁴ См.: Milner B, Amnesia following operation on the temporal lobes // Amnesia / C.W.M.Whitty, O.L.Zangwill (Eds). L.: Butterworth. 1966. P. 109-133; Zangwill O.L. // British Journal of Psychology. 1946. Vol. 37. P. 8-19.

224

мяти. Дополнительные подтверждения этого были получены Баддели и Уоррингтоном¹. Кроме того, у больных с амнезией они обнаружили нор­мальный эффект недавности в задаче на свободное припоминание и обыч­ное выполнение задания Питерсонов на забывание в кратковременной памяти. Это говорило о том, что за исключением амнезии, интеллект этих больных не нарушен. Шаллис и Уоррингтон представили противополож­ные данные, полученные на группе больных с характерными поврежде­ниями периеильвиальной (perisylvian) области левого полушария². Такие больные крайне плохо выполняют задание на вербальный объем памяти, эффект недавности у них практически отсутствует, и тем не менее обна­руживают вполне сохранную долговременную память. Все это убедитель­но говорит в пользу разделения систем кратковременной и долговремен­ной памяти.

На первый взгляд, эти результаты служат веским доказательством существования системы памяти, описываемой, например, в модели Аткинсона и Шифрина, в которой система кратковременного хранения уп­равляет входом и выходом долговременной памяти³. Но более подробный анализ выявляет важную проблему. Если кратковременная память явля­ется важным связующим звеном в цепи познания и научения, то боль­ные с нарушением этой системы должны испытывать трудности при дол­госрочном приобретении опыта и его извлечении, не говоря уже о мно­гих других задачах, таких как понимание и умозаключение, которые предположительно также зависят от системы кратковременной, или ра­бочей, памяти. Однако такие больные не только способны хорошо выпол­нять задания на долговременное запоминание, но и не испытывают существенных затруднений в своей повседневной жизни. Один такой больной был очень успешным секретарем, а другой управлял целым ма­газином и обеспечивал семью. К тому же, предположения Аткинсона и Шифрина относительно процесса, посредством которого информация пе­редается из кратковременной памяти в долговременную, подвергались жесткой критике и в начале 70-х гг., интерес к кратковременной памя­ти стал ослабевать.

¹ См.: Baddeley A.D., Warrington E.K. Amnesia and the distinction between long-and short-term memory // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1970. Vol. 9. P.176-189.

² См.: Shallice Т., Warrington E.K. Independent functioning of verbal memory stores: A neuropsychological study // Quarterly -Journal of Experimental Psychology. 1970. Vol. 22. P. 261-273.

³ См.: Atkinson R.C., Skiffrin R.M. Human memory: A proposed system and its control processes // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory / K.W.Spenee, J.T.Spence (Eds.). N.Y.: Academic Press, 1968. Vol. 2. P. 89-195. На русском языке см.: Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения. М.: Прогресс, 1980. С. 53-203. (Примечаниередакторов-составителей.)

⁴ См., напр.: Craik P.I.M., Waikins M.J. The roie of rehearsal m short-term memory /,' Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12. P. 599-607.

Рабочая память

В попытке разрешить эту парадоксальную ситуацию Ваддеди и Хитч разработали методику', посредством которой гипотетическая сис­тема кратковременной памяти изучалась при продолжительном повторе­нии испытуемым последовательности цифр во время выполнения, напри­мер. задании на умозаключение, предпологающее участие кратковременной памяти. Длина цифрового ряда варьироваласьот одной до восьми цифр, т.е. до величины чуть выше объема памяти большинства испытуемых. Предполагалось, что чем длиннее этот ряд, тем больше будут за­действованы ресурсы мкемпчеекой системы и том меньше останется ре­сурсов для выполнения других заданий, например на умозаключение, понимание и научение и как следствие эти задания должны выполнять­ся вое хуже и хуже. Результаты оказались довольно неожиданными. Хотя с увеличением длины цифрового ряда происходило уменьшение скорости выполнения дополнительного задания, продуктивность остава­лась на достаточно высоком уровне. Более того, снижение скорости не имело решающего значения даже при максимальной длине ряда, что подтверждало частичное функциональное совпадение системы, ответ­ственной за удержание цифр, и общей системы кратковременной памя­ти, но говорило против их полной идентичности.

На этом основании и других подобных результатах. Баддели и Хитч предложили заменить эту концепцию единой системы [кратковре­менной памяти. — Ред.-сост.] на концепцию тройственной системы. Та­кая. система состоит из наводчика внимания или центрального исполни­теля, поддерживаемого двумя вспомогательными подчиненными систе­мами: зрительно-пространственным оператором, который сохраняет и управляет зрительными образами, и фонологической или артикуляцион­ной петли, которая выполняет аналогичную функцию применительно к вербальной информации-. Предполагается, что непосредственное вос­произведение последовательности цифр зависит главным образом от последней подсистемы [т.е. фонологической петли. — Ред.-сост.], она-то и повреждена у больных с нарушением кратковременного запоминания. Б клинических исследованиях и экспериментах с дополнительной на­грузкой существенное ухудшение общей продуктивности не наблюдает­ся, потому что деятельность может поддерживаться центральным испол-

226

нителем и зрительно-пространственным оператором. Даже в незавер­шенном виде эта простая тройственная модель весьма успешно объясня­ет широкий круг экспериментальных данных и служит хорошей основой для нейропсихологических исследований. Рассмотрим каждую из трех подсистем отдельно.

Фонологическая петля

Это самый простой и понятный из трех компонентов. Предполага­ется, что он содержит систему временного хранилища, где звуковая или вербальная информация может удерживаться в виде следов памяти, ко­торые спонтанно угасают через 2—3 с, если не обновляются повторени­ем. Система повторения включает в себя беззвучную артикуляцию, вос­станавливающую следы памяти, благодаря которой небольшое количе­ство поступившей информации может быть удержано сколь угодно долго путем непрерывного повторения. Но если количество удерживаемых эле­ментов возрастает до определенной величины, первый элемент угасает в памяти еще до обработки последнего элемента. Таким образом на объем памяти накладывается ограничение. Ряды сходных по звучанию элемен­тов, например, состоящие из букв «б», «в», «г», «д», «п» воспроизводят­ся хуже, потому что не имеют достаточных признаков различения эле­ментов по звучанию, что и делает их более подверженными забыванию. Процесс внутреннего повторения проявляется в эффекте длины слова, который заключается в том, что воспроизвести последовательность из пяти длинных слов, например, «возможность», «туберкулез», «спаса­тель», «холодильник», «университет» гораздо труднее, чем последова­тельность из пяти односложных слов. Предполагается, что процессы повторения и воспроизведения происходят в масштабе реального време­ни; длинные слова проговариваются дольше и, как следствие, на угаса­ние следов памяти отводится больше времени.

Подытожить указанные закономерные отношения проще всего, если заметить, что испытуемые могут запомнить столько слов, сколько могут произнести в течение 2 с — короткие слова или быстрое проговаривание увеличивают объем памяти. Интересно, что нет необходимости в том, что­бы процесс повторения был явно выражен. Даже больные, утратившие способность проговаривания в результате повреждения периферийных зон мозга, тем не менее обнаруживают все признаки внутреннего повторения, и в том числе эффект длины слова¹. Несмотря на дискуссии о том, явля­ется ли эффект длины слова следствием скорости повторения или ско-

¹ См.: Baddeleii A.D., Wilson В. Phonological coding and short-term memory in patients without speech // Journal of Memory and Language. 1985. Vol. 24. P. 490-502.

227

рости ответа¹, и каков действительный механизм повторения в раннем детстве², можно считать, что общие феномены, связанные с фонологичес­кой петлей, хорошо установлены. Кроме того, развитие методов позитрон-но-эмиссионной томографии позволило идентифицировать некоторые компоненты петли с определенными анатомическими структурам; фоно­логическое хранилище, по-видимому, зависит от перисильвиальной обла­сти, а система артикуляторного повторения отражает работу поля Брока³.

Несмотря на то, что двухкомпонентная модель фонологической. петли хорошо объясняет доступные данные, ее функциональная роль и причины именно такого развития остаются неясными. В связи с этим предпринимались попытки исследовать понимание языка при восприя­тии речи у больных со специфическими недостатками петли повторения. В результате было установлено наличие трудностей восприятия опреде­ленных сложных синтаксических форм, но предположение о главной роли петли повторения в процессе понимания не подтвердилось⁴ — вы­вод, согласующийся с выше отмеченной способностью таких больных действовать в повседневной жизни без существенных проблем.

Баддели, Папаньо и Валлар⁵ выдвинули и проверили другую гипо­тезу. Авторы предположили, что фонологическая петля необходима для фонологического научения языку, особенно при усвоении языка детьми. и меньшее значение имеет для взрослых, если они не учат новый язык. Эта гипотеза проверялась посредством обучения больной с явным дефек­том чисто фонологической памяти сериям слов из незнакомого ей русско­го языка. Хотя больная не обнаружила снижения способности ассоциа­ции уже знакомых слов, слова русского языка она запоминала чрезвы­чайно плохо. Последующие исследования показали, что способность слышать и повторять незнакомое слово является отличным прогностичес­ким показателем способности расширения словаря у детей, овладевающих как первым родным языком⁶, так и вторым⁷. Поэтому вполне вероятно,

¹ См.: Cowan N.. Day L., Suults J.S. et al. The role of verbal output time in the effects of word length on immediate memory // Journal of Language and Memory. 1992. Vol. 31. P. 1-17.

² См.: Gathercole S.E., Hitch G. // Theories of Memory /' A.P. Collins, S.E. Gathercole. M.A.Conway, P.E.Morris (Eds.). Sussex, U.K: Lawrence Erlbaum. 1993. P. .189-210.

³ См.: Paulesu E., Frith C.D., Frackowiak R.S.J. // Nature (London). 1993. Vol. .362. P. 342-345; Jonidcs J., Smith E.E., Koeppe RA. Et. al. // Nature (London). 1993. Vol. 363. P. 623-625.

⁴ См.: Vallar G., Shallice T. (Eds.). Neuropsychological Impairments of Sbort-T^rm Memory-Cambridge, U.K.: Cambridge Univ. Press, 1990.

⁵ См.: Baddi'ley A.D., Papagno C, Vallar G. When long-term learning depend- on short- term storage / Journal of .Memory and Language. 1988. Vol. 27. P. 586-595.

6 См.: Gathfrcnlr S., Baddelci/ A.D. Development of vocabulary :n chiklron and short-tern; phonological memory / Journal of Memory and Language. 1989. Vol. 28. P. 200 -213.

⁷ См.: Si'rr.icc E. Phonology, working memory and foTign language learning . O-'a'-t«r'y Journal of Expo-mental Psychology. 1992. Vol. 45A. ?. 21 50.

228

что фонологическая петля развивалась как важнейший компонент системы усвоении языка¹.

Зрительно-пространственный оператор

В том, что существует зрительно-пространственный аналог фонологической петли, нет никаких сомнений. Но изучать его труднее, отчасти потому, что он более сложный, Напиимер, возможно, что зрительная информация и информация о пространстве перерабатываются резными. хотя и тесно взаимодействующими компонентами этой подсистемы, Кро­ме того, не исключено, что использование зрительных образов происходит реже и поэтому менее автоматизировано, чем процесс фонологичес­кого кодирования вербальной информации. Как следствие, задания, вы­полняющиеся с помощью зритольно-пространственного оператора, будут предъявлять, как правило, большие требования к центральному исполнителю.

В первых экспериментах со зрительно-пространственным оператором применялась методика, в которой необходимо было запомнить и не­медленно воспроизвести серии предложений. Причем для кодировании этих предложений испытуемых просили использовать зрительно-пространственное воображение. Испытуемому предъявили матрицу 4x4. где одна из ячеек обозначилась как исходная. Затем на слух предъявлалась серия предложений, например, такая: «В исходной ячейке поместить единицу», «В следующей ячейке справа поместить двойку», «в следующей ячейке справа поместить тройку». «В следующей ячейке снизу по­местить четверку», «В следующей ячейке справа поместить пятерку» и т.д. Для кодирования предложений испытуемые всегда использовали зрительный образ в виде пути по матрице, и обычно им удавалось воспроизвести последовательность из восьми предложений. Когда пространственные прилагательные заменили на непространственные, такие как «хороший.», «плохой», «слабый» и «сильный», воображение устранялось. Вероятно, что в этих условиях испытуемые могли использовать вербаль­ное повторение и им удавалось воспроизвести только около шести пред­ложений. Если испытуемые выполняли эти задания одновременно с за­данием слежения, подобным управлению автомобилем на извилистой

229

дороге, то выполнение задания на воображение существенно ухудшалось, тогда как в условии повторения продуктивность оставалась на прежнем уровне. Это говорит о том, что воображение и слежение зависят от общей зрительно-пространственной системы.¹ При последующем изучении эффекты зрительной и пространственной интерференции были разведены. В одном условии испытуемые отслеживали перемещение подвпжного источника звука без участия зрения - задание на пространственную, но не зрительную ориентировку, — тогда как в другом условии они оце­нивали яркость большого экрана — задание со зрительным материалом, но практически без опоры на пространство. В условии пространственной ориентировки выполнение задания на запоминание с использованием воображения ухудшалось гораздо больше. Однако дальнейшее исследова­ние показало, что хотя это задание в основном пространственное, другие задания могут быть в большей степени зрительными².

О том, что использование зрительного воображения может усилить вербальную память, знали уже в древности. Так, античные ораторы неред­ко запоминали свои речи, воображая символическое представление каждой части (например, початок кукурузы для запоминания цены пищи) и рас­полагая их в разных местах ранее запомненного здания. Такое зрительное кодирование усиливает память, но может интерферировать с другой, одно­временной зрительной активностью — в случае предъявления испыту­емому рисунков или цветных пятен, которые ему разрешают игнориро­вать,³ — или, как было обнаружено недавно, когда испытуемому просто предъявляют непрерывно меняющийся паттерн зрительного шума.⁴ Зри­тельный шум не влияет на запоминание материала, зависящее от механи­ческой вербальной памяти. Но он будет мешать, если одновременно предъявляется речь или паттерн флуктуирующих звуков, которые влияют на запоминание, опирающееся на фонологическую петлю, так как влияет на запоминание, основанное на зрительном воображении.

Данные в пользу разведения зрительной и пространственной состав­ляющих оператора получены и в нейропсихологических исследованиях. Описаны пациенты с нарушением пространственного воображения, необ­ходимого, например, для мысленного вращения образов или представления заданных в пространстве точек и траекторий движения, которые, тем не менее, могут использовать воображение для определения формы или

¹См.: Baddeley A.D.., Grant .S., Wight Е.. Thomson N. Imagery and visual working memory // Attension and Performance V // P.M.A. Rabbitt, S. Domic (Eds.). L.: Academic Press, 1973. P. 205-217.

² См.: Login R.H. Visuo-spatial processes in working memory // Quarterly Journal cc Experimental Psychology. 1986. Vol. 38A. P. 229-247.

³См. там же,

⁴ См.: Quinn J., McConnell J. Irrelevant pictures h\ visual working memory // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1906. Vol. 4A. P. 200-215.

цвета знакомых предметов, например, для описания формы ушей таксы. Есть и другие пациенты с обратной картиной нарушений, у которых ухудшение пространственной ориентировки связано с поражением темен­ных долей мозга, а ухудшение зрения обычно связано с поражением за­тылочных долей². Недавно, исследования, проведенные с помощью позитронно-эмиссионной томографии, обнаружили по меньшей мере четыре зоны мозга, которые могут участвовать в работе зрительно-пространствен­ного оператора, — в затылочной, теменной и лобной долях¹⁸. Наконец, запись клеточной активности головного мозга приматов позволила точно установить зоны, участвующие во временном хранении зрительной ин­формации, предоставив данные, которые в целом согласуются с общей моделью рабочей памяти и вместе с тем описывают значительно больше анатомических деталей⁴.

Изучение нейропсихологической основы зрительно-пространствен­ного оператора стремительно продвигается, возможно даже быстрее, чем в случае с фонологической петлей: перечень доступных физиологических методик значительно сужается, так как у животных, по-видимому, от­сутствует вербальное кодирование. Однако на психологическом уровне мы понимаем еще меньше; например, у нас нет четкого определения процес­са повторения, посредством которого в операторе удерживается зритель­ная информация. Кроме того, можно рассуждать о вероятных и необхо­димых функциях зрительно-пространственного оператора, но для того, чтобы выяснить его роль в повседневной жизни и эволюционную значи­мость, пока еще проведена сравнительно небольшая работа. Сравнитель­но небольшой прогресс в изучении оператора отчасти объясняется тем, что мы не располагаем четкими поведенческими методиками выделения его компонентов. Многообещающей в этом смысле является вышеописан­ная методика зрительного шума Квинна и Макконнелла⁵, которая может ускорить разработку более совершенных интерференционных методик.

¹ См.: Farah M.J., Hammond К.М., Levine D.N., Calvanio R. Visual and spatial mental imagery; Dissociable systems of representation // Cognitive Psychology. 1988. Vol. 20. P. 439- 462.

² См.: Farah M.J. Is visual imagery really visual? Overlooked evidence from neuro­ psychology // Psychological Review. 1988. Vol. 95. P. 307-317; Hartley JJl.. Young AW.. Pearson NA. Impairment of visuo-spatial sketchpad. // Quarterly .Journal of Experimental Psychology. 1991. Vol. 43A. P. 101-126.

³ См.: Jonides J., Smith E.E., Koeppe RA„ Awh E., Minoshima S., Mlntun MA. Spatial working memory in humans as revealed bv PET ,// Nature (London). 1993. Vol. 363. P. 623- 625.

⁴ См. обзор: Goldman-Rakic P.S. Regional and cellular fractionation of working memory /./ Proceedings of the National Academy of Sciences of the USA. 1996. Vol. 93. P. 13473- 13480.

⁵ См.: Quinn J.. McConnell J. Irrelevant pictures in visual working memory /,' QtiarteJy Journal of Experimental Psychology. 1996. Vol. 4A. P. 200-215.

Наконец» нередко оказывается так, что требующие участия оператора за­дания, такие как использование образных мнемотехник, в значительной степени опираются на работу центрального исполнителя, который, как мы увидим ниже, более сложен и менее изучен, чем оператор.

^{Центральный исполнитель}

Предполагается, что центральный исполнитель отвечает за внима­тельное управление рабочей памятью. Первоначально это понятие исполь­зовалось главным образом для обозначения командного воздействия (holding operation), позволяющего изучать более простые проблемы, свя­занные с функционированием подчиненных систем [фонологической пет­ли и зрительно-пространственного оператора. — Ред.-сост.], и в то же вре­мя оно предъявляло требования к дополнительному исследованию тех сложных процессов, которые несомненно включены в управление памя­тью. Развитие этого понятия началось тогда, когда Баддели¹ связал его мо­делью системы внимательного надзора, разработанной Норманом и Шал-лисом для объяснения ошибочных действий и сложных сочетаний симпто­мов, наблюдаемых у пациентов с поражениями лобных долей". Баддели согласился с тем, что центральный исполнитель в значительной степени зависит от функционирования лобных долей мозга. Однако для него ана­томическое определение центрального исполнителя не было главной це­лью. Баддели хотел сначала исследовать его функции и только затем по­ставить вопрос о его анатомическом субстрате. Обширные и сложные лоб­ные доли несомненно вовлекают не только процессы исполнительного управления, но и другие процессы. В то же время возможно, что исполни­тельные процессы являются средствами управления в различных отделах мозга и следовательно могут быть нарушены в пунктах вне лобных долей. По этой причине Баддели и Уилсон ввели термин «синдром неисполнения» (dysexecutive syndrome)³ для обозначения тех нейропсихологичееких слу­чаев с расстройством исполнительных функций, которые ранее зачастую относили к больным с «лобным синдромом»'¹.

¹ См.: Baddele.y A.D. Working Memory. Oxford: Oxford Univ. Press, 1986.

