Понятия и термины

Как уже отмечалось, компонентом, языка историка является понятийно-терминологическая лексика. Количество научно-исторических понятий и терминов в языке историка сравнительно невелико, но они принципиально важны, играют в изложении ведущую роль и, «наподобие скелета, образуют теоретическую конструкции) картины исторической действительности» ¹³³. Историческое понятие содержит существенные признаки явления прошлого и в зависимости от уровня разработки может выглядеть как описание, определение, термин. Понятия могут быть единичные и общие, видовые и родовые, конкретные и абстрактные, противоположные (контрарные) и др. ¹³⁴ С развитием исторической науки её понятийно-терминологический аппарат меняется: одни старые понятия (термины) отмирают, содержание других совершенствуется, возникают новые понятия и связанные с ними термины.

65

Когда терминология не упорядочена (отдельные понятия лишены адекватных терминов, одно понятие обозначается несколькими терминами, один термин применяется для расшифровки нескольких понятий, используются устаревшие термины и т. д.), взаимоотношения ученых и развитие всякой науки затруднены ¹³⁵. Специалисты отмечают прямую зависимость между развитием науки и состоянием её терминологии ¹³⁶.

В отличие от естественно-технических наук, специальные понятия и термины которых непонятны непрофессионалам, в любой гуманитарной науке они, как правило, не отделены резкой гранью от обыденного языка. В гуманитарных науках изложение ведётся на общепринятом и общепонятном литературном языке. Это обеспечивает реализацию гуманитарными науками их социальных функций, но, видимо, одновременно является одной из причин слабой разработанности понятий и терминов.

К сожалению, понятийно-терминологический аппарат недостаточно упорядочен и в исторической науке – притом не только в отечественной. Необходимость его упорядочения неоднократно отмечалась на различных форумах историков и в исторической литературе, но без последующих ощутимых сдвигов. Существенным проявлением этой неразработанности является почти полное отсутствие соответствующих специальных трудов, словарей и справочников. Лишь в последние годы ситуация, кажется, начала меняться.

Нельзя сказать, что отечественная историческая наука не может в данной области опереться на традицию. В дореволюционную пору наиболее ощутимый вклад в неё был внесён В. О. Ключевским.

66

С осени 1885 г. Ключевский читал в Московском университете специальный курс терминологии, состоявший из 11 лекций. «Под терминологией русской истории, – разъяснял он, – я разумею изучение бытовых терминов, встречающихся в наших исторических источниках» ¹³⁷. Он отметил, что не станет касаться терминов общепонятных и будет характеризовать отобранные им не в алфавитном порядке, а по группам обозначаемых ими бытовых явлений. Термины подразделены на пять групп: 1) территориально-административные, 2) относящиеся к верховной власти, 3) относящиеся к общественному делению, 4) органы управления в Древней Руси, 5) термины экономического быта. Определяя исторические термины, Ключевский иногда даёт историю вопроса, но очень редко полемизирует в их трактовке со своими предшественниками.

Учёный, очевидно, иногда нарушал историзм (например, применяя термин «капитал» к Киевской Руси и трактуя «закуп» как «наемный рабочий»), но не надо забывать, что он начинал читать терминологический специальный курс более века назад и лишь через 6 лет после создания самого термина «историзм». Нельзя не согласиться с мнением М. В. Нечкиной: «Советская историческая наука сильно продвинулась вперед в изучении немалого числа тех конкретных явлений, которые определены в курсе «Терминологии». Но и сейчас курс является ценным пособием, к которому, к сожалению, историки не привыкли обращаться как к справочнику,– работа пролежала в столе Ключевского (хотя он намеревался её издать) более четверти века и сверх того ещё более 70 лет в архивах. Историки не имели возможности «привыкнуть» к этому ценному научному справочнику, почти столетие не существовавшему в научном обороте. В этом отношении курс «Терминологии» разделил печальную судьбу работ, не увидевших своевременно света» ¹³⁸.

67

Невозможно недооценить огромное значение для нашей науки «Советской исторической энциклопедии» ¹³⁹, хотя она и начала выходить более 30 лет назад, базировалась на классовом подходе, сравнительно мало уделяла внимания терминам. В 1983 г. издана полезная книга В. В. Фарсобина, который на базе теории терминологии рассмотрел понятия, определения и термины из сферы исторического источниковедения с целью их унификации и издания исторических словарей ¹⁴⁰. В 1993 г. вышел в свет энциклопедический словарь, официально предназначенный для детей среднего и школьного возраста, в котором на современном уровне, с преодолением классово-партийной тенденциозности раскрыты необходимые для понимания всемирно-исторического процесса общетеоретические понятия (государство, демократия, диктатура, политическая партия, революция, религия, цивилизация и др.), много внимания уделено терминам исторической науки, в том числе специальных исторических дисциплин12. В 1994 г. в издательстве «Русский лексикон» (!) начал выходить шеститомный энциклопедический словарь «Держава Рюриковичей», который запланировано довести до Смутного времени ¹⁴¹.

68

Уже во время «перестройки» у нас был опубликован переведенный с немецкого и содержащий более 4 тысяч слов «Словарь античности» (М., 1989). Словарь Т. Харботла «Битвы мировой истории», впервые вышедший в 1904 г., неоднократно в модифицированном виде переиздавался и в дополненном русском переводе содержит материалы о сражениях от Троянской войны до начала 1980-х гг. ¹⁴² До сих пор не переведён изданный в 1986 г. во Франции Л. Бургьером «Словарь исторических наук», уже упоминавшийся во Введении.

Из-за недостаточной упорядоченности собственно исторической лексики многие понятия и термины интерпретируются историками по-разному, разнобой в их содержании тормозит развитие исторической науки, в частности затрудняет ведение полемики. Так, весьма многозначен уже такой основополагающий термин, как «историзм», вследствие чего в настоящем пособии он вынужденно употребляется, с одной стороны, как принцип мышления и исследования, требующий рассмотрения людей и явлений в развитии, с другой – как слово, которое обозначало ныне исчезнувшую реалию прошлого, но вслед за реалией исчезло и не имеет синонимического эквивалента в современном языке. До недавних пор не было приемлемого для разных эпох разъяснения термина «классовая борьба», в частности – единого понимания «стихийности» антифеодальной борьбы крестьянства; родовое понятие «рынок» унифицировало и некорректно употребляется для обозначения простого товарного и капиталистического рынка, а другое родовое понятие – «мануфактура» неправильно применяется для характеристики всех мануфактур как капиталистических ¹⁴³.

69

До сравнительно недавнего времени понятие и термин «альтернативность» применительно к историческому процессу не употреблялись (история-де не знает сослагательного наклонения). Основная заслуга привлечения внимания к проблеме альтернативности исторического процесса принадлежит И. Д. Ковальченко ¹⁴⁴. Но и в 1988 г. О. Р. Квирквелия обоснованно отмечал: «...усиление интереса к альтернативам привело к существенному размыванию этого понятия. Сегодня под альтернативой понимается все что угодно: и развилка на пути исторического процесса, и способность мышления к оценке вариантов, действительных и воображаемых, и потенциальная возможность выбора, и некая противостоявшая победившая сила» ¹⁴⁵. Подтвердив наличие в советской литературе широкого разброса мнений относительно понятия исторической альтернативы, Б. Г. Могильницкий в 1990 г. предложил следующее её определение – «имманентно присущее обществу состояние, характеризующееся наличием и борьбой различных альтернатив, выражающих объективно существующие тенденции его дальнейшего развития» ¹⁴⁶.