² См.: Xorman DA., Shall ice T. Attention to Actio:;: Willed and Automatic C.^r>".:r'y. о'' Behavior. CHIP Report 99. San Diego. La Joil?. CA: Utiive-sity o>' ГчЧГп-...in., "! 9«^л П-..-,_:.~7- нее об этой модели см.: Дормашев Ю.Б.. Рпмшюв В.Я. Психология внимания. М.: Мо< - конский психолого-социальный институт: Флинта, 2002. С. 213-219. (Примсчанцг- р' (1а к торов сост авителей.)

' См.: BaddeleyA.D.. Wilson В. FroutaJ amnesia and the dysexecutive syndrome .- Br.- '■'-. and Cognition. 198S. Vol. 7. P. 212-230.

⁴ Подробное обсуждение этого вопроса см.: Baddeley A.D„ Delia Sola S. /,/ Proc. R, Soc. London. 1996, in press.

232

Возможно, что центральный исполнитель работает как простой единый наводчик (controller). Однако, разнообразие и сложность дефи­цита исполнения у нейропсихологических больных настойчиво склоня­ют в сторону выделения в нем подсистем или по меньшей мере подпро­цессов. Наша текущая стратегия заключается в попытке выявить такие необходимые исполнительные процессы и разработать методики их из­мерения и анализа¹. При этом мы откладываем на будущее решение вопроса о том, представлены ли в таких процессах части тесно интег­рированной системы или единого исполнителя, или же видимость еди­ного наводчика отражает эмерджентные свойства² серий параллельных, но равноправных процессов, какого-то исполнительного, быть может, «комитета»?

Мы приступили к исследованию ряда исполнительных процессов³, но больше всего продвинулись в изучении одного из них, а именно спо­собности координации двух и более одновременных действий. Наше пер­вое исследование подтолкнула попытка анализа познавательного дефи­цита у пациентов, страдающих болезнью Альцгеймера. Кроме массивно­го дефицита в долговременной эпизодической памяти, что является основным отличительным признаком этого заболевания, мы обнаружи­ли ухудшение выполнения ряда заданий на рабочую память, за которым скорее всего стояло нарушение компонента исполнения, а не дефицит в подчиненных системах [фонологической петле и зрительно-простран­ственном операторе. — Ред.-сост.}. Мы решили разобраться с этим воп­росом путем проверки способности центрального исполнителя координи­ровать деятельности в этих двух подчиненных системах.

Экспериментальный план включал в себя сравнение трех групп испытуемых: [1] пациентов с диагнозом болезни Альцгеймера, [2] здоро­вых пожилых испытуемых и [3] здоровых молодых испытуемых. В ти­пичном исследовании фонологическая петля включалась в работу зада­нием определения объема памяти на цифры, а оператор — заданием на зрительно-пространственное слежение. В том и другом случае трудность задания доводилась до такой степени, когда в условии их отдельного выполнения все три группы выполняли ее на одинаковом уровне. Когда же слежение и запоминание цифр выполнялись одновременно, у моло­дых и пожилых испытуемых произошло одинаково незначительное уменьшение продуктивности, тогда как у пациентов с болезнью Альц-

¹ См.: Baddeley A.D. Exploring the central executive /,/ Quarterly Jourim' of Experimental Psychology. 1096."Vol. 4ЭА. .Mr 1. P. 5-28.

² Эяерджентные. свойства - свойства целого, отсутствующие у его тестей и-'кли непредсказуемые исходя из предшествующих условий. (Пиимечани/» реАоътораб-асто.-

вителей.)

'■' См.: Baddeley АЛ. Exploring the eer.trn! «xpeutive // Quarterly Journn! oi' Experimental Psychology. 1996. Vol. 49A. M; 1. P. 5-28.

геймера оно было гораздо больше¹. Последующее лонгитюдное исследо­вание покапало, что способность пациентов с болезнью Альцгеймера ко­ординировать выполнение заданий ухудшается более резко, чем их вы­полнение в отдельности".

В недавнем исследовании, проведенном с помощью позитронно-эмиссионного сканирования, было обнаружено, что выполнение двойно­го задания действительно связано с функционированием лобных долей. Конечно, это не означает, что все пациенты с любым поражением лоб­ных долей будут плохо координировать выполнение двух заданий. Об этом говорит исследование выполнения двух заданий, в котором участво­вали 24 пациента с достоверно установленными поражениями лобных долей. Этих больных тестировали по двум стандартным «лобным» пока­зателям. Во-первых, по Висконсинскому тесту сортировки карточек (Wisconsin Card Sorting Test) — заданию на формирование понятий, в котором больные с лобными повреждениями склонны к слабому выпол­нению и застреванию на ранних решениях; во-вторых, по вербальной беглости, — заданию, в котором испытуемые стараются назвать как можно больше названий, относящихся к заданной категории, например животных, и выполнение которой у больных с поражениями добрых долей также часто является нарушенным'¹. Наконец мы хотели зарегистрировать расстройство поведения, которое сопровождает классический лобный синдром и нередко выражается в расторможенности или апатии. При этом мы полагались на клинические описания, сделанные двумя независимыми экспертами, один из которых опирался на наблюдения за больными во время нейропеихологического тестирования, а другой на показания тех, кто ухаживал за больными. У всех испытуемых была установлена тенденция ухудшения выполнения заданий. Как на сорти­ровку карточек, так и на вербальную беглость, но значимой связи с расстройством поведения не было. С другой стороны, с двойным заданием пациенты с явными нарушениями поведения справлялись значительно хуже, чем те, поведение которых было сравнительно нормальным.

Несмотря на то, что связь между выполнением двойного задания и поведением была обнаружена по счастливой случайности, на ум при-

■ См.: liaddeleyA. £>., Logie Я, Brrsxi S„ Delia Sola Я. svv.'.v memory // Quarterly Journal of Experimental Рн7'-:-го:д-. 19ЯГ.

- См.: Baddeley A.D., Brensi S., Delia Sala > <■■ •>•'. ':'• •■ -i. Alzheimer Desense: A kmg'itudiorml study /,' Br' ■■ . : "'■■':. V .'•.

" См.: D'Esposiio M„ [Hire JA..Almp B.C. <>• >ii. '!'-■: in:-,;! ' system of working memory // Nature (London). ".'''.'C-. '.'■■'. 4"«

⁴ См.: Milne г В. Some effects of frontal ;o^!"".v,-' у ^:>: ;:i. Cortex and Behavior / J.M. Worren. K. Akert (Е'-О. N . V.: vr -r,

•"' См.: Baddeley A.D., Delia Sala S„ Рарадп-.: С . ■'.■'■: ■■-..'■-.■ .■/ in press.

! U o--_.

■:-. 384. . -396,

ходит сходный факт, независимо полученный Н.Олдерманом в исследо­вании эффективности программы реабилитации больных с поражениями мозга и проблемами в поведении¹. Хотя в целом эта программа оказа­лась успешной, некоторым больным она не помогла. При обследовании больных с помощью широкого круга методик особенно характерные по­казатели были получены в той группе тестов, где надо координировать два задания. Больные, которым не удалось измениться благодаря про­грамме реабилитации, выполняли их особенно плохо.

Результаты этих двух исследований, говорящие о связи выполне­ния двойного задания с поведением крайне интересны, но прежде чем делать убедительные выводы, их необходимо повторно воспроизвести. Если это удастся, то они поставят вопрос о том, почему должна быть эта связь. Один из возможных ответов состоит в том, что два различных процесса имеют сходную анатомическую локализацию. Но более интерес­ным ответом будет роль, которую может играть координация выполне­ния нескольких заданий в социальном поведении; быть может, необхо­димость обслуживать свои собственные интересы и в то же время уделять внимание ближнему предъявляет особые требования к способности вы­полнения двойного задания?

Несмотря на то, что данный подход к анализу центрального испол­нителя пока находится на сравнительно ранней стадии, уже достигнут некоторый прогресс в предположениях и начальном изучении других кандидатов в исполнительные процессы, в том числе способности фоку­сировать внимание, переключать внимание с одного фокуса на другой и использовать рабочую память для активирования аспектов долговремен­ной памяти². Кроме того, возник значительный интерес к исследованию функции рабочей памяти, обычно проявляющийся в области разработки показателей индивидуальных различий в объеме рабочей памяти и оп­ределения их связи с выполнением различных заданий, например на по­нимание, рассуждение, а также тестов общего интеллекта.

Один из наиболее интенсивно используемых показателей предложи­ли Данеман и Карпентер⁴. Авторы определили задание на рабочую па­мять, как такое задание, которое предъявляет одновременные требования к хранению и обработке информации. Чаще всего они используют зада­ние, названное заданием на определение объема рабочей памяти, в кото­ром испытуемому предъявляют ряд предложений. После их прочтения испытуемый должен воспроизвести последнее слово каждого предложе-

¹ См.: Alderman У. Central executive deficit and response to operant conditioning n^-tfiods .■•■ Neuropsychological Rehabilitation. 1996. Vol. 6. P. 161-186.

''- См.: Baddeley A.D. Exploring the central executive , Quarterly Journal oi' Ех!)е>-:тг:<-'-,гп; Psychology. 1996. Vol. 49A. .V: 1. P. 5-28.

' См.: Duneman M., Carpenter PA. Individual differences in working memory and rt-ad: K£J .'. Journal of Verbal Learning and v_c-ba! B^hav^r. 19*0. Vol. 19. P. 450 466.

234

ходит сходный факт, независимо полученный Н.Олдермаяом в исследо­вании эффективности, программы рраб1'"итадг?тт бол*>ных -" г.оп:;.жсяи".м." мозга и проблемами в поведении¹. Хотя в целом эта программа оказа­лась успешной, некоторым больным она не помогла. При обследовании больных с. помощью широкого круга методик особенно характерные по­казатели были получены в той группе тестов, где надо координировать два задания. Больные, которым не удалось измениться благодаря про­грамме реабилитации, выполняли их особенно плохо.

Результаты этих двух исследований, говорящие о связи выполне­ния двойного задания с поведением крайне интересны, но прежде чем делать убедительные выводы, их необходимо повторно воспроизвести. Если это удастся, то они поставят вопрос о том, почему должна быть эта связь. Один из возможных ответов состоит в том, что два различных процесса имеют сходную анатомическую локализацию. Но более интерес­ным ответом будет роль, которую может играть координация выполне­ния нескольких заданий в социальном поведении; быть может, необхо­димость обслуживать свои собственные интересы и в то же время уделять внимание ближнему предъявляет особые требования к способности вы­полнения двойного задания?

Несмотря на то, что данный подход к анализу центрального испол­нителя пока находится на сравнительно ранней стадии, уже достигнут некоторый прогресс в предположениях и начальном изучении других кандидатов в исполнительные процессы, в том числе способности фоку­сировать внимание, переключать внимание с одного фокуса на другой и использовать рабочую память для активирования аспектов долговремен­ной памяти-. Кроме того, возник значительный интерес к исследованию функции рабочей памяти, обычно проявляющийся в области разработки показателей индивидуальных различий в объеме рабочей памяти и оп­ределения их связи с выполнением различных заданий, например на по­нимание, рассуждение, а также тестов общего интеллекта.

Один из наиболее интенсивно используемых показателей предложи­ли Данеман и Карпентер³. Авторы определили задание на рабочую па­мять, как такое задание, которое предъявляет одновременные требования к хранению и обработке информации. Чаще всего они используют зада­ние, названное заданием на определение объема рабочей памяти, в кото­ром испытуемому предъявляют ряд предложений. После их прочтения испытуемый должен воспроизвести последнее слово каждого продложе-

¹ См.: Alderman .V. Central executive deficit and response to operant conditioning method^ . / Neuropsychological Rehabilitation.1996. Vol. 6. P. 161-186.

- См.: Baddelcij A.D. Exploring the central executive 7 Quarterly Journal o.:' Exporim'-ч-..¹' Psychology. 1996. Vol. 49A. .\L 1. P. 5-28.

' См.: Dane man M., Carpenter PA. Individual differences ii: working memory and roadii-.ir ;, Journal of Verba! Learning and Vo'-bn? Р.<.Ь;.\-о>-. 1980. Vn'. 19. P. 450 4*i0-

ния; объем определяется максимальных количеством тех прочитанных предложений, в которых он может зосяроизвости последнее слово. На студентах своего колледжа Данеман и Карпентер¹ обнаружили, что про­дуктивность выполнения этого теста является прогностическим показа­телем способности к пониманию прозаических текстов, и затем более детально исследовали то, каким образом способность рабочей памяти подводит фундамент яод такие компоненты понимания, как способность делать выводы и предугадывать на основе данного, что будет дальше (extrapolate beyond the evidence given).

Сходным образом, Оукхилл, Юилл и Паркин² изучали детей, кото­рые довольно хорошо читали в смысле произнесения написанных слов, но плохо понимали прочитанный прозаический текст. Поскольку пока­затели объема рабочей памяти у них были низкими, авторы предпола­гают наличие у таких детей дефицита в способности центрального испол­нителя. Они, а также Тернер и Ингл³ обнаружили, что для измерения объема рабочей памяти не обязательно использовать предложения; на­пример, можно дать ряд арифметических операций, завершаемых несо­ответствующими словами. Полученные на таком материале показатели также хорошо предсказывают последующее понимание.

Используя похожее определение рабочей памяти, а именно как спо­собности одновременно сдавать на хранение и обрабатывать информацию, Киллонен и Кристал⁴ попытались сопоставить показатели рабочей памяти с показателями традиционных тестов интеллекта, в основе которых лежат задания на рассуждение. Они обнаружили высокую корреляцию между этими показателями. При этом выполнение тестов рабочей памяти не­сколько больше зависит от скорости обработки, а на выполнение тестов интеллекта больше влияет прошлый опыт и образование. Последняя осо­бенность становится важной в определенных ситуациях отбора, например там, где надо оценить рабочий потенциал людей различной культурной принадлежности и с разным уровнем образования. Практическая ценность показателей рабочей памяти подтвердилась в исследовании Кристала⁸, ко-

¹ См.: Danenian M., Carpenter РЛ. Individual differences in integrating' information between and within sentences // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory and Cognition. 1983, Vol. 9. P. 561-584.

⁸ См.: Oakhlll J.V., Yulll N.. Parkin С Memory and inference in skilled and less-skilled comprehenders // Practical Aspects of Memory: Current Research and Issues / M.M. Oruueberg, P.B. Morris, R.N. Sykes (Eds.). Chichester.'u.K.: Wiley, 1988. Vol. 2. P. 315-320.

³ См.: Turner M.L., Engle R.W. Is working memory capacity task dependent? // Journal of Memory and Language. 1989. Vol. 28, P. 127-154.

⁴ См.: Kyllonen P.C., Chrwtal RE. Reasoning ability is (little more than) working-memory capacity?! // Intelligence. 1990. Vol. 14. P. 389-433.

⁵ См.: Christal R.E. Comparative Validities of ASVAB and LAMP Tests for Logic Gaie Learning. Armstrong Laboratory, Human Resources Directorate, Brookes Airforce Base, TX. Tech. Rep. A.L.T. P. 1991-0031.

торый обнаружил, что может предсказать успешное обучение логике на базе батареи тестов рабочей памяти более аффективно, чем на основе тра­диционных психометрических тестов.

В заключение можно сказать, что развитие концепции единого хранилища кратковременной памяти в систему многокомпонентной ра­бочей памяти доказало свою исключительную плодотворность как в тео­ретических, так и в прикладных исследованиях. Рабочая память обеспе­чивает ключевое взаимодействие восприятия, внимания, памяти и дей­ствия.

Как область, уже доказавшая ценность совмещения методов и по­нятий когнитивной психологии и нейробиологии, изучение рабочей па­мяти будет и далее играть яркую и продуктивную роль в развитии ког­нитивной нейронауки.

Э. Тулвинг

РАЗЛИЧЕНИЕ ЭПИЗОДИЧЕСКОЙ

И СЕМАНТИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ¹

Эпизодическая память эволюционировала недавно, ее развитие про­исходит позже, эта система памяти ориентирована на прошлое, существу­ет, вероятно, только у человека и позволяет вспоминать прошлый опыт в качестве пережитого. У.Джеймс обсуждал ее как просто «память»². Необ­ходимость в модификациях этого термина с помощью прилагательных воз­никла потому, что со времен Джеймса было выявлено множество разных видов памяти. Ближайшим родственником эпизодической памяти в семей­стве систем памяти является семантическая память. Благодаря семанти­ческой памяти люди и животные приобретают и используют знание о сво­ем мире. Несмотря на то, что люди обычно выражают свое знание и обме­ниваются им посредством языка, язык не обязателен ни для вспоминания прошлых переживаний, ни для знания фактов относительно мира.

Эпизодическая и семантическая память сходны во многих отноше­ниях и долгое время их рассматривали и классифицировали вместе как недифференцированную «декларативную» память, которую отличали от «процедурной» памяти. Тем не менее, быстро накапливающиеся данные говорят о том, что эпизодическая и семантическая память по ряду отно­шений фундаментально различны и поэтому должны рассматриваться отдельно. Нижеследующее представляет собой краткое изложение этих сходств и различий.

Эпизодическая и семантическая память имеют ряд общих черт, коллективно определяющих «декларативную» (или «когнитивную») па­мять человека.

¹ См; Tulvirtg E. Episodic vs. Semantic Memory ,'/ The MIT Encyclopedia of the Cognitive Sciences / R.A.Wilson, F.C.Keil (Eds.). Cambridge, M«ss.: MIT Prows, 2Й99- P. 276-279. (Перевод Ю.БДоржашева.)

² См.: James W. Principles of Psychology. N.Y.: Dover, 1890.

1. В отлично от рабочей памяти, емкость которой ограничена, та и другая являются большими, сложными и имеют неограниченную емкость удержания информации,

2. Сходство когнитивных операций, участвующих в кодировании информации в эпизодической и семантической памяти. Нередко для по­стоянного «прибавления» в их хранилища достаточно одного кратковре­менного события, тогда как многие другие виды научения требуют повто­рения определенного вида опыта.

3. Обе открыты воздействиям многих модальностей и могут прини­мать на хранение информацию различных сенсорных модальностей, а также из внутренне порожденных источников.

4. Операции обеих систем руководствуются определенными прин­ципами, такими как специфичность кодирования¹ и перенос соответству­ющей обработки².

5. Информация, сохраняемая в обеих системах, репрезентирует ас­пекты мира и имеет фактическую ценность, в отличие от многих других видов выученного поведения, у которых такой ценности нет.

6. Обе являются «когнитивными» системами: их информационные содержания можно рассматривать независимо от любого наблюдаемого действия, несмотря на то, что такое действие может быть выполнено или совершается в действительности. Будучи когнитивными системами, эпи­зодическая и семантическая память отличаются от всех видов процедур­ной памяти, в которых наблюдаемое поведение на входе и выходе явля­ется обязательным.

7. Информация обеих систем гибко доступна посредством множе­ства запросов и маршрутов.

8. Информация, восстанавливаемая из той и другой системы, мо­жет быть выражена и передана другим людям в символической форме.

9. Информация в обеих системах доступна самонаблюдению, мы мо­жем сознательно «думать» о вещах и событиях в мире, также как мы

¹ Принцип специфичности кодирования (encoding-specificity; см.: Tulving E., Thom­ son DM. Encoding specificity and retrieval processes in episodic memory // Psychological Review. 1973. Vol. 80. P. 352-373) - утверждается (и подтверждается в ряде исследова­ ний), что продуктивность припоминания больше всего тогда, когда при восстановлении запомненного материала доступна информация контекста его усвоения (кодирования). Например, материал будет воспроизводиться лучше, если провести проверку его запоми­ нания в том же помещении или в той же позе (лежа или сидя), в которой этот материал заучивался. (Примечание редакторов-составителей.)

² Принцип обработки, соответствующей переносу (transfer-appropriate processing; см.: Morris С, Bransford J.D., Franks J.J. Levels of processing versus transfer appropriate processing // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior, 1977. Vol.16. P. 519-533) — родственное принципу специфичности кодирования утверждение, что продуктивность при­ поминания какого-то материала больше всего тогда, когда при восстановлении участвуют когнитивные процессы, которые были при заучивании этого материала. Например, если при запоминании слов использовалась семантическая обработка, то для восстановления тоже будет более эффективна семантическая обработка (припоминание их значения), а не фонематическая (припоминания их звучания). {Примечание редакторов-составителей.)

239

«думаем» о том, что делали вчера днем или десять лет тому назад в летнем лагере,

10. Процессы того и другого вида памяти решающим образом зависят от целостности средней височной доли и диенцефальных структур мозга.

А теперь рассмотрим различия.

1. Легче всего сравнить эпизодическую и семантическую память в терминах их функций: эпизодическая память имеет дело с припоми­нанием, а семантическая — со знанием. Эпизодическое припоминание принимает форму мысленного путешествия в субъективном времени, со­провождаемого специальным видом осознания (автоноэтичное, или знаю­щее себя осознание). Семантическое знание принимает форму мышления о том, что есть, было или будет в мире и сопровождается другим видом осознания (ноэтичное, или знающее осознание). Зачастую, но не обязатель­но, в эпизодической и семантической памяти участвует язык.

2. Отношение между припоминанием и знанием есть отношение вклю­ченности: припоминание всегда подразумевает знание, а знание — не всегда.

3. Можно доказать, что эпизодическая память является более не­давним достижением на сцене эволюции, чем семантическая. Многие животные, в особенности млекопитающие и птицы, обладают прекрасно развитыми системами знаний о мире (семантическая память). Но нет никаких данных о том, что они способны автоноэтично вспоминать со­бытия прошлого так, как это делает человек.

4. В развитии человека эпизодическая память отстает от семанти­ческой. Маленькие дети приобретают множество знаний о своем мире до того, как станут способными к эпизодическому припоминанию, подобно­го тому, которое есть у взрослых.

5. Эпизодическая память является единственным видом памяти, ори­ентированным на прошлое: восстановление в эпизодической памяти обяза­тельно включает в себя мышление «в обратном направлении» в более ран­нее время. Все другие виды памяти, в том числе семантическая память, ориентированы на настоящее: использование (восстановление) информа­ции обычно происходит в целях того, что человек делает теперь, без како­го-либо мышления в обратном направлении к переживаниям прошлого.

6. Эпизодическое припоминание имеет эмоционально нагруженный «тон», отсутствующий в семантическом знании. Уильям Джеймс назы­вал его чувством теплоты и интимности¹.

Учитывая множество сходств и некоторые фундаментальные раз­личия между эпизодической и семантической памятью, дать простое описание отношения между ними нелегко. Тем не менее, согласно одному из предположений, специфика этого отношения заключается в процессах. А именно, во время кодирования эти системы действуют последовательно: информация входит в эпизодическую память через семантическую. В удер­жании хранимой информации они действуют параллельно: исходный факт

^; См.: ./aru-н И'. Principles о: Psychology. New York: Dov»r, 1800.

может быть сохранен в одной или в обеих системах. А во время восстановления обе системы могут действовать независимо: возвращение эпизодической информации может происходить отдельно от восстановления семантической.

Иногда, термин «эпизодическая память» используется в смыслах, отличающихся от представленной здесь ориентации на системы памяти. Некоторые авторы используют этот термин в его первоначальном значении ориентации на задание: эпизодическая память относится к заданиям, в которых информация кодируется для сохранения на особый случай. Такое использование данного термина распространено в исследованиях животных. Другие авторы говорят об эпизодической памяти как об особом виде мнемической информации или материала памяти. Наше системно ориентированное определение эпизодической памяти является более широким, чем определения, подчеркивающие специфику задания и материала. Наконец, некоторые авторы все еще отдают предпочтение традиционному взгляду, согласно которому есть лишь один вид декларативной памяти , а термины «эпизодическая» и «семантическая» используют только с целью описания.

Эмпирическая база различения эпизодической и семантической памяти в последние 10-15 лет непрерывно увеличивается. Общие обзоры сделали Нюберг и Тулвинг, Нюберг, Макинтош и Тулвинг, а также Уилер, Стас и Тулвинг. Обзор функциональных диссоциаций между автоноэтичным ноэтичным осознанием восстановления из памяти провели Гардинер и Джава. Данные о возрастном развитии, говорящие в пользу азличения этихвидов памяти представили Митчелл, Нелсон, Ниллсон с коллегами, а также Пернер и Раффман'. Соответствующие психофармакологические данные

^; lis.: Tuiring '£. Ог{1?-;;:х.''lio:: ч\ miaaory: Qao va<!i~ ' M.S. CHr/.znni;;;' CKd.). a.;:'.br!dgo,: -MIT Pi::ss, 1995. ". ЙЗ

" См,: Xi/h'Tg '., TulviiiZ E. G".n.sK;fyi.:;.'4 n::;r;;r 'o";v-7. v«"j;iiig t!isso;::a'.^:o;is . E'"-opr:;vi ._'шгпл! of. Goi'-nuvr- P: '83: >'!ihi-!T l., ЛГ(.7<7.''.-:/■ Л.Я., Turing E. Fn:ieoo!:;C" brO:-■v.fvwry ао!:;-;':С oi \'r,!'-c"a^:ir \Топч'Н:о. 1997 V^'.-Hp 0 Tui^::mfS E. T')Wi.>:-(! ,'i 0:c-o»-y <o' ,_:pisor!9: мелису: Tl:<> :'ro'iOO -.. ^х.><ус::;:?г.гл1-,-: Bv^!;-ck 199". VO. Oil. P. ЛЗ i Ч" О

241

приводят Карран с коллегами¹. О диссоциациях между эпизодической се­мантической памятью, вызванных установленными или предполагаемыми поражениями мозга, сообщают Хейман, Макдоналд и Тулвинг , Маркович, Шимамура и Скуайр, Варга-Кадем с коллегами и другие авторы. Разницу электрофизиологических коррелятов припоминания и знания описали Дюцель с коллегами, а различия в спектрах ЭЭГ при эпизодическом и семанти­ческом восстановлении - Климеш, Шимке и Швайгер^:!. Наконец, данные в пользу различения эпизодической и семантической памяти получены в ряде недавних исследований методами функциональной нейровизуализации, в ча­стности с помощью позитронно-эмиссионной томографии'¹. Наиболее устой­чивые данные говорят о том, что эпизодическое восстановление сопровож­дается изменениями нейрональной активности в правой префронтальнои коре, в средних теменных кортикальных областях и в левом полушарии мозжечка, тогда как сопоставимые процессы семантического восстановления сопровождаются изменениями в левой фронтальной и височной областях'.

¹ См.: Сип-ал //. '/., Gardiner J.М.. Java R., Alter. D. Effects of lorazepam upon recollect; v°-experience in recognition memory ,',■' Psyehopharmacology. 1993. Voi. 110. P. 374 -378.

- См.: Hay man CA.C, Macdonald C.A., Tulving E. The role of repetition and associative interference in new semantic learning in amnesia // Journal of Cognitive Neurosoience. 1993. Vol. 5. Vol. 375-389; Markowitsch H.J. Which brain regions are critically involved in the retrie­val of old episodic memory .'/ Brain Research Reviews. 1995. Voi. 21. P. 117-127; Shima-mura A.P., Squire L.R. A neuropsychological study of fact memory and source amnesia / ' Jourru! of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition. 1987. Vol. 13. P. 464-473: Vargha-Khadem F., Gadian D.G., Watkins, K.E. ct al. Differential effects of early hippocampi pathology on episodic and semantic memory /..' Science. 1997. Vol. 277. P. 376-380.

³ См.: Hazel £., Yone.linas A.P., Ileime H-J, Mangun, Tulving E. Event-related bratn potential correlates of two states of conscious awareness in memory ,'/ proceedings of Natio::a: Academy of Sciences USA. 1997. Vol. 94. P. 5973-5978; Klirr.pxch W.. Schimkc II.. Sckwaip-r -,'. Episodic and semantic memory: An analysis in the EEG theta and alpha baud. Eleotroenve-phalography and Clinical Neurophysiology. 1994. Vol. 91. P. 428-441.

¹ См.: Buckner It, Tulving E. Neuroimaging studies of memory: Theory and recent PET results // Handbook of Neuropsychology. Vol. 10 / F. Boiler, J. Graf man (Eds). Amsterdam: Elsevier, 1995. P. 439-466.

⁵ См.: Buckner R. Beyond HERA: Contributions of specific prefrontal brain area? '. long-term memory. Psychonomic Bulletin and Review. 1996. Vol. 3. P. 149-158; Cubeza II. Nyberg L. Imaging cognition: An empirical review of PET studies with normal subjects Journal of Cognitive Neuroscience. 1997. Vol. 9. P. 1-26; Fletcher P.C.. Frith CD., I'aigg M.D. The functional neuroanatomy of episodic memory //' Trends in Neurosciences. 1997. Vol. 20. P. 213-218; Haxby J.V., Vnge.rle.iker L.G., Horwitz В.. Maisog J.M., Rapapori S.L., Grady C.L. Face encoding and recognition in the human brain .'/ Proceedings of the National Academy of Sciences USA. 1996. Vol. 93. P. 922-927; Sykerg L., R. Cabe.za R., Tulving E. PET studio* of encoding and retrieval: The HERA model .■'.' Psychonomic Bulletin and Review. 199o Vol. 3. P. 135-148.; Nyberg L., Mcintosh A.R., Tulving E. Functional brain imaging of episodic and semantic memory ,-/ Journal of Molecular Medicine. 1997. Vol. 76. P. 48-53; Hhallic- '■" , Fletcher P., Frith CD. ct al. Brain regions associated with acquisition and retrieval of verh-.u episodic memory .',' Nature. 1994. Vol. 368. P. 633-635: Tulving F... Kapur S.. Cram F.J.M. eJ. al. Hemispheric encoding, retrieval asymmetry in episodic memory: Positron emission tomography findings '■■ Proceedings of the National Academy o: Science:-- USA. 1994. v'oj. y; . P. 2016-2020.

242

Несомненно, что будущие исследования внесут дополнительную ясность в проявляющуюся картину функциональной нейроанатомии эпизодической и семантической памяти,

Являются ли эпизодическая и семантическая память по сути сходны­ми или различными — спорный вопрос. Это вопрос не похож на вопрос относительно существенных сходств и различий между, например, позво­ночными и беспозвоночными животными. Как это часто бывает в науке, ответ на него всецело определяется интересом и целью исследователя¹.

^: См. дополнительную литературу: Dalla Burba С, Mantocan .VI.C. Ferruzza E., Denes C. Remembering and knowing the past: A case study of isolated retrograde amnesia ,' Cortex. 1997. Vol. 33. P. 143-1.54; Homer M.D. Psychobioiogical evidence tor the distinction between episodic and semantic memory ,'./ Neuropsychology Review. 1990. Vol. 1. P. 281-321; Humphreys M.S.. Bain J.D.. Pike R. Different ways to cue a coherent memory system: A theory for episodic, semantic, and procedural tasks ■/ Psychological Review. 1989. Vol. 96. P. 208- 233: Humphrey* M.S., Wiles J., Dennis S. Toward a theory of human memory: Data structures and access processes .'/ Behavioral and Brain Sciences. 1994. Vol. 17.P. 6.55-692: Huron C, Danion J.M., Giacomonl F. et al. Impairment of recognition memory with, but not without, conscious recollection in schizophrenia // American Journal of Psychiatry. 1995. Vol. 152. P. 1737-1742; Kihhtrom J.F. A fact is a fact is a fact / Behavioral and Brah: Sciences. 1984. Vol. 7. P. 243-244; Kitchner E.G., Hodge* J.R., McCarthy R. Acquisition of post-morbid vocabulary and semantic facts in the absence of episodic memory •.' Brain. 1998. Vol. 121. P. 1313-1327; Mandler G. Memory: Conscious and unconscious // Memory: An In­ terdisciplinary Approach .' P.R.Solomon et al. (Eds.). N.Y.: Springer, 1989. P. 84-106; McKonn G„ Ratcliff R, Dell G.S. A critical evaluation of the semantic-episodic distinction ,'. Journal <y Experimental Psychology: Learning, Memory and Cognition. 1985. Vol. 12. P. 295-306; Rnedi ge_r H.L., Weldon M.S., Challis B.H. Explaining dissociations between implicit and explicit measures of retention: A processing account // Varieties of Memory and Consciousness: Essays in Honour of Endel Tulving / H.L. Roediger, F.I.M. Craik (Eds.). Hillsdale, N'.J: Erlbaum, 1989. P. 3-41; Roediger H.L., Raiaram S„ Srinivas K. Specifying criteria for postulating memory systems. Conference of the National Institute of Mental Health et al: The development and neural bases of higher cognitive functions. (1989, Philadelphia. Pennsylvania) /.< Annals of the New York Academy of Sciences. 1990. Vol. 608. P. 572-595: Schacier D.L., Tulving E. What are the memory systems of 1994? / ' Memory Systems ' D.L.Schacter, E.Tulving (Eds.). Cambridge, MA: MIT Press, 1994. P. 1-38; Squire L.R. Memory and the hi ppocampus: A synthesis from findings with rats,monkeys,and humans ,'/ Psychological Review. 1993. Vol. 99. P. 195-231; Tulving E. Elements of Episodic Memory. Oxford: Clarendon Press, 1983; Tulving E. How many memory systems are there? ■' American Psychologist. 1985. Vol. 40. P. 385-398; Tulving E. Memory and consciousness . / Canadian Psychology. 1985. Vol. 26. P. 1-12; Tulving E. Concepts of human memory ,' ' Memory: Organization and Locus of Change . L. Squire, G. Lynch, N.M. Weinberger. J.L. McGaugh (Eds.). New York: Oxford University Press, 1991. P. 3-32; Tulving E. What is episode- memory? ./ Current Perspectives in Psychological Science. 1998. Vol. 2. P. 67-70; Tulving E. Brain/mind correlates of memory ..' Advances :n Psychological Science. Vol. 2: Biological and Cognitive Aspects / M.Sabourin. F.I.M.Craik, M.Robert (Eds.). Hove, England: Psychology Press, 1998. P. 441-460. <ч.. = й' r.i-'-.'

Р. Клацки

ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ: СТРУКТУРА И СЕМАНТИЧЕСКАЯ ПЕРЕРАБОТКА ИНФОРМАЦИИ

Как мы уже говорили, в долговременной памяти хранится все то, что нам известно об окружающем мире. Именно благодаря находящему­ся в ДП материалу мы можем вспоминать прошлые события, решать за­дачи, распознавать образы — короче говоря, мыслить. Все знания, лежа­щие в основе познавательных способностей человека, хранятся в ДП.

Нам известно, что в ДП хранятся абстрактные коды образов и что эти коды могут сопоставляться с входными стимулами, обеспечивая рас­познавание этих стимулов. Мы видели, что информация может быть структурирована с помощью различных правил — правил орфографии, правил перекодирования рядов цифр, правил синтаксиса. Все эти прави­ла хранятся в ДП. Мы также убедились, что в ДП содержатся значения елов и факты. В экспериментах Шифрина' по забыванию из КП исполь­зовались арифметические правила, хранящиеся в ДП. Кто написал «Мак­бет»? Ответ на этот вопрос, вероятно, имеется в вашей ДП. Если Джон Ймржит быстрее, чем Мэри, а Салли — быстрее, чем Джон, то кто бежит быстрее всех? При ответе на этот вопрос вы используете информацию, хранящуюся в ДП. Уже само количество хранящейся в ДП информации Йоразительно. По мнению некоторых теоретиков'', все, что человек ко."-Да-либо заложил в ДП, остается в ней навсегда. В таком случае наша дол­говременная память содержит огромную массу всевозможных сведений.

' Клацки Р. Память человека. Структуры и процесс;,:. М.: Мир. 1978. С. 1 GO-■ 1 65. -См.: Shiffrin R.M. Information persistence :^vi short-tf".-!" т:к>:гн>гу Jii:"_;;i! ->^:' Experimental Psychology. 1973. Vol. 100. P. 39--49.

^:i См., например: I'enfield W. The interpretive 'lortex . . Science. 1959. Vo:. '29. P. 1719-1725.

244

«Расположение» всей этой информации з ДП представляет не мень­ший интерес, чем ее количество. Информация, по-видимому, хранятся здесь в весьма упорядоченном виде. Факты связаны с другими фактами неслучайным образом; одно слово соединяется с другими но смыслу. Ве­роятно, именно благодаря такому упорядоченному хранению мы имеем возможность извлекать из ДП информацию — например, о том, кто на­писал «Макбет», — за несколько секунд. И уж во всяком случае мы не ищем наугад по всей ДП автора «Макбет», так как на это пришлось бы потратить годы,

Структура долговременной памяти

Браун и Мак-Нейл¹ продемонстрировали и попытались описать не­которые закономерности хранения информации в ДП, проведя экспери­мент, в котором было использовано так называемое «состояние готовно­сти» — хорошо знакомое каждому состояние, когда какое-то слово или имя «вертится на кончике языка», но человек никак не может оконча­тельно вспомнить его. В этом эксперименте испытуемым предъявляли определения слов и просили их называть эти слова. Например, испытуе­мому говорили: «небольшая лодка, используемая в гаванях и реках Япо­нии и Китая, на которой гребут одним веслом с кормы и на которую часто ставят парус». Браун и Мак-Нейл хотели создать состояние готовности, при котором испытуемый чувствовал бы, что он знает слово (оно «верте­лось бы на кончике языка»), но просто не мог бы припомнить его. Ко-

¹ См.: Brown R.W..Mc Neill D. The «tip of the tongue» phenomenon /. Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 19G6. Vol. .3. P. 32J-337.

В классической психологии ото состояние готовности описывалось следующим обра­зом: «Слово находится "на кончике вашего языка", но око еще не возникло - оно чуть ниже "порога воспроизведения". Оно частично вызывается, о чем свидетельствует специ­фическое чувство близости и тот факт, что небольшой внешний толчок з нужном направ­лении дает полное воспроизведение. Если А и Б ассоциированы и несколько позже предъ­является Л, за которым не следует воспроизведение Б, оно тем не менее облегчит воспро­изведение Б или его доучивание. Оно ставит Б в состояние готовности, реальность кото­рого доказана разнообразными экспериментами (Эббкигауз, 5 865; Мюллер и Шуман, 1894; Мюллер и Пильцеккер, 1900; Оме, 1910; Мейер, 191-1). Мы приведем только эксперимент О.мс». Заучивались бессмысленные слоги, которые затем проверялись по методу парных ассоциаций. Когда испытуемому не удавалось воспроизвести слово, око либо сообщалось ему через плохой телефон, либо показывалось на .маленькую долю секунды. Слуховое или зрительное предъявление было явно недостаточным для. того, чтобы, испытуемый понял бессмысленное слово, но он часто его понимал, если раздражитель для его воспро­изведения был только что дан. Если имя .находится '"на кончике вашего языка" ч его произносят вам нечленораздельно, такой внешний голчок может оказаться достаточным, чтобы поднять имя над порогом воспроизведения. Ответ находится з таком состоянии готовности, что он может быть вызван даже неадекватным паздражителем» Шидвпртс Р. Экспериментальная психология. М.: Издательство иностранной литературы. I960. С. 396). i.nuii.v'-'iij'nji' редаппитов-согтивител"!/.)

Клацки р. Долговременная память... 245

нечно, во многих пробах этого не происходило – испытуемый либо тотчас же вспоминал слово, либо сознавал,что вообще не знает его. Таким образом, состояние готовности было довольно трудно уловимым, но авторам удавалось создавать его достаточно часто (вероятно, благодаря удачному подбору определении). Когда это состояние возникало, оно об­ладало рядом характерных черт. Испытуемый не только чувствовал, что он знает слово, — иногда он даже мог сказать, сколько в нем слогов, с какой буквы оно начинается или на какой слог падает ударение. (Он говорил, например: «В нем два слога, ударение на первом, а начинается оно с буквы «s».) Нередко он мог сказать, какие слова не подходят (это не sandal и не schooner), и мог назвать слова, близкие по смыслу. Тако­го рода припоминание, при котором испытуемый может определить об­щие особенности слова, называется припоминанием родовой принадлеж­ности.

Излагая свои соображения относительно припоминания родовой принадлежности, Браун и Мак-Нейл описали некоторые аспекты струк­туры ДП. По их мнению, то или иное слово хранится в ДП в определен­ном месте, оно представлено здесь как слуховой, так и семантической информацией. Поэтому извлечение данного слова из ДП может быть ос­новано на его звучании (например, я произношу слово СОБАКА, а вы объясняете мне, что оно означает) или на его смысле (я говорю ЛУЧШИЙ ДРУГ ЧЕЛОВЕКА, а вы отвечаете «собака»). В состоянии готовности полное извлечение по смыслу оказывается невозможным, но испытуемый все же частично извлекает требуемое слово. Он имеет некоторое представ­ление о его звучании, но, очевидно, не имеет его полного акустического образа. Браун и Мак-Нейл полагают также, что вместе с каждым словом хранятся его ассоциации, или связи, с другими словами в ДП, так что испытуемый может назвать другие слова, означающие почти то же самое. Таким образом, эти авторы описывают ДП как обширный набор взаимо­связанных участков, в каждом из которых содержится сложная совокуп­ность информации, относящейся к одному слову или факту.

Структура ДП будет главным предметом [нашего рассмотрения]. Результаты экспериментов с состоянием готовности наводят на мысль, что ДП можно изобразить как сеть, образованную пучками информацион­ных связей. Такая концепция находится в прямом родстве с теорией «сти­мул — реакция». Некоторые более поздние модели структуры ДП также основаны на ассоциациях¹; однако возможны и другие представления о структуре ДП, например, концепции, согласно которым ДП состоит из

¹ См.: Anderson J.В.. Bower G.H. A proposition;) 1 theory of recognitor. memory ' Memory and Cognition. 1974. Vol. 2. P. 406-412; Quillian M.R. The teachable language comprehend —: A simulation program and theory language ;: Comiii'.inicatior.s of the Association *'■•.•' Computing Machinery. 1969. Vol.12. P. 459-476: Iiumdharl D.E.. Lindsay P.П.. So-rnvn DA A procc;^;s model for long-term memory •'.' Organization of Memory ,-' E. Tniving. \\". Do;i,-.Ii!--- : (Eds.). \^r.Y: Academic Press, 1972.

Неких наборов информации или групп значимых характеристик. Каждый из этих подходов имеет свои преимущества, и мы рассмотрим их поочередно. С каждой моделью строения ДП связаны определенные объяс­нения происходящих в ДП процессов — способов, при помощи которых структурированная информация может быть использована.

Прежде чем мы. перейдем к подробному рассмотрению моделей ДП, следует сделать несколько замечаний. Прежде всего надо иметь в виду. что современные модели ДП весьма сложны. Это определяется сложнос­тями самой ДП. О некоторых из них мы уже упоминали: во-первых, ис­пользование хранящейся в ДП информации связано с решением задач, логической дедукцией, дачей ответов на вопросы, припоминанием фак­тов и многим другим; во-вторых, ДП содержит поразительно много раз­нообразной информации; в-третьих, ее организация упорядоченна, а не случайна. Ни одна из современных моделей не может вполне адекватно объяснить многочисленные способы использования хранящейся в ДП информации, ее количество и ее организацию. Однако модели постоянно видоизменяются с учетом вновь появляющихся данных.

Другое замечание также отражает все связанные с ДП сложности: в сущности, имеет смысл говорить не об одной ДП, а о двух. Мысль о существовании двух ДП выдвинул Тулвинг³, который предложил прове­сти различие между семантической и эпизодической памятью. Обе памя­ти служат долговременными хранилищами информации, но различают­ся по характеру этой информации.

Все, что нам нужно для того, чтобы пользоваться речью, хранится в семантической памяти. Она содержит не только слова и обозначающие их символы, их смысл и их референты (т.е. вещи, названиями которых они служат), но также правила обращения с ними. В семантической па­мяти хранятся такие вещи, как правила грамматики, химические фор­мулы, правила сложения и умножения, знание того, что осень наступа­ет после лета, — все те факты, которые не связаны с каким-то опреде­ленным временем или местом, а представляют собой просто факты. Эпизодическая память, напротив, содержит сведения и события, закоди­рованные применительно к определенному времени, информацию о том, как выглядели те или иные вещи и когда мы их видели. Эта память хранит разного рода автобиографические данные, как, например: «Я сломал ногу зимой 1970 года». Она содержит сведения, зависящие от

^: См.: \1ецсг D.E. On the representation ar,d retrieve' o^r stored «emeiitio vifirrrw.'ii) Cognitive Psychology. 1970. Vol. 1. P. 242-300.

'■ См.: Rips L. J..SIwhen E J., Smith E.E. Semantic distance and the verii'icau'm 'K semantic relations ,'.' Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12. P. 1-20; Smith E.E., Shoben E.J..Rips L.J. Structure and process in semantic memory: A H>a:u'"..;: model for semantic decision ..■ Psychological Review. 1974. Vol. 81. P. 214-241.

^:' См.: Tuiuing E. Episodic and semantic memory .-' Organization of Memory •■ E. Tuiving. \V. Donaldson (Eds.). X.Y.: Academic Press. 1972.

контекста: «Я не каждый день готовлю на обед рыбу, но вчера у нас была рыба».

Материал, хранящийся в семантической и в эпизодической памя­ти, различается не только по своему характеру, но и по своей подвержен­ности забыванию. В эпизодической памяти, информация довольно легко может стать недоступной, потому что сюда непрерывно поступает новая информация. Когда вы извлекаете какие-либо сведения из одной или другой памяти — например, когда вы умножаете 8 на 4 (при этом исполь­зуется семантическая память) или вспоминаете, что вы делали прошлым летом (из эпизодической памяти), — этот акт извлечения информации сам представляет собой некое событие. Как таковое это событие должно поступить в эпизодическую память, в которой появятся сведения о том, что вы умножили 3 на 4 или что вы предавались воспоминаниям о пре­шедшем лете. Таким образом, эпизодическая память находится в состо­янии непрерывного изменения, и содержащаяся в ней информация час­то преобразуется или становится недоступной для извлечения. В отличие от этого семантическая память, вероятно, изменяется гораздо реже. На нее не оказывает влияния акт извлечения, и хранящаяся в ней инфор­мация, как правило, остается на месте.

В связи с разделением ДП на две такие части особенно важно уста­новить их соотношение традиционными методами исследования челове­ческой памяти, в частности с помощью экспериментов, в которых исполь­зуются списки слов. Такие списки слов, несомненно, фиксируются в эпи­зодической памяти. Если, например, испытуемому предъявляют список из 20 слов, в число которых входит слово «лягушка», это не значит, что он усваивает слово «лягушка» заново. Это слово содержалось в семанти­ческой памяти испытуемого до того, как он заучил список, находится в ней сейчас и останется там в будущем. Однако испытуемый узнал, что слово «лягушка» содержится в том списке, который ему в данное время предъявляют, — факт, который привязан к данному времени и к данной ситуации. Этот факт сохранится в его эпизодической памяти. Л это оз­начает, что в традиционных психологических экспериментах изучается эпизодическая, а не семантическая память. Изучению семантической памяти со времен Эббингауза уделялось очень мало внимания.

Только за последние десять лет или около того семантическая па­мять стала предметом многочисленных исследований. Эти исследования касаются прежде всего структурной организации наших семантических знаний об окружающем мире и использования этих знаний при выпол­нении различных задач. [Здесь] мы рассмотрим несколько моделей семан­тической памяти (некоторые модели включают также и эпизодическую память); сейчас мы перейдем к описанию строения и функций ДП з со­ответствии с этими моделями. Модели семантической памяти можно гру­бо классифицировать как сетевые, теоретико-множественные и модели, основанные на семантических признаках. Эти типы моделей нельзя пол-

ностыо разграничить; все они взаимосвязаны, и это не удивительно, так как все они пытаются дать объяснение одним и тем же человеческим способностям. Однако модели каждого типа обладают некоторыми отли­чительными особенностями; [далее] мы рассмотрим характер моделей каждого типа и некоторые возникающие в связи с ними проблемы.

Сетевые модели долговременной памяти

Сетевые модели семантической памяти, подобно теории Брауна и Мак-Нейла, описывают ДП как чрезвычайно обширную сеть связанных между собой понятий. Сетевые модели обладают известным сходством с концепцией «стимул—реакция», рассматривающей память как пучок ас­социаций. Однако эти модели в некоторых отношениях существенно от­личаются от традиционных ассоциационистских концепций. Прежде все­го большинство таких моделей допускает образование ассоциаций разно­го рода, т.е. допускает, что не все ассоциации одинаковы. Это значит, что при ассоциировании двух понятий взаимоотношения между ними извес­тны; ассоциация — это нечто большее, чем простая связь. Такой подход получил название «неоассоцианизма*¹. Подобное представление о ДП содержит также идею о том, что ассоциативные сети, обладают макси­мально возможной упорядоченностью и компактностью. Следует ожи­дать, что предметы, концептуально близкие друг другу, будут тесно ас­социироваться в сетях ДП. В этом смысле ДП похожа на словарь, где, однако, «слова» не расположены в алфавитном порядке; алфавитный принцип, по которому построены наши обычные словари, .мало полезен при выяснении связей между понятиями. Возьмем, например, названия двух таких сравнительно необычных животных, как архар и як. Они очень близки понятийно, но максимально разделены в словаре. В ДП они, вероятно, ассоциированы более тесно, чем в словаре.

¹ См.; Anderson J.R., Bower СИ. Human Associative Memory. Washington. ПС: V.H.Winston and Sons, 1973.

Г. Глейтман,

А. Фридлунд,

Д. Райсберг

ЗНАНИЯ И ПАМЯТЬ¹

Когда мы размышляем, мы нередко создаем новые понятия и фор­мулируем новые суждения. Но большая часть понятий и суждений уже хранится в памяти, где они образуют наши аккумулированные знания, «базу данных», которая поддерживает и подпитывает наши мыслитель­ные процессы. Каким же образом эти знания организованы в нашей па­мяти и как они восполняются?

Память на общую информацию

<...> Мы много говорили о том, как информация сохраняется и из­влекается из памяти. Большинство рассмотренных примеров относится к эпизодической памяти. Этот термин применяется к сохранению данных о конкретных событиях в жизни человека; это •— память о том, что слу­чилось, как, где и когда. Память на общую информацию содержит знания, не зависящие от конкретной ситуации, в которой эти знания были полу­чены. Например, мы помним, что Париж — это столица Франции, что квадратный корень из 9 равен 3 и что сахар является ингредиентом боль­шинства кондитерских изделий. Однако мы вряд ли можем точно сказать, как, где и когда мы получили эту информацию; если же мы сможем это вспомнить, наше воспоминание будет относиться к эпизодической памяти, а не к памяти на общую информацию,

У каждого человека память на общую информацию содержит огром­ное количество знаний, включая значения слов и символов, законы при­роды, внешний вид предметов, разнообразные общие правила и схемы.

Глейтман Г., Фридлунд А., Райсберг Д. Основы психологии. СПб.:Речь, 2001. С. 357-361.

видностью птиц. Однако такой признак, как «желтая», будет связывать­ся с канарейкой, поскольку это характерно для канареек, а не для птиц вообще (рис. 2)¹.

Рис. 2. Иерархическая структура сетевой модели Чтобы определить, истинно ли утверждение «ворон имеет перья9, ис­ходя из иерархии понятий, представленных здесь, нужно лишь взгля­нуть на данные второй категории, относящиеся к понятию птица

Иерархическая модель очень точна, но, как это часто бывает, при­рода не настолько аккуратна, насколько хотелось бы ученым. Достаточ­но сказать, что принадлежность ко многим семантическим категориям не отвечает закону «всё или ничего». Например, американцы считают ма­линовку наиболее типичной птицей, курицу — менее типичной, а пинг­вина — наименее типичной². Указанные различия — не каприз, уровень типичности дает положительный эффект при доступе к ресурсам семан­тической памяти. Например, испытуемые быстрее соглашаются с тем, что «X — это птица*, если X — это типичная птица вроде канарейки, а не менее типичные птицы — пингвин или страус⁸. Эти данные говорят о

¹ См.; Collins A.M., Qutlttan MM. Retrieval time from semantic memory // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1969. Vol. 8, P. 240-247.

² См.: Rosch E.H. Natural categories // Cognitive Psychology. 1973. Vol. 4. P. 328-350; Rosch E.H. On the internal structure of perceptual and semantic categories // Cognitive Development and the Acquisition of Language / Т.Е. Moore (Ed.). N.Y.: Academic Press, 1973.

³ См.: Rips L.G., Shoben E.J., Smith E.E. Semantic distance and the verification of semantic relations // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. Vol. 12. P. 1-20; Rips L.G., Shoben E.J., Smith E.E. Semantic composition in sentence verification /,/ Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1978. Vol. 19. P. 705-721.

том, что отношения между элементами информации в семантической памяти сложнее, чем их представляет иерархическая модель¹.

Сетевая модель распространения активации

Некоторые недостатки иерархической модели привели к созданию других систем, одной из которых является модель распространения ак­тивации. Данная модель также рассматривает понятия как ячейки, соеди-

Рис. 3. Модель распространения активации На рисунке представлена небольшая часть семантической сети в соответствии с моделью распространения активации. Чем короче линия соединения, тем сильнее семантическая связь²

¹ См.: Conrad С. Cognitive economy in semantic memory // Journal of Experimental Psychology. 1972. Vol. 02. P. 149-164."

² См.: Colling AM., Lofius E.P. A spreading activation theory of semantic processing /'/ Psychological Review. 1975. Vol. 82. P. 407-428.

Глэйтмаи Г., Фридлучд 4,, Райосзрг Д Знания и память 253

ненные между собой ассоциативными связями. Но в вей предусмотрена возможность того, что эти связи передают различные тины отношений, включая отношения, основанные на иерархии (например, канарейка — птица), на сходстве значений (яблоко — апельсин) или на часто встречаю­щихся ассоциациях (хлеб — масло). Кроме этого, связи между понятиями могут различаться по силе, т.е. два часто соединяемых понятия (белый — дом) будут иметь сильную связь, тогда как менее часто связанные (отец — племянник) будут иметь слабую связь или могут быть связаны лишь тран-зитивно (с помощью ячеек отец — дядя и дядя — племянник).

В данной модели ячейка становится активной, если, например, че­ловек постоянно думает о ее содержании. Её активность передаётся со­седним ячейкам по ассоциативным связям, подобно тому, как электри­ческий ток распространяется по проволочной сетке. Распространение ак­тивации происходит сильнее (и более часто) между ячейками с сильной связью. К тому же активации рассеиваются по мере распространения, поэтому до ячеек, отдаленных от источника активности, они практически не доходят (рис. З)¹. Идея данной модели тесно связана с понятием сети признаков <...>².

Распределение представлений

Сетевые модели, которые мы рассматривали до сих пор, использо­вали систему локальных представлений. Это означает, что каждое поня­тие, например, понятие пожарная машина, было представлено конкрет­ной ячейкой или набором ячеек. Когда человек думал о пожарной маши­не, эти ячейки становились активными.

Однако в последние годы получили развитие сетевые модели, осно­ванные на распределении представлений. В данных моделях каждое по­нятие выражается в некотором алгоритме активации всей сети. В каче­стве упрощенного примера понятие пожарная машина можно предста­вить как последовательное возбуждение ячеек A, D, Н и Q, а понятие скорая помощь — как последовательное возбуждение ячеек D, F, L и Т. В данном случае ячейка D является частью алгоритма, представляющего пожарную машину; частью алгоритма, представляющего скорую помощь, а также множество других понятий. Но сама по себе ячейка D ничего не

¹ См.: Collins A.M., Loftua E.F. A spreading activation theory of semantic processing // Psychological Review. 19T5. Vol. 82. P. 407-428.

² См.: Meyer D.E., Schvamveldt R.W. Facilitation in recognizing pairs of words: Evidence of a dependence between retrieval operations // Journal of Experimental Psychology. 1&71. Vol. 90. P. 227-234; Loftus E.F, Activation of semantic memory .// American Journal of Psychology. 1973. Vol. 86. P. 331-337.

254

означает, ее значение получает смысл только в оолее широком контексте активации других ячеек.

Для функционирования сети, основанной на распределении пред­ставлений, необходимо существование системы распределения, в которой множество различных операций происходят одновременно, причем каж­дая из них влияет на различные части распределенного образа и испы­тывает на себе их влияние.

Модели этого типа были разработаны для объяснения многих ког­нитивных процессов, и сторонники данного подхода уверены, что, в сущ­ности, все когнитивные функции могут быть описаны с помощью подоб­ных моделей¹. Они утверждают, что все сложные явления нашей психи­ки лучше всего рассматривать как результат действия множества более мелких событий — подобно тому как лавина образуется из движения множества маленьких камней и осколков породы. Каждое из этих мел­ких событий — очень простое, и каждое выполняет только свою узкую функцию в общем результате.

Данная гипотеза вызвала серьезные дебаты. Одни исследователи упорно отстаивают модели распределения, а другие утверждают, что они имеют очень ограниченную сферу применения². Чем закончатся эти спо­ры, покажет будущее.

¹ См.: McClelland J.L., Rumelhart D.E. (Eds.) Parallel Distributed Processing: Explorations in the Microstructure of Cognition. Cambridge, Mass.: MIT Press, 1986. Vol. 2: Psychological and Biological Models; Churchland P.S., Sejnocski T.J. The Computational Brain. Cambridge: MIT Press, 1992; Rumelhart D.E. The architecture of mind: A connectionist approach / Mind Design 2: Philosophy, Psychology, Artificial Intelligence / J.Haugeland (Ed.). Cambridge: MIT Press, 1997.

- См.: Pinker S., Prince A. On language and connectionism: Analysis of a parallel distributed processing model of language acquisition /. Cognition. 1988. Vol. 28. ,\l' 1. P. 73-194; Hetherington PA., Se.idenberg M.S. Is there «catastrophic interference» in connectionist networks? // Proceeding of the Eleventh Annual Conference of the Cognitive Science Society. Hillsdale, X.J.: Eribaum. 1989. P. 26-33; McCloskey M., Cohen Л'.-i. Catastrophic interfero'ic" in connectionist networks: The sequential learning problem /..' The Psychology of Learning and Motivation / G.H.Bower (Ed.) N.Y.: Academic. Press, 1989. Vol. 23; Ramsey W., Stick S.. Rumelhart D. Philosophy and Connectionist Theory. Hillsdale. N.J.: Eribaum Assoc'.aw, 1991.

Ф. Крейк, Р. Локхарт

УРОВНИ ПЕРЕРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ: ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ ПАМЯТИ¹

В данной работе обобщаются положения блочных теорий па­мяти и подчеркиваются определенные трудности, с которыми сталкивается такой подход к исследованию памяти человека. Затем описывается альтернативный подход, связанный с представлениями о глубине или уровнях переработки информа­ции. В свете этого подхода пересматриваются некоторые со­временные аргументы, и данные, а также даются обоснован­ные рекомендации по проведению будущих исследований.

На протяжении последнего десятилетия в моделях памяти человека широко использовались представления о хранилищах информации и пере­ходах информации между ними. Одним из главных критериев обособления таких хранилищ стало время хранения информации. Причем временные характеристики играли двоякую роль: будучи основным фактом, который следует объяснить, они использовались и в построении теорий, определяя вид объяснения. Сложился порочный круг, из которого пытались выйти путем определения дополнительных параметров этих хранилищ (таких как объем и способ кодирования), характеризуя их независимо от подлежаще­го объяснению основного факта. Сформулированные таким образом поня­тия используются для объяснения эмпирических данных, полученных в разнообразных теоретических подходах и экспериментальных условиях. Существенное положение, лежащее в основе таких объяснений, состоит в том, что информацию, передаваемую из одного хранилища в другое и мо­дели ее передачи по цепи хранилищ можно отличить, по крайней мере в том, на чем они делают акцент, от объяснений, связывающих различные

^; Cralk F. I. M., Lockhart R. S. Levels of processing: a framework i?or memory research .'/ Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1972. Vol. 11. P. 671-684. (ПеревпО Р.е.Шилко.)

256

характеристики хранения с качественными изменениями и кодировании информации в памяти.

В данной работе мы [1] обсуждаем основания построения моделей множественных хранилищ, [2] рассматриваем, насколько эти модели адек­ватны, [3] предлагаем альтернативный подход, связанный с представлени­ями об уровнях переработки информации. Мы приведем аргументы в пользу предположения о том, что след памяти можно рассматривать как побочный продукт перцептивного анализа и что его прочность зависит не­посредственно от глубины анализа стимула. Кроме того, стимулы могут удерживаться в течение непродолжительного времени путем непрерывной переработки, происходящей на определенном, одном и том же, уровне. Эти идеи открывают возможность нового объяснения существующих данных и намечают эвристический маршрут для будущих исследований.

Модели множества хранилищ Аргументы «за»

Когда человека рассматривают как систему переработки информа­ции¹, кажется необходимым постулировать удержание информации или хранилище памяти в различных местах этой системы. Например, на осно­ве своего исследования, проведенного с помощью методики дихотического слушания, Д.Бродбент предположил, что информация должна кратковре­менно сохраняться перед поступлением в канал переработки с ограничен­ной пропускной способностью. Элементы могут удерживаться непродол­жительное время и после восприятия путем их повторения в пределах той же системы временного хранения. Оттуда информация может передавать­ся на хранение в долговременное, более устойчивое хранилище. Идеи Д.Бродбента использовали и разработали Н.Во и Д. Норман, Л.Питерсон. Р.Аткинсон и Р.Шиффрин³. В настоящее время многие думают, что соглас-

¹ См.: Miller G.A. The magical number seven, plus or minus two: Some limits on ои¹" capacity for processing information /,' Psychological Review. 1956. Vol. 63. P. 81 97. Ha русском языке см.: Миллер Д. А. Магическое число семь плюс или минус два. О некото­рых пределах нашей способности перерабатывать информацию /■' Инженерная психоло­гия: Сборник текстов (пер. с англ.) / Под ред. Д.Ю.Панова, В.П.Зинченко. М.: Прогресс, 1964. С. 192-223. (Примечание редакторов-составителей.); Broadbent D.E. Perception; and Communication. X.Y.: Pergamor. Press. 1958.

- См.: Broadbent D.E. Perception and Communication. N.Y.: Pergamor. Preps, 19?.b.

^:l См.: Waugh S'.C, Xnrman DA. Primary memory ,'.■■' Psychological Review. 1965. Voi. 72. P. 89-104: Peterson L.R. Short-term verbal memory and learning •'/ Psychological Review. 1966. Vol. 73. P. 193- 207; Atkinson R.C.. Sluffrii- R.M. Human memory: A p-jposeri sysn.-r-and its control processes ■■' ■ The Psychology of Learning and Motivation: Advances in ReaonT'i and Theory. Vol. 2 ■ K.W.Spence. J.T.Spenee (Eds.). X.Y.: Academic Press, 1968. p. 89 -1 95. На русском языке см.: Аткинсон Р. Человеческая память и пронес: обучении. М.: ill;'; гресс, 1980. С. 53-203. (Примечание редакторов гоптивителей Л

но модальной модели¹ в памяти можно выделить три уровня хранения: сенсорные хранилища, кратковременную память (KП) и долговременную память (ДП). Так как терминология данной области несколько запутана, мы будем использовать термины КП и ДП для обозначения эксперимен­тальных ситуаций, а соответствующие им системы хранения обозначим, как и принято, КВХ (кратковременное хранилище) и ДВХ (долговремен­ное хранилище).

Стимулы могут поступать в сенсорные хранилища независимо от того, обращает человек внимание на их источник или нет; иначе говоря, сенсорные хранилища «предвнимательны»², Входная информация пред­ставлена здесь в непосредственной форме и может быть стерта и перезапи­сана поступающей вслед информацией той же модальности". Другие свой­ства, отличающие сенсорные хранилища от более поздних хранилищ, — это модальная специфичность, довольно большой объем и краткосрочность хранения материала.

Внимание к материалу сенсорных хранилищ эквивалентно процес­сам его считывания и передачи в КВХ. Там словесные элементы переко­дируются в фонетическую¹ или слухо-вербально-лингвистическую⁵ фор­му. КВХ отличается от сенсорной памяти не только узостью своего объе­ма⁶, но и тем, что информация утрачивается из нее преимущественно путем вытеснения новой информацией⁷. Кроме того, время хранения в КВХ (2—20 с) больше, чем в сенсорном хранилище (1—2 с). Большин­ство исследований сосредоточено на вербальном КВХ, но есть основания утверждать, что столько же времени может хранится непосредственно репрезентированная информация, хотя отношения между такими модаль­но специфичными хранилищами и вербальным КВХ пока не выяснены.

Различия между КВХ и ДВХ подробно описаны. КВХ имеет ограни­ченный объем, тогда как пределы ДВХ не известны; в КВХ словесные эле­менты обычно кодируются фонетически, а в ДВХ — в основном по семан-

¹ См.: Murdoch В. В. Jr. Recent developments in short-term memory // British Journal of Psychology. 1967. Vol. 58. P. 421-433.

² См.: Nelsser U. Cognitive psychology. N.Y.: Appleton-Century-Crofts, 1967.

* См.: Neinser U. Cognitive psychology. N.Y.: Appleton-Century-Crofts, 1967; Crowder R.G., Morton J. Preoategorioal acoustic storage // Perception and Psychophysics. 1969. Vol. 5. P. 865-373.

'' См.: Shulman H.G. Similarity effects in short-term memory // Psychological Bulletin. 1971. Vol. 75. P. 399-415.

^:'См.: Atkinson B. CShiffrin R. M. Human memory: A proposed system and its control

processes // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory / K.W.Spence, J.T.Spence (Eds,). N.Y.; Academic Press, 1968. Vol. 2. P. 89-195.

⁶ См.: Miller GA. The magical number seven, plus or minus two: Some limits on ov-r capacity for processing information // Psychological Review. 1956. Vol. 63. P. 81-97; Braadbent D.E. Perception and Communication. N.Y.: Pergamon Press. 1958.

" См.: Waugh N.C., Norman DA. Primary memory // Psychological Review. 1965, Vol. ⁷2, P. 89-104.

! 7 ?._x. S!SZ

258

тическим признакам ; забывание в КВХ происходит в точение 80 с и даже быстрее, тогда как в ДВХ забывание происходит или очень медленно, или совсем не происходит². Широко признанно, что в экспериментах со свобод­ным воспроизведением несколько последних элементов извлекаются из КВХ, а предыдущие элементы — из ДВХ; сейчас известно, что несколько переменных определяют одну из этих особенностей воспроизведения без влияния на другую³. Дополнительные убедительные доказательства разде­ления памяти на КВХ и ДВХ получены в клинических исследованиях⁴. Отличительные признаки этих трех уровней хранения обобщены в табл. 1.

Таблица 1

Общепринятые различия между тремя стадиями вербальной памяти (источники см. в тексте)

Характе­ристика	Сенсорные хранилища	Кратковременное хранилище	Долговременное хранилище
Вход информации	Предвнима-тельный	Требуется внимание	Повторное проговаривание
Удержание информации	Невозможно	Непрерывное внимание, повторное проговаривание	Повторение, структуриро­вание
Форма ин­формации	Непосредст­венная копия входа	Фонетическая; возможно, зрительная; возможно, се­мантическая	В основном семантиче­ская; отчасти слуховая и зрительная
Объем	Большой	Малый	Предел не установлен
Причина утраты информации	Угасание	Вытеснение; возможно, угасание	Возможно, нет утраты; по­теря доступа или различи­мости вследствие интер­ференции
Время хране­ния следа	1-2 с	До 30 с	От минут до многих лет
Извлечение	Считывание	Возможно, автоматичес­кое; элементы в сознании; временные/фонетические ключи	Ключи извлечения; возмо­жен процесс поиска

¹ См.: Baddeley A.D. Short-term memory for word sequences as a function of acoustic, semantic, and formal similarity // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1966. Vol. 18. P. 362-365.

² См.: Shlffrin R.M.. Atkinson R.C. Storage and retrieval processes in long-term memory // Psychological Review. 1969. Vol. 76. P. 179-193.

³ См.: Glanzer M. Storage mechanisms in recall // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory / G.H. Bower (Ed.). N.Y.: Academic Press. 1972. Vol. 5. P. 129-193.

¹ См.: Milner B. Memory and the medial temporal regions of the brain // Biology of Memory / K.H. Pribram, D.E. Broadbent (Eds.). N.Y.: Academic Press, 1970. P. 29-50; Warrington E.K. Neurological disorders of primary memory // British Medical Bulletin. 1971. Vol. 27. P. 243-247.

259

Привлекательность подхода, рассматривающего память как ряд «ящиков», вполне понятна. Модели множества хранилищ выглядят как определенные и конкретные; информация передается по хорошо отрегули­рованным каналам от хранилища к хранилищу, с характеристиками этих хранилищ интуитивно соглашаешься, а их свойства можно эксперимен­тально выявить и объяснить на уровне поведения или с помощью матема­тического аппарата. Кажется, что осталось сделать только одно, — опре­делить свойства каждого компонента более подробно и изучить функции передачи информации более тщательно,

Несмотря на все эти аргументы «за», когда доводы в пользу моделей множества хранилищ подвергаются более детальной проверке, идея суще­ствования этих хранилищ становится менее отчетливой. Об этом говорит резкое увеличение той роли, которую отводят контролируемым процессам в недавно появившихся концепциях¹. В следующем разделе мы рассмот­рим адекватность положений блочного подхода более критично,

Аргументы «против»

Некоторые авторы оспаривают подход множества хранилищ в це­лом². Другие исследователи выбирают в качестве объекта критики более конкретные аспекты этого подхода. Например, Э.Тулвинг и Р.Паттерсон³ высказались против положения о передаче информации из одного блока в другой. Аналогичным образом Т.Шаллис и Е.Уоррингтон обоснованно выступили против идеи обязательного прохода информации через КВХ для ее попадания в ДВХ⁴.

На наш взгляд, перечисленные в предыдущем разделе критерии не могут служить достаточным основанием для разграничения отдельных хра­нилищ. Для того, чтобы аргументировать это мнение, обратимся к поняти­ям объема памяти, кодирования и, наконец, к самой функции хранения.

Объем. Хотя в моделях множества хранилищ ограниченный объем был главной чертой подхода передачи информации в целом и КВХ в осо-

¹ См., например: Atkinson H.C.. Shiffrin R.M. The control of short-term memory // Scientific American. 1971. Vol. 224. P. S2-89. На русском языке см.: Amicuncon P, Чело­веческая память и процесс обучения. М.: Прогресс, 1980. С. 27-52. (Примечание редак­торов-составителей.)

'■' См.: Melton A.W. Implications of short-term memory for a general theory of memory // Journal of Verbal Learning and Verba! Behavior. 1963. Vol. 2. P. 1-21; Murdoch B.BJr. Short-term memory /■' Psychology of Learning and Motivation / G.H. Bower (Ed.). K.Y.: Academic Press, 1972. Vol. 5. P. 67-127.

³ См.: Talcing £.. Patterson R.D. Functional units and retrieval processes in free recall ;.: Journal of Experimental Psychology. 1968. Vol. 77. P. 239-248,

^,; См.: Shullice Т., Warrington E.K. Independent functioning of verbal memory stores: A neuropsychological study /.■' Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1970. Vol. 22. P. 261-273.

260

бенности, природа ограничений остается неясной. Точнее, непонятно на что накладываются ограничения; на переработку, на хранилища, или на их взаимодействие. В терминах компьютерной метафоры, на которую опираются модели передачи информации, вопрос звучит так: что же ог­раничено — объем хранилища или скорость, с которой процессор может выполнять определенные операции? Положение о канале с ограниченной пропускной способностью явно подчеркивает вторую альтернативу, тог­да как более поздние модели памяти, например Н.Во и Д.Нормана, оп­ределенно высказываются в пользу альтернативы с хранилищем. В рабо­те Д.Миллера представлены обе альтернативы, но отношение между ними не раскрывается³.

Попытки измерить объем КВХ привели к ответу в пользу ограни­ченности хранилища, которую стали измерять но шкале количества эле­ментов. В результате получился большой разброс значений объема. На­пример, показатель величины первичной памяти принимает значение в диапазоне от двух до четырех слов¹.

Однако показатель объема памяти (в котором, как думают, отра­жается ограниченный объем КВХ) обычно принимает значение в диапа­зоне 5—9 элементов, в зависимости от вида материала — слов, букв или цифр. Наконец, если слова в задании на объем памяти образуют регу­лярную последовательность, то испытуемые могут точно воспроизвести до 20 слов⁶. Если объем является ключевой характеристикой работы КВХ, то блочная модель должна объяснить столь широкий разброс его оценок.

Наиболее распространенное объяснение состоит в том, что объем. ограничен по количеству структурных единиц (chunks), а число элемен­тов, которые могут быть организованы в такую единицу, зависит от сте­пени осмысленности материала. Если не считать трудности определения величины структурной единицы независимо от последствий ее влияния на мнемическую деятельность, то можно сказать, что данное объяснение

' См.: Broadbent D.E. Perception and Communication. N.Y.: Pergamon Press, 1958,

² См.: Waugh N.C., Norman DA. Primary memory // Psychological Keviow. 1965. Vol. 72. P.89-104

³ См.: Miller GA. The magical number seven, plus or minus two: Some limits on our capacity for processing information // Psychological Review. 1956. Vol. 63. P. 81-97.; Broadbent D.E. Perception and Communication. N.Y.: Pergamon Press, 1958.

¹ См.: Baddeley A.D. Estimating the short-term component in free recall // British Journal of Psychology. 1970. Vol. 61. P. 13-15; Murdoch B.B.Jr. Short-term memory •'/ Psychology of Learning and Motivation / G.H. Bower (Ed.). N.Y.: Academic Press, 1972. Vol. 5. P. 67-127,

³ См.: CranneU C.W.. Parrish J.M. A comparison of immediate memory span for digits, letters, and words // Journal of Psychology. 1957. Vol. 44. P. 319-327.

* См.: Craik F.I.M., Mamni PA. Age and intelligence differences in coding end retrieve; of word lists /.-' British Journal of Psychology. 1069. Vol. 60. P. -315-319.

261

приводит к значительно более гибкому пониманию КВХ как места хра­нения, которое может принимать материал, представленный в различной Форме, начиная с простого физического и кончая сложным семантическим к о д и р о в а н и е м,

Кодирование. Работая с вербальным материалом, Р.К'онрад и Л.Баддели^: предложили правдоподобное основание для разграничения КВХ и ДВХ. Они пришли к выводу, что информация в КВХ кодируется в слу­ховой форме, а в ДВХ — главным образом в форме значений. Однако последующие исследования сгладили это размежевание. Во-первых, было-показано, что кодирование в КВХ может быть как акустическим, так и артикуляционным'. Во-вторых, Н.Кроулл с коллегами недавно показа­ли, что даже при работе с вербальным материалом КВХ иногда может быть зрительным. По-видимому, КВХ может принимать информацию в разнообразных физических кодах.

Может ли КВХ хранить и семантическую информацию? Противо­речивость результатов исследований ясно говорит о том, что или сам вопрос является неадекватным, или ответ на него зависит от подхода автора. Когда используют обычные подходы к КВХ, ответ выглядит ско­рее как «нет», однако Г.Шульман недавно представил убедительные данные в пользу существования семантического КВХ. Вначале казалось, что способ кодирования является твердым основанием для различения кратковременной и долговременной памяти, но теперь такое различение нельзя признать удовлетворительным. Защитники концепции множества хранилищ позиции могут утверждать, что кодирование в КВХ является гибким, но тогда мы теряем важную характеристику, по которой одно хранилище может быть отграничено от другого.

См.: Conrad R. Acoa.-".:¹" c;:;''us-o:':; in |ч.г!]на!й:^ ir"-::wry .'• 13":v?;' Лп^ггм: '.■■' Psychology. 3 964. Veil. 55. I\ T5--84; Bad<i"iru A.D. Short -.or-:, yierno-y s'or word л^^гку"м^-т fts в fii'io'loo of acoustic, ypnr-.rilic. and furir.nl smiilari-.v ■' Quarterly -Jo--.!-":;! of Elx-.oru' ••■■• --.'. Psychology. 1060. Vol. 18. P. 302 805.

^; См.: Lrvi/ BA. Rolp of articulation in auditor;, and vi^ua; -buy.-ier::. "ipiuot ' .lou:--'! oi Verba! Learning and Verba: Behavior. 1P71. Vol. 10. P. 3 2H- 132: Р-ггу.ч 1,.И...!Ы;ч<чп <.Т. Some effects of minimizing articulation on short-tprni retention .■•. .jou-^a' of Ve-bai !.■-*;•-rv:i:-v and Verbal Behavior. 1973. Vol. 10. P. 446-354.

' См.: Kroli \.EA.,Park.i Т., Parkinson S.R.,Bir.b<T S.L...!'>hison A.L. Short-term !пеу:-"гу while shadowing: Recall of visually and aurally presented letters ■■' Journal of Experimental Psychology. 1970. Vol. 85. P. 220- 224.

^; Cv.: Ki/ifsch И".. Hasr.like H. Homophones ami ;-v;onyr\A in short-term memory // Jonrna: of Experimental Psychology. 19G9. Vol. SO, P. 403-407; Crmk F.I.M.. Levy BA. Semantic mid acoustic information in primary mertorv ' .jn^rna- '■■' Experimental Psychology. 1970. Vol. 86. P. 77-82.

'' См.: Shuhna.i H.C. Encoding and /-etention of =e:rnr-"if- and phonemic information in short-term шршогч ■'. .Journal of Vorbai Learning and Verba: Boh:iv^:or. 1970. Vol. 9. P, 499-508; Xhulni-ar. H.C Semantic confusion errors in short term memory // Journal of Verbal Learmns! and Verba! Behavior. 3972. Vo:. И. P. 22! 227.

Мы думаем, что вопрос о кодировании должен быть поставлен более точно в терминах требований к переработке, предъявляемых экспери­ментальным подходом и запоминаемым материалом. В некоторых подходах и для определенного материала может быть адекватным и даже единственно возможным акустическое кодирование. В других обстоятельствах может ока­заться возможной и продуктивной переработка на семантическом уровне.

Характеристики забывания. Для разграничения хранилищ памяти по критерию характеристик процесса забывания, необходимо, как мини­мум, постоянство процесса хранения, его независимость от специфики ис­следовательского подхода и экспериментальных условий. Несмотря на то, что это постоянство не подвергалось строгой проверке, известны случаи, когда оно явно нарушается. Приведем два примера. Во-первых, в моделях процесса научения методом парных ассоциаций состояние, в целом обозна­чаемое как КВХ, проявляет характеристики забывания, которые отлича­ются от характеристик забывания, установленных для КВХ в других под­ходах¹. В первом случае хранение в КВХ распространяется на 20 промежу­точных элементов, тогда как при свободном воспроизведении или при использовании зонда² информация утрачивается из КВХ гораздо быстрее. Во-вторых, от материала и исследовательского подхода зависит продолжи­тельность активации следов памяти зрительных стимулов. По данным У.Найссера⁸ зрительный (иконический) след хранится 1 с и даже меньше. М.Познер⁴ с коллегами приводят данные в пользу сохранения зрительного следа до 1,5 с, тогда как в других исследованиях, которые недавно прове­ли Б.Мердок, У.Филлипс и А.Баддели, а также Н.Кроулл с коллегами⁵ были получены значения в 6, 10 и 25 с соответственно. Значительные оцен­ки устойчивости зрительных следов памяти были получены и в исследова­ниях с узнаванием сложных изображений⁶. Если учесть, что мы узнаем картины, лица, мелодии и голоса после продолжительных интервалов вре-

¹ См.: Klntsch W. Learning, Memory, and Conceptual Processes. N.Y.: Wiley, 1970, P. 206.

² См.: Waugh N.C., Norman DA. Primary memory // Psychological Review. 1965. Vol. 72. P. 89-104;

³ См.: Neisser U. Cognitive psychology. N.Y.: Appleton-Century-Crofts, 1967.

'' См.: Posner M.I. Abstraction and the process of recognition // The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory / G.H.Bower, J.T.Spence (Eds.). N.Y.: McGraw-Hill, 1969. Vol. 3. P. 152-179.

⁵ См.: Murdoch B.B.Jr. Four channels effects in short-term memory // Psychonomic Science. 1971. Vol. 24. P. 197-198; Phillipn WA., Baddeley A.D. Reaction time and short- term visual memory // Psychonomic Science. 1971. Vol. 22, P. 73-74; Kroll N.EA., Parks T„ Parkinson S.R., Bieber S.L., Johnson A.L. Short-term memory white shadowing: Recall of visually and aurally presented letters /'/ Journal of Experimental Psychology, 1970. Vol. 86. P. 220-224.

⁶ См.: Shepard R.N. Recognition memory for words, sentences, and pictures // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1967. Vol. 6. P. 156-163; Haher Л.Д', How we remember what we see // Scientific American. 1970. Vol. 222. P. 104-112.

Крейк Ф., Локхар^г Р. Уровни переработки информации... 263

мени, становится ясным, что у нас есть долговременная память на невербализованную информацию. Следовательно, провести временную границу между «сенсорной памятью» и «репрезентационной» или «образной» памя­тью нелегко.

Мы считаем, что время хранения зависит от таких аспектов подхо­да, как момент проведения исследования, количество представленного материала и способ исследования; оно зависит и от степени развития у ис­пытуемых систем анализа и обогащения определенных видов стимуляции; т.е. от степени знакомости, совместимости и осмысленности материала.

По нашему мнению, концепция множества хранилищ не дает при­емлемого объяснения объема хранилищ, кодирования и характеристик забывания. В то же время мы не сомневаемся в некоторых простых фак­тах, которые должна учитывать любая модель. Кажется бесспорным, что в разных ситуациях стимулы кодируются в системе памяти по-разному: слово может быть кодировано по своим зрительным или звуковым или семантическим признакам, по вербальным или образным связям. По-раз­ному кодированные репрезентации сохраняются в течение разных по продолжительности периодов времени. Существование ограниченного объема в некоторых участках системы представляется вполне реальным, а потому также должно учитываться. Наконец, следует отметить важную роль процессов восприятия, внимания и извлечения.

Один из способов разрешения вышеописанных противоречий состо­ит во введении дополнительных хранилищ¹. Однако, мы считаем более продуктивным сосредоточиться на самих процессах кодирования и обсу­дить предположение о том, что вероятность забывания зависит непосред­ственно от вида и глубины кодирования. Эта позиция раскрывается в сле­дующем разделе.

Уровни переработки

В настоящее время большинство теоретиков согласятся с тем, что в процессе восприятия участвует быстрый анализ стимулов, происходя­щий на нескольких уровнях или стадиях². На ранних стадиях распозна-

'■ См.: Morion J Л. A functional model of memory •■',' Models of Human Memory • D.A.Norman (Ed.). N.Y.: Academic Press, 1970. P. 203 254: Spi Him- G. Short-tern im-mo-v, long-term memory, and scanning i;> the processing of visual information .■ Karly Е\рр--^;ег:С" and Visual Information Processing in Perceptual and Reading Disorders ,-' A.Young, U.B.Bind­ley (Eds.). Washington: National Academy of Sciences. 1970. P. 198 215.

^J См.: Sr'lfridgr O.G.. .W/sser U. Pattern recognition by machine •, Scientific A'lHvi-vi. '960. Vol. 203. P. 60-68; Treisman A. Monitoring and storage of irrelevant messages in selective attention , .■ Journal of Verba! Learning and Verba! Behavior. 1964. Vol. 3. P. л !f-459; Sutherland S.S. Outlines of a theory of visual pattern recognition in animals and ma:. .'; Proceedings of the Royai Society. Series R. 1968. Vol. 3 71. P. 297-317.

ются физические или сенсорные признаки, например, линии, углы и яркость,яркость, высота и громкость. Анализ на последующих стадиях в основном зависит от сопоставления входной информации с информацией, по­лученной в прошлом и хранимой в памяти; т.е. последующие стадии имеют дело с распознаванием паттернов и определением их значения. Эту концепцию ряда или иерархии стадий переработки нередко называют концепцией «глубины переработки», — чем больше глубина, тем выше степень семантического иди когнитивного анализа. После того, как сти­мул опознан, он может подвергнуться дальнейшей переработке путем его обогащения или разработки. Например, после того как слово опознано, оно может вызвать ассоциации, образы или сюжеты из прошлого опыта встреч человека с этим словом. Такое «разрабатывающее кодирование»¹ не ограничивается словесным материалом. Мы даже думаем, что подоб­ные уровни переработки участвуют в перцептивном анализе звуков, зри­тельно воспринимаемых объектов, запахов и др. Сначала анализ занима­ет ряд сенсорных стадий, затем доходит до уровня, отвечающего за уста­новление значения или распознавание паттерна и, наконец, завершается стадиями ассоциативно-семантического обогащения стимула.

Одним из результатов перцептивного анализа является след памя­ти. Такие характеристики следа памяти как форма кодирования и проч­ность существенно меняются потому, что являются побочным результа­том различной перцептивной переработки². Более конкретно мы предпо­лагаем, что прочность следов памяти зависит непосредственно от глубины анализа: чем глубже уровень переработки, связанный с разра­боткой, тем дольше хранение и больше сила следов. Поскольку человек обычно извлекает из стимулов только значения, сохранить результаты такого глубокого анализа особенно полезно, а в длительном хранении результатов предварительного анализа обычно нет необходимости. Ко­нечно, можно обвести прямоугольником ранние стадии анализа и назвать его сенсорной памятью, а прямоугольник, обводящий промежуточ­ные стадии анализа, назвать кратковременной памятью, однако такой подход чересчур упрощает проблему и уводит от рассмотрения более сложных вопросов.

Хотя некоторые операции анализа должны предшествовать другим операциям, множество недавно полученных данных говорит о том, что на глубоких уровнях осмысления восприятие происходит раньше воспри­ятия результатов предшествующего анализа⁸. Последующее разрабатыва-

¹ См.: Tuiving Е., Madigan SA. Memory and verba) learning // Annual Review of Psychology. 1970. Vol. 21. P. 437-484.

^г См.: Morton J A. A functional model of memory // Models of Human Memory / D.A. Norman (Ed.). N.Y.; Academic Press, 1970. P. 203-254

³ См.: Macnamara •/. Cognitive basis of language learning in infants // Psychological Review. 1972. Vol. 79. P. 1-13; Savin H,B„ Bevcr T.G, The nonpercepttial reality of the phoneme // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1970. Vol. 9. P. 295-302.

266

ющее кодирование не входит в иерархию обязательных шагов восприя­тия, а для поздних стадий переработки это утверждение выглядит осо­бенно правдоподобным. Поэтому в этом случае было бы лучше говорить о «расширении» кодирования, но мы оставляем термин «глубина», так как он более точно передает оттенки наших доводов.

Хорошо известно, что имеющие значение стимулы по определению совместимы с имеющимися когнитивными структурами. Такие стимуы (например, изображения предметов или предложения) будут перерабаты­ваться вплоть до глубокого уровня быстрее, чем менее осмысленные сти­мулы, и будут хорошо запоминаться. Следовательно, скорость анализа не обязательно определяет сохранение, которое зависит непосредственно от глубины переработки стимула. К факторам, определяющим глубину пе­реработки, относятся степень внимания, направленного на стимул, соот­ветствие стимула анализирующим структурам и отводимое для перера­ботки время.

Итак, мы предпочитаем рассматривать память как связанную с уровнями перцептивной переработки. Эти уровни можно группировать в стадии (например, сенсорного анализа, распознавания паттернов, разра­ботки стимулов), но более продуктивно представить уровни переработки в виде континуума анализа. Таким же образом память можно рассмат­ривать как континуум, простирающийся от быстро исчезающих резуль­татов сенсорного анализа до очень долго сохраняемых результатов опе­раций установления семантических связей. Это простое представление системы памяти допускает, тем не менее, еще один способ сохранения стимулов — циркулирование информации в пределах одного уровня пе­реработки. По нашему мнению, такие высказывания, как «непрерывное внимание к определенным аспектам стимула», "удержание элементов в сознании», «наличие элементов в буфере повторения» и «хранений эле­ментов в первичной памяти» относятся к одному и тому же понятию удержания информации на одном уровне переработки. С целью согласо­вания. и установления связи с существующей терминологией мы будем использовать термин «первичная память» (ПП) для обозначения именно этой операции, хотя необходимо отметить, что наше понимание этого термина является более ограниченным, чем обычное.

Мы поддерживаем идею Н.Морея, согласно которой центральный процессор с ограниченными ресурсами переработки можно исследовать несколькими различными способами. Если эти ресурсы используются для удержания информации .на одном уровне, то возникают явления, снизываемые с кратковременной памятью. Сам процессор выступает как нейтральный по отношению к характеристикам, кодирования: наблюдаемое кодирование в первичной памяти будет зависеть от модаль-

^: Су..: М'угач .V. YVb.or" is r:;ipaci:y iiiii:H? A survey n:;c! г nocV '' Au^-itio': .■-; r.

ности переработки, в рамках которой процессор совершает свою работу. Далее, хотя использование ограниченных ресурсов зависит непосредственно от самого процессора, количество сохраняемых элементов будет зависеть от уровня, на котором он работает. На более глубоких уров­нях человек может лучше использовать известные ему правила и про­шлый опыт и, как следствие, материал лучше усваивается и сохраня­ется. Очевидно, существует значительный разброс в степени усилия, бла­годаря которому информация на разных уровнях может быть удержана в первичной памяти. Некоторые виды информации (например, звуковые свойства слова) удержать легко, тогда как другие (например, получае­мые в ходе раннего зрительного анализа «изображений») — совершен­но невозможно.

Существенной особенностью хранения в первичной памяти являет­ся то, что свойства материала все еще подвергаются переработке и на них может быть направлено внимание. Таким образом, наше понимание ПП совпадает с пониманием У.Джеймса¹ в том, что элементы ПП пока еще находятся в сознании. Если внимание отводится от элемента, информа­ция будет утрачена со скоростью, соответствующей уровню ее переработ­ки — для более глубоких уровней эта скорость меньше. Таким образом, хранение в ПП эквивалентно непрерывной переработке, этот вид перера­ботки всего лишь продлевает высокую доступность элемента без форми­рования более постоянного следа памяти. Этот первый вид переработки, а именно, повторный анализ, который уже был прежде произведен, мо­жет отделиться от второго вида переработки, который состоит в более глубоком анализе стимула. Только этот второй вид повторения должен приводить к улучшению мнемической деятельности. Если человек ис­пользует второй вид переработки, то мнемическая деятельность будет улучшаться в зависимости от того, сколько времени отводится на обуче­ние. Но когда человек переходит к первому виду переработки, «эффект времени обучения»¹' исчезает. М.Стофф и М.Игл^я представили данные в пользу этого предположения.

Подводя итог, подчеркнем, что след памяти надо описывать в тер­минах глубины переработки или степени разработки стимула. Более глу­бокий анализ приводит к формированию более прочных следов. Хотя информация может храниться в ПП, ее удержание в ПП само по себе не способствует дальнейшему сохранению; если внимание уходит, то инфор­мация утрачивается со скоростью, зависящей главным образом от уров­ня ее анализа.

¹ См.: James W. Principles oi' Psychology. N'.Y.: Holt, 1890.

² См.: Cooper Elf., Pantle AJ. The total-time hypothesis in verbal learning /'/ Psychological Bulletin. 1967. Vol. 68. P. 221-234.

³ См.: Staff M„ Eagle M.N, The relationship among reported strategies, presentation rate, and verbal ability and their effects on free recall learning // Journal of Experimental Psychology. 1971. Vol. 87. P. 423-428.

267

Пересмотр существующих данных Непреднамеренное запоминание

Когда следы памяти рассматриваются как результат определенной формы переработки, значительный массив литературы по непреднамерен­ному запоминанию (incidental learning) приобретает новый смысл. Суще­ствуют несколько обзоров этой литературы¹, и мы не будем подробно на ней останавливаться. Важной чертой подхода непреднамеренного запоми­нания является то, что человек перерабатывает материал способом, со­вместимым или определяемым ориентировочным заданием. Поэтому сравнение запоминания в разных ориентировочных заданиях позволяет сравнительно строго измерить влияние на память различных форм пере­работки. В соответствии с представленной в данной статье позицией, со­гласующейся с мнением Л.Постмана, инструкция на запоминание улуч­шает деятельность только постольку, поскольку человек начинает пере­рабатывать материал способом, который оказывается более эффективным, чем переработка, вызванная заданием на ориентировку в данной ситуа­ции. Т.е., возможно, что имея соответствующее задание на ориентиров­ку и несоответствующую намеренную стратегию, запоминание в данных условиях может быть лучше намеренного запоминания.

Придерживаясь представленной в данной статье позиции, можно сделать интересную вещь: вместо того, чтобы сравнивать непреднамерен­ное и намеренное запоминание, подробно изучить хранение, последующее за выполнением разных ориентировочных задач в сопутствующих обсто­ятельствах. В этих условиях экспериментатор контролирует переработ­ку, применяемую испытуемым к материалу, чего он не может в случае, когда испытуемый просто инструктируется обучаться и использует неиз­вестные стратегии кодирования.

Приведем несколько примеров, которые проиллюстрируют это предложение. М.Тресселт и М.Мейзнер^3! применяли свободное воспроиз­ведение после непреднамеренного запоминания в трех различных ориен­тировочных заданиях: вычеркивание гласных букв, переписывание слов и определение степени соответствия слов понятию «экономика». В пос­леднем условии число воспроизведенных слов было в четыре раза боль-

^: См.: Poxtman L. Short-term memory and incidental learning •',• Categories of H';m.'.-;: Learning .-' AAV. Melton fEd.). X.Y.: Academic Press, 1964, P. 145-201; McLaushlir, H. «Intentional» and -incidental* learning in human subjects: The role of instructions; to '"■ -rw and motivation /.' Psychological Bulletin, 1965. Vol. 63. P. 359-376.

- См.: Postman L. Short-term memory and incidental learning .' ' Categories of Н<:г:.чг. Learning , A.W. Melton (Ed..). X.Y.: Academic Press, 1964. P. 145-201

См.: Tresselt M.E., Mayzne.r M.S. A study of incidental learning . .jou.-r.a' "-•; Psychology. 1960. Vol. 50. P. 339-347.

ные Д.Дженкикеох и его коллегами эксперименты показали, что при ис­пользовании списков, имеющих сильную ассоциативную связь в парах слов, свободное воспроизведение и организация, вытекающая из ориен­тировочного задания, требовавшего применения каждого из этих слон з качестве семантической единицы, были эквивалентны результатам кон­трольной группы, намеренно заучивавшей эти списки, но не выполняв­шей ориентировочное задание. Причем в обеих группах результаты были значительно выше результатов непреднамеренного запоминания в группе иепытуемых, выполнявших задание на структурный анализ этих слов (про­верка наличия определенных букв или оценка количества букв в слове). Эти результаты согласуются с результатами исследования Д.Мандлера³, который показал, что непреднамеренное запоминание во время катего­ризации слов было примерно таким, же как в группе испытуемых, кото­рые выполнялось то же действие, но при этом знали о предстоящей про­верке запоминания этих слов.

Эксперименты с непреднамеренным запоминанием слов предложе­ний показали, что вое произведение после ориентировочного задания на обработку этих предложений на семантическом уровне было значитель­но лучше воспроизведения слов аналогичных предложений, которые об­рабатывались без семантического анализа",

А.Шульман предлагал испытуемым просматривать список, слов с целью найти в нем целевые слова, которые могли быть определены либо структурно (например, слова, содержащие букву А), либо семантически (например, слова, обозначающие живых существ)'. После просмотра ис­пытуемым неожиданно предлагали задание на. узнавание целевых слов, Слова, определенные семантически, узнавались значительно лучше, чем слова, определенные структурно, хотя время просмотра слов в обоих слу­чаях было примерно одинаковым.

^! См.: Hyde T.S.. Jenkins J.J. Tiie differential effects oi incidental tasks on t"".o orgar';z:uio:: of recall of я list of Mffh'y associated words '.' Jour?!?) of Ext^'dr^erta' Psychology. 1969. Vo!. 82. P. 472-181: Jnhmion CO.. J'-nUian J.J. Two mure. ir^ida.val tasks trial differeiitialiv affect associative clustering in recall ' Лоогга! of Fxpe^ricu^d P?ycho!ogy. 1971, Vol. 39 P. 92-95.

^:: "v.: ManJl'T 6. Orsja'dzatioe a;-'^; >ree;o"v ■ •■ The Psy-ho!o<?y of '."-.irrti::" >-'-v Motivation: Advances in Research апм Theory . K.W.Spene.e, Л.Т.&оеи'-е (Tfoh.i. N.Y.: .V',-,''e- .'.' P-esri, 1907. Vol. 1. P. 328-372.

^:' См.: Bobrou; SA., Boivcr G.H. Comprehension and гем!! of siirti.-^r.e:-: J'-■t: ■■:■.;■ 1 ■:■' Exp"i-in!e:u»l Psychology. 1969. Vol. 80. P. 45Г. -465; ^numbers .4., fiihUU" W.J. Sen^-f-codit:!; and incidental sentence recall .■'/ Journal of Experimental Psychology. 197' ''<■-:. ';■■:■ ". 345 346.

¹ !>:.: Sciw'.man A.J. Reeon-'d'. ion. memory ?o~ verge's from а scanned v.-o.-c \'s: ' ^:j*r:':--, ,fo'.ir:t-.I of Psychology. 1971. Vol. 62. P. 335--34G.

Эти результаты подтверждают общий вывод о том, что выполнение мнемических заданий зависит непосредственно от уровня переработки, требуемого ориентировочным заданием. Однако за продедамп определенной стадии форма улучшающей запоминание переработки зависит от из­влечения следов памяти или требований к их использованию при пос­ледующей проверке памяти. В литературе по непреднамеренному запо­минанию существует явное свидетельство того, что относительное значение разных ориентировочных заданий не одинаково для всех мето­дов проверки памяти.

Этот вывод подтверждает сравнение различных эффектов ориентиро­вочных заданий на процессы узнавания и воспроизведения. М.Игл и Е.Лейтер¹ обнаружили, что свободное воспроизведение в группе с намере­нием только запомнить было лучше, чем в группе, запоминавшей непред­намеренно, и в группе с наличием мнемического намерения, выполнявших ориентировочное задание. Однако узнавание в двух последних группах было лучше, чем в первой группе. Такой результат, предполагающий оди­наковую сложность выполнения заданий, говорит о том, что оптимальная переработка для мнемических заданий воспроизведения и узнавания выг­лядит по-разному. В этом исследовании выполнение ориентировочного задания, состоящее почти полностью из семантического анализа на опре­деленном уровне, могло проходить без разрабатывающей переработки, обязательной для последующего доступа к сохранившейся информации. С другой стороны, такое разрабатывающее кодирование могло помешать последующему различению целевых слов и ассоциативно связанных с ними дистракторов, использованных в данном эксперименте. С этим ана­лизом согласуются экспериментальные данные, которые получили Р.Дорнбуш и У.Винкик, а также У.Эстез к Ф.Даполито.

В исследовании непреднамеренного запоминания ассоциативных пар, которое провели Ф.Уикер и А.Бернстайн'⁵, все ориентировочные за­дания требовали анализа на семантическом уровне, но не облегчали пос­ледующее припоминание на этом уровне. Если выполнение ориентиро­вочного задания включало в себя промежуточные ответы, то их припо­минание было таким же, как в случае произвольного запоминания без ориентировочного задания. Причем оно было более эффективным, если в ориентировочное задание входило ранжирование слов по степени их

¹ См.: Eagle М., I.eiter Е. Коса!' and recognition in intentional and incidental 1"а-г.1м; ' Journal of Experimental Psychology. 1964, Vol. 03. P. .У8 63.

- См.: Dornbush R.I... Winnick WA. Shon-tarm intentional and incident..! icarni'-r Journal of Experimental Psychology. 1967. Vol. 73. P, 608-611: £«vj W.K.. D'jI^Jo!Hn F. Independent variation of ln.forniiitl.on storage and retrieval processes h. pa:iod-assoi\. i .-lear-iing // Journal of Experimental Psychology. 1967. Vol. 73. p. IS- 2G.

■' См.: Wicki-r F.W.. Berm-lPiri A.L. Association vaMu- and егд-пуг^ :,.~k > -.-'•::■■•!.■ , -ai:i! intentional paired-asiooiatf: learning Jo-j'T.al o.-Expoi vnentnl Psvehclosry- 10'jf). ',>', .,. P. 308-311.

270

приятности. При свободном воспроизведении посли одной пробы этого задания на ранжирование, продуктивность припоминания была такая же как и после одной пробы на произвольное запоминание. Одно и то же ориентировочное задание оказывает не одинаковое влияние на тести­рование памяти разными методами. Взаимодействие между операциями первоначального запечатления и последующего восстановления необхо­димо отметить особо. Различение между наличием и доступностью сле­да памяти полезно, однако, эффективность ключа восстановления зави­сит от его совместимости с первоначальным запечатленнем элемента или, в общем случае, от степени, в которой условия восстановления вос­создают ситуацию запоминания.

Избирательное внимание и сенсорное хранилище

Н.Морей показал, что слова, предъявленные по нерелевантному ка­налу в задании дихотического слушания, не узнавались при последующей проверке их запоминания³. Сходно, У.Найссер установил, что в задании зрительного поиска не целевые элементы не оставляют следов, посредством которых они могут быть позже узнаны'¹. Следовательно, если стимулы ана­лизируются лишь частично или перерабатываются только на поверхност­ном уровне, их запись в памяти крайне неустойчива. Это ясно показала Э.Трейсман³, Когда один и тот же фрагмент романа предъявлялся на оба уха в условиях дихотического слушания, но со сдвигом по времени в нере­левантном ухе (т.е. в том, на которое внимание не направлялось) в сторо­ну опережения, то для того чтобы испытуемые могли определить, что со­общения являются идентичными, интервал между сообщениями должен был уменьшиться до 1,5 с. Однако, когда опережающим было сообщение, подаваемое на релевантное ухо (вторимое испытуемым сообщение, на ко­торое направляется внимание), то испытуемые замечали сходство сообще­ний при интервале, равном в среднем 4,5 с. Т.е., хотя испытуемые не ста­рались запомнить предъявляемый им текст, последующая переработка,

^! См.: Hydr T.S., Jenkins J..J. The differentia! effects of incidental -.asks or. the organization of recall of a list of highly associated words .',- Journal of Experimenta¹ Psychology. 1969. Vol. 82. P. 472-481.

- См.: Tulving E., Pearlslone Z. Availability versus accessibility of information ir. meiro'-y for words .'/ Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1966. Vol. 5. P. 381 391.

^:' См.: Moray N. Attention in dichotic listening: affective cues and the influence of instructions 7 Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1959. Vol. 9. P. 56 60.

¹ См.: .\>iss<?r V. Visual search о Scientific American. 1964. Vol. 210. P. 94 -102.

'^: См.: Treisman A. Monitoring and storage of irrelevant messages in selective attei;'.•'■.•. .-.' Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1964. W. 3. P. 449- 459.

271

вызванная заданием вторения, увеличила прочность следа памяти в три раза. Кроме того, Э.Трейсман обнаружила, что вид материала (обычная речь или предъявленная в обратном порядке, связный текст или набор слу­чайных слов) определял интервал задержки, необходимый для узнавания только тогда, когда опережающим было релевантное сообщение. Таким образом, если сообщение отвергается на уровне первичного анализа, то его осмысленность не играет никакой роли, но если на сообщение было направ­лено внимание, то осмысленный материал анализируется глубже и, как следствие, дольше сохраняется. Три показателя запоминания (1,5 с для материала, перерабатывавшегося без участия внимания; 3 с для сообще­ния, предъявлявшегося в обратном порядке и для последовательности слу­чайных слов, на которые направлялось внимание, и 5 с для связного рас­сказа, на который направлялось внимание) можно связать с работой раз­личных хранилищ, но, по нашему мнению, лучше предположить, что прочность следов памяти зависит от уровня переработки.

Выводы многих исследователей сенсорной памяти также можно интерпретировать в свете представленной концепции. Остановимся вкрат­це только на некоторых из них. У.Найссер сделал заключение, что «про­должительная экспозиция приводит к продолжительному сохранению зрительных образов»¹. Данные исследований Д.Нормана, С.Глаксберга и Г.Коуэна, а также Л.Питерсона и С.Кронера- говорят о том, что вербаль­ный материал, на который не направлено внимание, утрачивается в те­чение нескольких секунд.

Д.Массаро предположил, что запоминание элемента непосредствен­но связано с объемом его перцептивной переработки*; предположение, которое полностью согласуется с нашими положениями. Правда, его бо­лее поздние высказывания'¹ о том, что длительность хранения информа­ции в эхоической памяти составляет всего лишь 250 мс, являются, ско­рее всего, слишком широким обобщением. На основании результатов эксперимента с узнаванием изображений У.Шаффер и Р.Шиффрин пи­шут, что «можно обосновать как более продуктивное обсуждение более сильной точки зрения о существовании лишь единой зрительной кратков­ременной памяти. Эта память может освобождаться быстро, если инфор­мационное наполнение зрительного поля велико, и более медленно, если

¹ См.: Seisscr U. Cognitive psychology. N.Y.: Appieton-Century-Crofts, 1907. P. 33.

^: См.: Norman DA. Memory while shadowing . , Quarterly Journal o'" Experimental Psychology. 1969. Vol. 21. P. 85-93; Gluckuberg S.. Cou-cn G..V. Memory for r.onatter:c:ed auditory material ,'. Cognitive Psychology. 1970. Vol. 1. P. 149-156; Pntenon L. Я,Кгорп"г S. Dichotic stimulation and retention .''..' Journal of Experimental Psychology. 1964. Vol. 68. P. 125-130.

^s См.: Манного DM". Perceptual processes and forgetting in memory tasks Psychology;.'¹'! Review. 1970. Vol. 77. P. 557-567.

¹ См.: \Iassaro D.W. Preperceptual images, processing time, and perceptual unit-. .';■ auditory perception . Psychological Review. 1972. Vol. 79. p. 124 145.

наполнение небольшое»'. Очевидно, что указанная точка зрения похожа на нашу, хотя мы бы сказали, что этот континуум распространяется и на долговременное сохранение. Еще мы бы предположили, что скорость освобождения определяет не информационное наполнение, а уровень пе­реработки.

Разграничение КВХ и ДВХ

Явление узости объема хранения в памяти¹ объясняется в нашей концепции тем, что гибкий центральный процессор может быть настро­ен на один из нескольких уровней и в отношении одного из нескольких параметров запечатления, и что в данный момент времени центральный процессор может иметь дело только с ограниченным числом элементов. Это означает, что элементы сохраняются в сознании или в первичной памяти посредством непрерывного повторения на определенном уровне переработки. То, какими будут эти элементы, зависит от вида кодиро­вания и от уровня, на котором оно происходит. На более глубоких уров­нях человек может использовать когнитивные структуры научения та­ким образом, что элемент будет становиться более сложным и осмыслен­ным. Глубина работы первичной памяти будет зависеть как от полезности для человека непрерывной переработки на этом уровне, так и от податливости материала глубокой, переработке. Таким образом, если от испытуемого требуют воспроизвести всего лишь нескольких слов спустя несколько секунд после их прослушивания, то ему не надо сохра­нять их на уровне более глубоком, чем уровень фонетического анализа. Но если эти слова образуют имеющее смысл предложение, то они совме­стимы с более глубокими структурами знания, и тогда можно работать с более крупными: единицами. Кажется правдоподобным, что первичная память на любом уровне имеет дело не просто с информацией, а с еди­ницами или структурными единицами {chunks)-'. Т.е. мы повторяем звук, букву, слово, мысль или образ подобно тому, как мы воспринима­ем объекты, а не наборы признаков.

Как указывалось ранее, обшим критерием разграничения хранилищ памяти является различие способов кодирования информации: КВХ счи­тается преимущественно акустическим (или артикуляторным), а ДВХ -

¹ См.: Shaffer W.O., Sliiffr.-n R.M. Rchf.arsci'- arri storagn o; \iaun! information '. .Jm;?-:;-' -A Experimental Psyc'io'ngy. 1972. Voi. 92. P. 29Ъ.

' C>:.: .\fUU'i' GA. Tv- inngicii '.".'.ur.or :■ sc-vi:::. ;iii;s or jr.i.vas v.y<-: So'iu- !h;:!t'- (y-■ ■ ■ -capacity :"cr nrocjssir.g information ■■ ■' Pyyi'iioiogical Review. !9o6. Voi. 63. P. Si -;)7; BmaJhcnl D.E. Porccptioi- rr.d С'.'П\*'.-к'.,':^г!;>~.^:.оч. N'.V.: Puro[>ir-'io!: Press, 1958.

'■ См.: Kini^rh W. J.ear:.:n;l. Mc:uory. nvd Conceptual Processes. N.Y.: VV;!<:V, Ii¹7f'.

273

семантическим. С нашей точки зрения акустические ошибки будут преоб­ладать до тех пор, пока анализ не перейдет на семантический уровень. Переработка не достигает этого уровня, по меньшей мере, по трем при­чинам: [1] качество самого материала, [2] ограниченные доступные ресур­сы переработки и [3] требования задания. Большинство данных об акус­тических ошибках в кратковременной памяти получены при использова­нии такого материала, как буквы и цифры, в которых сравнительно мало семантического содержания. Специфика этого материала подталкивает к переработке на структурном уровне анализа и поэтому неудивительно, что получаются, структурные ошибки. Такие ошибки могут возникать и при работе с осмысленным материалом, если ресурсы переработки будут перенаправлены нерелевантным заданием¹.

В следующем разделе рассматриваются данные, также; имеющие отношение к разграничению КВХ и ДВХ, которые говорят о том, что в задании на свободное воспроизведение такие переменные, как скорость предъявления и частотность слова, влияют на долговременное, но не вли­яют на кратковременное хранение. Наше объяснение этого результата заключается в том, что с увеличением скорости предъявления или при использовании незнакомых слов переработка тормозится или останавли­вается на уровне, необходимом для долговременного хранения и не ка­сается операций кодирования, соответствующих кратковременному хра­нению. Из этого объяснения следует, что перенаправление ресурсов пе­реработки, как это было сделано в экспериментах М.Игла и Е.Ортофа³, должно приводить к большему долговременному хранению по сравнению с кратковременным, и действительно получено хорошее доказательство, что так и происходит на самом деле¹.

И напротив, изменения, влияющие на переработку на структурном уровне, должны иметь кратковременный, а не долговременный характер. Хороший пример — изменение модальности предъявления. Наконец, вос­произведению из долговременного хранилища должны способствовать из­менения, которые вызывают более глубокую или более разрабатывающую

• См.: Eagl'- M.. Orioff Е. Thn effect о'' levol of attention upon «phorietlc* j-ecog'-i'.ljr. errors // Journal of Vorbai Learning and Verbal Behavior. 1967. Vol. 6. P. TUi-2'A\.

- См.: Gl/тгрг M. Storage mechanisms in recall , . The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory ■ CIS.Bower (Ed.). X.Y.: Academic P-.ss. 1972. Vol. o. P. 129-193.

'■'■ См.: Eugi'' M., Ortoff E. The effect of level of attention upon <phr,neuc> rec"sr."i.l.v :• errors /■■ Journal of Verba! Learning and Verba; Behavior. 1967. Vol. 6. P. 220-231 .

¹ См.: Murdoch B.B.-Jr. Effects of a subsidiary task on short-term 'r.cmory -. Вг^!:ь':: Joumal of Psychology. 1965. Vol. 56. P. 413-419; SUc-mli'ir С OiunzT M. Core м-Г'-с; task in free recall: Differentia! effects of LTS and ST3 .■'. Psychogenic Sciatic-. 1971. Vol. 22. P. 1567 -368.

' См.: Murdoch B.B.-Ir. Visual arid auditory stores in shorr..'_Lcr:n rnemo'-y Q-.iar:rrly ■Joiirna! of Experimental Psychology. 1966. Vol. 18. P. 206-21 1.

I?3»K.55S2

переработку. Мы считаем, что гипотеза о различных способах кодирования. использованная для объяснения влияния увеличения интервала в задаче свободного воспроизведения', должна быть интерпретирована именно в этих терминах.

Позиционная кривая

Позиционные эффекты были важным источником доказательства разграничения КВХ и ДВХ². В задании на свободное воспроизведение эффект недавности отражает извлечение из КВХ, тогда как предыдущие элементы извлекаются из ДВХ³. Эффект первичности объясняли по раз­ному, но, возможно, наиболее правдоподобное объяснение состоит в том, что начальные элементы успевают повториться большее количество раз и поэтому лучше фиксируются в ДЕХ¹. Мы согласны с этим выводом. Так как испытуемый знает, что надо прекратить обращать внимание на начальные элементы, чтобы воспринимать и повторять последующие, он подвергает первые элементы переработке второго типа, т.е. глубокой се­мантической переработке. Последние элементы списка держатся на уров­не фонематического кодирования, что существенно увеличивает эффек­тивность непосредственного воспроизведения (так ка?с они все еще пере­рабатываются в первичной памяти), но если необходимо переработать промежуточный материал, эффект исчезает. Действительно, если конеч­ные элементы переработаны менее глубоко, чем начальные, то в соответ­ствии с положением об уровнях переработки можно ожидать, что при последующей попытке воспроизведения конечные элементы должны вос­производиться хуже всего. Это предположение подтверждает факт отри­цательного влияния недавности³. Другое объяснение отрицательного

¹ См.: Madigun S.A. Inlraserial repetition and coding processes in free recall Jovrnal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1969. Vol. 8. P. 828-835: Mr-ltnn A.W. The situation with respect to the spacing of repetitions and memory ' ■' Journa¹ of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1970. Vol. 9. P. 596--606.

■ См.: Broadhent D.E. Decision and Stress. N.Y.: Academic Press, 1971. P. 354-361: См.: Kintsch W. Learning, Memory, and Conceptual Processes. N.Y.: Wiley, 1970. P. 206. P. 153-162.

¹ См.: Glanzer M.. Cunitz A.R. Two storage mechanisms in free recall ' ■' Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1966. Vol. 5. P. 351-360.

^; Atkinson H. C. Shiffrin R. M. Human memory: A proposed system and its control pro­cesses ' The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory K.W.Spence. J.T.Speuce (Eds.). N.Y.: Academic Press. 1968. Vol. 2. P. 89-195; Bruce D.. Papay J.P. Primacy effect in single-trial free recall Journa! of Verba! Learning and Verba! Behavior. 1970. Vol. 9. P. 473 486.

"' См.: Cralk I'.I.M. The fate of primary memory items in free recall ., Journal of Verba: Learning and Verba¹ Behavior. 1970. Vol. 9. P. 143-148.

влияния недавности может состоять в том, что недавние элементы повторяются меньшее количество раз, чем предшествующие им элементы". Однако, недавние исследования Л.Джакоби и У.Бартца, М.Уоткинеа я Ф.Крейка показали, что речь идет скорее о типе, а не о количестве пе­реработки, который и определяет последующее воспроизведение после­дних нескольких элементов списка²,

При воспроизведении с учетом порядка элементов испытуемые дол­жны удерживать несколько первых элементов для того, чтобы хотя бы правильно его начать. Поэтому наблюдаемое в этом случае существенное расширение эффекта первичности относится, по меньшей мере частично, к удержанию в первичной памяти. Степень запечатления этих элементов на глубоком уровне зависит, по-видимому, от материала и задания. С.Палмер и П.Орнштейн³ обнаружили, что при зрительном предъявлении слов на сравнительно медленной скорости (2,5 с на элемент), промежу­точная задача устраняет эффект первичности только частично, тогда как А.Баддели⁴ показал, что при слуховом предъявлении цифр со скоростью одна цифра в секунду промежуточная задача устраняет эффект первич­ности полностью.

^{Влияние повторения}

Одно из предположений представленной концепции состоит в том, что повторная переработка стимула на том же уровне не улучшает его запоми­нание; при перенаправлении внимания след утрачивается со скоростью, со­ответствующей уровню наиболее глубокого анализа этого стимула. Таким образом, было выделено два типа переработки: первый — переработка в пре­делах одного уровня, и второй — переработка, включающая дальнейший, более глубокий анализ стимула и приводящая к образованию более прочных следов. Подобно этому и влияние повторного предъявления зависит от того, подвергается ли стимул при последующих предъявлениях переработке в пределах только одного уровня или перекодируется в другие формы. Как в

¹ См.: Rundus D. Analysis of rehearsal processes in free recall // Journal of Experimental Psychology. 1971. Vol. 89. P. 63-77.

² См.: Jacoby L.L., Bartz W.H. Encoding processes and the negative recency effect // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1972. Vol. 11. P. 561-565; Watkins MJ, The characteristics and functions of primary memory. Unpublished Ph.D. thesis, University of London, 1972; Cralk F.I.M, A «levels of analysis» view of memory. Paper presented at the 2™ Erindale Symposium on Communication and Affect, March, 1972.

⁹ См.: Palmer S.E., Ornstein PA. Role of rehearsal strategy in serial probed recall //' Journal of Experimental Psychology. 1971. Vol. 88. P. 60-66.

⁴ См.: Baddeley A.D. How does acoustic similarity influence short-term memory? /./ Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1968. Vol. 20. P. 249-264.

слуховой', так и в зрительной модальностях получены данные, говорящие о том, что повторное предъявление элементов, кодируемых только на сенсор­ном уровне, не приводит к улучшению выполнения мнемического задания.

Кроме того, Э.Тулвинг также обнаружил, что повторение без намере­ния заучить не улучшает запоминание³. Объяснение автора в терминах межстимульной организации мало отличается от объяснения в терминах уровней переработки. Сходным образом, М.Гланзер и А.Мейнзер показали, что повторение элементов вслух в задании на свободное воспроизведение является стратегией менее эффективной, чем обычные стратегнии испы­туемых⁴. Несмотря на предположение Н.Во и Д.Нормана, а также Р.Ат-кинсона и Р.Шиффрина о том, что повторение выполняет двойную функ­цию — удержания информации в первичной памяти и ее перевода во вто­ричную память⁵ — эти эксперименты показали, что так бывает не всегда. Следовательно, усиливает ли повторение след или только задерживает за­бывание, зависит от того, что испытуемый делает в процессе повторения. К улучшению мнемической деятельности будет приводить только более глубокая переработка.

Заключительные замечания

Наше объяснение памяти в терминах уровней переработки имеет много общего с рядом, других недавно выдвинутых концепций. Так, тео­рию, очень похожую на нашу, представил Л.Сермак'¹. Немалое сходство с: нашим подходом имеют теории восприятия и кодирования признаков Г.Ба­уэра, а также Д.Нормана и Д.Рамелхарта". То же сходство наблюдается и

^; См.: Moray N. Attention in dichotic listening: affective cues and the influence of instructions . •■ Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1959. Vol. 9. P. 56-60; Norman DA. Memory while shadowing ■'.' Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1969. Vol. 21. P. 85-93

- См.: Turkey M.T. Repetition and the uvepercept-ual information store •'.' Journal of Experimental Psychology. 1967. Vol. 74. P. 289-293.

^:' См.: Tulving E. Subjective organization and effects of repetition in multi-trial free-recall learning/. Journa; of Verbal Learning and Verba! Behavior. 1966. Vol. 5. P. 193 197.

^,; См.: Glanzer M.. Meinzer A. The effects of intralist activity on free recall ,■ • Journal of Verba! Learning and Verba! Behavior. 1967. Vol. 6. P. 928-935.

'■ См.: Waugh N.C.. Norman DA. Primary memory ,. Psychological Review. 1965. Vol. 72. P. 89 -104; Atkinson H.C., Shiffrin RA'I. Human memory: A proposed system and its control processes .• ' The Psychology of Learning and Motivation: Advances in Research and Theory ■ K.W.Spence, J.T.Spence (Eds.). X.Y.: Academic Press, 1968. Vol. 2. P. 89-195.

'' См.: Cr-rmak L.S. Human Memory: Research and Theory. X.Y.: Ronald, 1972.

⁷ См.: Boner G.IJ. A muiticoinponent theory of the memory trace .•, The Psychology o^; Learning and Motivation: Advances in Research and Theory . K.W. Spence, J.T. Spence (Eds.) N.Y.: Academic Press. 1967. P. 230-325; Norman DA.. Rumrdhart D.E. A system for nercention and memory '■ Models of Human Memorv ■■ D.A.Vorman 'Ed.1. K.Y.: Ae;>di?r"^;e Press, 1970. Vol. 1. P. 21-64.

Крейк О., Локкар' Р. Уровни лерэоабсп<^ 'лу$осмоц\/у.,..

у М.Познера, который отстаивает существование стадий переработки, каж­дая из которых имеет определенные характеристики¹.

Если след памяти является побочным продуктом перцептивного анализа, то важной целью будущих исследований будет определение того, как влияет на память выполнение перцептивных операций различного типа. Мы предположили, что сравнение ориентировочных заданий в рам­ках подхода непроизвольного запоминания является одним из методов, с помощью которых экспериментатор может непосредственно управлять операциями кодирования испытуемых. Так как более глубокий анализ обычно требует больше времени переработки, будет очень важно выяс­нить влияние на уровень таких переменных, как время заучивания и количество усилия. К примеру, время заучивания может быть связано с продуктивностью памяти до определенного момента — в период, необхо­димый для переработки на данном уровне, но после достижения опти­мального уровня время заучивания, затрачиваемое только на циркуля­цию информации, не приведет к увеличению продолжительности хране­ния следов памяти.

В нашем подходе не предлагается теория памяти. Скорее, он пред­ставляет собой ряд ориентировочных положений — концепцию, с пози­ций которой могут проводиться исследования памяти. Хотя модели мно­жества хранилищ и сыграли полезную роль, мы считаем, что зачастую они понимаются слишком буквально и что с помощью представленной нами концепции можно поставить более плодотворные вопросы. Конеч­но, наша концепция, является умозрительной и далека от своего завер­шения. Мы посмотрели на память исключительно со стороны входа или запечатления: не предпринималось никаких попыток для определения того, как элементы отделяются друг от друга, группируются и организу­ются, или как они извлекаются из системы памяти. И хотя наш подход не подразумевает какое-то особое мнение об этих процессах, он предос­тавляет соответствующую концепцию, с помощью которой они могут быть рассмотрены.

¹ См.: Posner M. I. Short-term memory systems in human information processing // Acta Psychologica. 196T. Vol. 27, P. 267-284.'

Р. Солсо [КОНЦЕПЦИЯ УРОВНЕЙ ОБРАБОТКИ]

Уровень воспроизведения. В работе, не слишком хорошо известной на Западе, русский психолог П.И.Зинченко поставил вопрос о том, как человек взаимодействует с изучаемым и запоминаемым материалом. Ос­новная идея, предлагаемая Зинченко, состоит в том, что слова, кодируе­мые более значащими средствами, будут сохраняться в непроизвольной памяти лучше, чем слова, кодируемые другими, более поверхностными средствами². Так, запоминаемость слов сильно зависит от цели, которая стоит перед испытуемым во время предъявления материала. Предпола­гается, что различные цели активируют различные системы связей, по­скольку люди имеют разное отношение к материалу.

Этот тезис был проверен в эксперименте, в котором испытуемым давали 10 наборов по 4 слова. Первое слово они должны были связать с одним из других слов, но инструкции для каждой из трех групп испы­туемых были разные. Пример такого набора: ДОМ-ОКНО-ЗДАНИЕ-РЫБА. В одной группе испытуемых просили установить «логическую» связь между первым словом и одним из трех других слов (например, ДОМ-ЗДАНИЕ). В другой группе испытуемых просили установить конк­ретную связь между первым словом и одним из остальных слов (напри­мер, ДОМ-ОКНО). В третьей группе испытуемых просили назвать слово. значение которого отличается от значения первого слова (ДОМ-РЫБА). Используя различные инструкции, Зинченко полагал, что у испытуемых будут не только разные целевые установки по отношению к материалу,

¹ Солсо P.JI. Когнитивная психология, М.: Тривела, 1996. С, 160-188.

- См.: Zlnchenko P.I. Involuntary memory and the goal-directed nature of activity / / Wertsch J.V. (Ed.) The Concept of Activity in Soviet Psychology, Armonk, N.Y.: Sliarpe, 1981; на русском языке ем.: Зинченко П.И. Непроизвольное запоминание. М,: йзд-во АПН РСФСР, 1961 или Зинченко П.И. Непроизвольное запоминание, М.: Издательство Институт практической психологии; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996. С. 188-220. (При­мечание редакторов-составителей.)

но что им также потребуется изучить значение каждого слова. После краткой прерывающей задачи испытуемых просили воспроизвести предъявленные слова. Результаты показаны на рис. 1. В группе, где ис­пытуемые формировали логические связи между первым и еще одним словом, целевое слово воспроизводилось с большей частотой, чем в дру­гих группах, воспроизведение слов при конкретных связях слов было лучше, чем при установлении связей не по смыслу.

Таким образом, «уровень воспроизведения», как назвал его Зинчен-ко, определяется целью действия. Из приведенного эксперимента мы можем видеть, что когда испытуемым дается установка заучивания или инструкция обрабатывать материал на том или ином уровне, это очень сильно влияет на воспроизведение. Поскольку оригинал статьи был опуб­ликован на русском языке и не получил широкого распространения, он не был включен в общую разработку моделей памяти. И все же, как мы увидим ниже, изложенный Зинченко эксперимент имел важное теорети­ческое значение для обоснования понятия «уровней обработки», оказав­шего большое влияние на когнитивную психологию и наши представле­ния о памяти человека.

^: См.: Зинченко П.И. Непроизвольное запоминание. М.: Изд-во АПН РСФСР, 1961; Zinchenkn I'.l. Involuntary memory and the goal-directed nature o.f activity , ■' Wertscb ..'.V. fEd.) The Concent of Activity in Soviet Psychology. Ar":onk. \.Y.: Khnrpe. 1941.

Уровни обработки. Похоже, что на ранних этапах научного разви­тия успех достигается больше благодаря реакции и контрреакции, чем благодаря открытию великих и непреложных истин. Модель «уровня обработки», предложенная Крейком и Локхяртом, была реакцией на представление о строении памяти в виде «ящиков в голове»⁵. Эти авто­ры придерживались мнения, что все имеющиеся данные удобнее описы­вать, если концепция памяти будет построена на основе понятия «уров­ней обработки». Общая идея здесь состоит в том, что входные стимулы подвергаются ряду аналитических процедур, начиная с поверхностного сенсорного анализа и далее — к более глубокому, более сложному, абст­рактному и семантическому анализу. Обрабатывается ли стимул поверх­ностно или глубоко — это зависит от природы стимула и от времени, отпущенного на его обработку. У элемента, обработанного на глубоком уровне, меньше шансов быть забытым, чем у того, что обрабатывался на поверхностном уровне. На самом раннем уровне входные стимулы под­вергаются сенсорному и подетальному анализу. На более глубоком уров­не элемент может быть опознан посредством механизмов распознавания паттернов и выделения значения, а на еще более глубоком уровне этот элемент может вызывать у субъекта долговременные ассоциации. С уг­лублением обработки увеличивается доля семантического или когнитив­ного анализа. Возьмем, например, распознавание слов: на предваритель­ных стадиях зрительный паттерн анализируется по его чисто физическим или сенсорным деталям, таким как линии и углы. На более поздних ста­диях эти стимулы сопоставляются с хранимой информацией, — напри­мер, когда одна из букв соответствует паттерну, идентифицированному как «А». На самом высоком уровне² опознаваемый паттерн может «вы­зывать ассоциации, образы или сюжеты в зависимости от прошлого опыта употребления данного слова»⁸.

Такие же уровни обработки существуют и для других сенсорных мо­дальностей; предполагается, что стимулы каждой модальности проходят через одни и те же уровни: сенсорного анализа, распознавания паттерна и семантико-ассоциативную стадию обогащения стимула.

Согласно теории «уровней обработки», память является в сущнос­ти побочным продуктом обработки информации, и сохранение ее следов

' Craik F.I.M., Lockhart E. Levels of processing: A framework for memory research /,' Journal of Verbal Learning' and Verbal Behavior, 1972. Vol. 11. P. 671-684.

- Термины «высший» и «нижний» обычно употребляются для обозначения уровней обработки (или какой-либо иерархической структуры); термины «поверхностный» и «глу­бокий? относятся к качеству анализа чего-либо (стимула, события и т.п.). Автор не все­гда выдерживает такое разделение, что может вызвать путаницу у наивного читателя. Волее глубокий анализ соответствует высшему уровню обработки, (Примечание редакто­ра источника.)

'• Там же. С. 675.

ста в двух случаях: с целью уловить суть прочитанного и с целью корректировки самого текста. Чтение с пониманием сути- попытка уло­вить существенные моменты — предусматривает минимум поверхност­ной обработки (или минимум «повторения для удержания в памяти»'! без размышления, но требует глубокого анализа на семантическом уров­не. Наоборот, для корректировки текста — скольжения по поверхности отрывка — требуется интенсивная поверхностная работа и минимальная обработка смысла¹. В результате ряда исследований² идею о неизменной последовательности этапов обработки пришлось оставить, но был сохра­нен общий принцип, гласящий, что семантическому анализу должна предшествовать некоторая сенсорная обработка.

Уровни обработки и информационный подход. Информационный подход к моделям памяти обычно ставит акцент на структурных компо­нентах (например, сенсорные хранилища, КВП, ДВП), участвующих в обработке (внимании, кодировании, повторении, преобразовании информации и забывании); обработка — это операция, связанная (иног­да уникальным образом) с определенными структурными компонентами. Однако, можно подойти по-другому: сначала постулировать процесс, а затем сформулировать систему памяти в терминах этих операций. Крейк и Локхарт заняли как раз такую позицию, и их безоговорочная крити­ка³ информационного подхода указывает нам, что для последнего насту­пают трудные времена.

^: Другим примером такого вида деятельности может быть печатание на машинка. когда человек сосредотачивается па последовательности букв, но очень слабо вникает з суть печатаемого. Третий пример — тот, что служит введением в оксперимент Крейка л Уоткинса: на семинаре я попросил студентов, изучающих когнитивную психологию, вспом­нить как можно больше учителей из их начальной школы. Они справились весьма хоро­шо. Тогда я попросил их припомнить, какую самую первую одежду они носили, и каж­дый вспомнил что-то из любимой одежды. Наконец, я попросил их вспомнить всю одеж­ду, какая у них когда-нибудь была. Чтобы справиться с этим, они использовали вееьмп изобретательные процедуры, включая сложные организационные матрицы, ■— напри­мер, «парадная» одежда, спортивная одежда, дорожная одежда, типы одежды в зависи­мости от возраста, цвета, назначения и т.д. Несмотря на то, что некоторые из них настой­чиво добивались результата несколько недель, они не смогли воспроизвести из памяти нею одежду, хотя нет сомнений, что они были очень хороню знакомы с каждым предме­том одежды. То, что одни вещи мы можем воспроизвести из памяти (имена учителей. любимую одежду), а другие нет (всю одежду), может отражать уровень обработки, кото­рому подвергаются конкретные объекты: «специальные» объекты могут обрабатываться более глубоко, чем заурядные. (Иначе объяснить зто можно так, что на воспоминания студентов о другой одежде повлияла интерференция.)

- См.: Craik F.I.M.. Watkins M.J. The role of rehearsal in short-term memory .' Jourr.nl of Verba! Learning and Verbal Behavior. 1973, Vol. 12. P. 599-607; Lockhart R.S., Craik F.I.M., Jacoby L.L. Depth of processing in recognition and recall: Some aspects of a general memory system ■'/ Recognition and Recall / J.Brown (Ed.). London: Wiley, 1975,

■'■ Совместно с: Xrisser U. Cognition and Reality: Principles and Implications of Cognitive Psychology. San Francisco: Freeman, 1976. В переводе на русский язык: Найссер У, По­знание и реальность. М.: Прогресс, 1981. (Примечание редакторов-составителей.)

Если информационный подход к памяти подчеркивает наличие последовательных этапов продвижения и обработки информации, то со­гласно другому подходу следы памяти возникают как побочный продукт перцептивной обработки. Так, предполагается, что длительность хране­ния в памяти зависит от глубины обработки, т.е. что информация, кото­рая не стала объектом внимания и анализируется только на поверхност­ном уровне, вскоре будет забыта. А информация, глубоко обрабатывае­мая — захватившая внимание, полностью анализируемая и обогащаемая ассоциациями или образами,— сохранится надолго.

Модель уровневой обработки также не избегла критики, обратив­шей внимание на следующее: 1) эта модель говорит только о том, что значимые события лучше запоминаются, а это весьма заурядный вывод; 2) она очень расплывчата и вообще не поддается проверке; 3) она просто зациклена на том, что всякое хорошо запомнившееся событие обязатель­но было «глубоко обработано», причем никакого объективного и незави­симого показателя не приводится.

Одно из четких отличий между теориями «ящиков в голове» (Во и Норман; Аткинсон и Шифрин) и «уровневой обработкой» состоит в раз­личном подходе к понятию повторения. В первой повторение информа­ции в КВП служит для передачи ее в хранилище с более длительным сроком хранения. Во второй повторение нужно для сохранения инфор­мации на одном уровне анализа или для обработки информации путем перевода ее на более глубокий уровень. Первый тип повторения — для удержания в памяти — не ведет к лучшей сохранности информации.

Крейк и Тулвинг² проверяли идею о том, что чем глубже уровень обработки слов, тем лучше они должны воспроизводиться. С этой целью они предложили испытуемым просто оценить слова по их структурным, фонематическим и семантическим характеристикам. Вот примеры типич­ных вопросов:

Структурный: Это слово написано прописными буквами? Фонематический: Рифмуется ли это слово со словом ВЕС? Семантический: Подходит ли это слово к такому предложению: «Он встретил на улице »?

Крейк и Тулвинг измеряли время принятия решения и опознания оцененных испытуемыми слов. (В еще одном эксперименте измерялось также воспроизведение.) Из полученных данных (рис. 3) следует, что:

¹ См.: Craik F.I.M., Tulving К. Depth of processing and т.he retention of words i:i episodic memory '/ Journal of Experimental Psychology: General. 1975. Vol. 104. P. 2fi8 -294; Baddr-!cu A.D. The trouble with levels: A reexamination of Craik and Loekhart's «Framework :'or memory research» /.' Psychological Review. 1978. Vol. 85. P. 139-152.

- См.: Craik F.I.M., Tulving E. Depth of processing and the retention of words in ■ ■pis'id^-memory ■ - Journal of Experimental Psychology: General. 1975. Vol. .104. P. 26Я -294.

284

; 300

Написание Рчфма Пред/оке-ие Нап^сгилч Рифма Пзрдлож»*;-.^ Уровень обработки

Рас. 3. Зависимость времени скрытой реакции и ко­личества опознанных слов от типа решаемой задачи'

1) более глубокая обработка требует больше времени и 2) опознание кодированных слов возрастает прямо пропорционально конечному уров­ню обработки, т.е. слова, привязанные к смысловым характеристикам, опознаются лучше, чем слова, привязанные только к фонематическим или структурным характеристикам². <...>

Эффект отнесения к себе. Новые аспекты концепции уровневой обработки выявили Роджерс, Куипер и Киркер, показавшие, что отнесе­ние к себе — это мощная методическая переменная". Используя методи­ку, сходную с методикой Крейка и Тулвинга, они составили для испы­туемых четыре вопроса, каждый из которых содержал 40 прилагатель­ных; вопросы различались по глубине обработки информации, или смысловой насыщенности. Из четырех вопросов один относился к струк­турным, другой — к фонематическим, третий — к семантическим харак­теристикам, а четвертый касался самого испытуемого. Вот типичные вопросы:

'■ См.: Craik F.I.M., Tulving Е. Depth of processing and the retention, of words in episodic memory ■'..' Journal of Experimental Psychology: General. 1975. Vol. 104. P. 268-294.

'■ О сходных результатах, полученных а не слишком отличающихся окслсримелтих, ем. также: D'Agaatino P.R., O'Neill B.J.. Paioio A. Memory for pictures nr.d words as л function of levels of processing: Depth or dual coding? ' Memory and cognition. 1977, Vol. 5. P. 252 -256: Klein K., Saltz E. Specifying the mechanisms in a levei-of-proccssirg approach . Journal of Experimental Psychology. 1976. Vol. 87. P. 281-288: Schulman A.:. Memory for words recently classified '/ Memory and cognition. 1974. Voi. 2. P. 47-52.

■' См.: Rogers T.B., Kuiper A'„4., Kirker W.S. Seifrefercncc and the encoding of personal information .■ Journal of Personality and Social Psychology. 1977. Vol. 35. P. 677-688.

Структурный. Это большие буквы? (Предъявленное при-

Фонематический,

лагательное было напечатано либо таким же шрифтом» как и остальная часть этого вопроса, либо вдвое более крупным.) Это рифмуется с ...? (Слово рифмовалось или не рифмовалось с предъявленным при­лагательным.)

Семантический.

Это означает то же, что и...? (Слово явля­лось или не являлось синонимом предъяв­ленного прилагательного.)

Вопрос с отнесением к себе. Это характеризует Вас?

Как и в работе Крейка и Тулвинга, здесь предполагалось, что сло­ва, глубже кодированные в процессе их оценки, должны воспроиз­водиться лучше, чем слова, кодированные поверхностно. После того, как испытуемые проводили оценку слов, их просили в свободном порядке воспроизвести как можно больше слов из тех, что они оценивали. Хуже всего воспроизводились слова, характеризованные по структурному при­знаку; воспроизведение улучшалось в сторону слов, характеризованных фонематически и семантически. Слова, отнесенные испытуемыми к себе, воспроизводились лучше всего. На рис. 4 показаны результаты воспро­изведения. Из этих данных ясно видно, что слова, оцененные относи­тельно себя, лидируют по воспроизведению, и это указывает на то, что оценка относительно себя — это мощная система кодирования. <...>

Повторение и уровень обработки. Крейк и Уоткине разработали хитрый эксперимент", с помощью которого они хотели сравнить предска­зания теории «ящиков в голове» (утверждавшей, что повторение в КВП способствуют попаданию материала в память с более долгим хранением) с предсказаниями теории «уровней» (гласящей, что путь в постоянную память лежит не через повторение² в КВП, а через глубокую обработку). Они просили испытуемых удерживать некоторые слова в КВП в течение различных периодов времени. Предполагалось, что чем дольше элемент удерживается в КВП, тем больше он будет повторен. Испытуемым предъявляли ряд слов и просили их запомнить последнее из слов, начи­нающихся с определенной буквы, например, с «Г», В списке было не­сколько таких слов, поэтому каждый раз, когда испытуемый видел еще одно слово, начинающееся с «Г», ему приходилось «отбрасывать» пре­дыдущее такое слово. Изменяя количество слов, стоящих между слова­ми на «Г», Крейк и Уоткине могли измерять количество повторений, которым подвергались слова на «Г». Список был примерно такой: дочь, масло, грядка, гравий, стол, футбол, якорь, гусь.... Посчитав количество слов, стоящих между словами на «Г», можно сказать, что количество повторений у «грядки» было 0, а у «гравия» — 3.

После предъявления списка испытуемых неожиданно просили воспроизвести как можно больше слов. Результаты показаны на рис. о.

Согласно «теории с ящиками», элемент, начинающийся на «Г», за которым следовало много промежуточных элементов, должен был лучше воспроиз­водиться; однако, если повторения были нужны просто чтобы удерживать элемент в памяти, а не обдумывать его, то количество повторений не должно было влиять на воспроизведение. Итак, если воспроизведение из кратковременной памяти зависит от повторений, то результаты должны быть близки к диагонали, выделенной на рисунке; если же повторения без обдумывания, а только ради удержания в памяти не влияют на воспроиз­ведение, то результаты должны приближаться к горизонтальной линии. Данные Крейка и Уоткинса (белая линия на рис. 5) очевидно поддержи­вают вторую гипотезу: повторения ради удержания не улучшают память. Этот вывод прямо противоположен тому, что следует из теории двой­ственной памяти, согласно которой повторения способствуют передаче информации из кратковременного хранилища, или буфера повторения в более долговременное хранилище.