§2. Критерии допустимости тактических приемов

Одной из важнейших проблем в криминалистической тактике является необходимость определения круга допустимых с точки зрения закона, морали и научной состоятельности рекомендаций. Криминалистикой выработаны определенные требования, предъявляемые к тактическим приемам. Так, необходимыми признаками криминалистического тактического приема следует считать научную обоснованность, соответствие требованиям закона и этики, а также целесообразность и рекомендательный характер. При этом научная обоснованность, этичность и законность являются критериями допустимости тактических приемов. Таким образом, целесообразность и рекомендательный характер представляют собой необходимые признаки тактического приема, которые не являются критериями допустимости.

Этимологически термин «критерий» понимается как «признак, на основании которого производится оценка, определение, классификация чего-нибудь, мерило»⁹. Критерий допустимости служит мерилом, которое не только определяет содержательную сторону научной категории тактического приема, но и решает проблему самой возможности применения предлагаемой рекомендации. В этой связи весьма иллюстративна точка зрения профессора Н.П. Яблокова: «При этом тактический приём должен быть строго увязан с требованиями уголовно-процессуального закона, следственной этики, быть научно и практически обоснованным и обеспечивать (при правильном его применении) должную результативность при минимальной затрате сил и средств»¹⁰.

Несоответствие рекомендации одному из критериев допустимости делает невозможным ее применение в следственной и судебной практике, а также не позволяет назвать ее криминалистическим тактическим приемом.

В литературе помимо названых критериев допустимости нередко к их числу относят и иные требования. Так, И.И. Артамонов и Н.И. Порубов к числу критериев допустимости тактического приема относят целесообразность использования, эффективность и экономичность, а также доступность приема¹¹. Данная точка зрения является спорной, поскольку целесообразность представляет собой скорее назначение тактического приема, чем критерий его допустимости. Целесообразность является необходимым свойством тактического приема, которое отражает направленность его использования. Однако лицо, производящее расследование, может в условиях тактического риска применить нецелесообразный тактический прием, который вряд ли можно назвать в данной ситуации недопустимым. Эффективность и экономичность должны поглощаться свойством целесообразности.

Критерий доступности, как нам представляется, не может носить самостоятельный характер, поскольку входит своим содержанием либо в критерий научной обоснованности, либо в требование законности. Так, например, следователь, вторгаясь в компетенцию эксперта, применяя недоступные, требующие специальных познаний методы, совершает незаконные действия. Здесь не просто недоступность методов делает невозможным их применение в деятельности следователя, а само несоответствие данного поведения требованиям закона исключает подобного рода их использование. С другой стороны, критерий научной обоснованности предполагает внедрение в практику только доступных тактических приемов, что само собой разумеется, поскольку методы должны быть валидными и надёжными.

В связи с вышеизложенным, представляется спорным выделение критериев, которые либо не носят самостоятельного характера, либо отражают сущность тактического приёма, но в то же время не решают вопроса о допустимости данной рекомендации.

Не умоляя значения требований научной обоснованности и этичности, А.Р. Ратинов совершенно справедливо отметил «безусловность высшего процессуально-правового критерия»¹². Такое понимание приоритета законности вполне обосновано и в современных условиях построения правового государства.

Однако в литературе встречаются теоретические концепции, которые не уделяют требованию законности тактических приемов должного внимания. В частности, Н.А. Селиванов видит в требованиях законности и этичности нечто само собой разумеющееся, поэтому, по его мнению, не следует данные признаки включать в определение тактического приема¹³. С данной позицией трудно согласиться, поскольку любое определение научной категории должно характеризоваться полнотой, а подобное понимание игнорирует существенные признаки. Исключение критериев допустимости из определения тактического приема будет означать необоснованное расширение данного понятия, и этому термину будут соответствовать и незаконные, и неэтичные методы воздействия.

Критерий законности тактических приемов - понятие более узкое, нежели принцип законности. Принцип законности касается не только применения рекомендаций науки, но и любого поведения дознавателя, следователя, прокурора, судьи в процессе расследования преступлений. Вряд ли возможно все действия, предпринимаемые лицом, осуществляющим расследование, свести к применению тактических приемов. В работе следователя нередко предпринимаются действия, которые никак не основаны на данных каких-либо наук, но и они должны соответствовать закону. Таким образом, принцип законности является всеобъемлющим понятием, в то время как критерий соответствия закону тактических рекомендаций касается лишь тактических приемов и их комбинаций.

В литературе встречаются противопоставления критериев законности и этичности. Так, Н.Л. Гранат отмечает: «В связи с отрицанием формальной законности тактический прием, не соответствующий категории справедливости, т. е. предусмотренный неправовым законом или непротиворечащий такому закону, следует считать недопустимым. Возникшая необходимость нравственной оценки используемых «средств» создает дополнительные требования к уровню профессионализма следователя»¹⁴. В данном случае, через отрицание формальной законности провозглашается волюнтаристское начало в деятельности следователя, что неизбежно приведет к обвинительному уклону. В демократическом обществе, которое характеризуется принципом разделения властей (ст. 10 Конституции РФ), где законотворческую деятельность осуществляет избранный народом коллегиальный орган, должностные лица исполнительной ветви власти (следователи в том числе) не имеют права вмешиваться в деятельность законодателя, решая вопрос: отвечает норма закона критерию справедливости или нет? Следователь не может выступать в роли творца закона, так как это не только противоречит принципу разделения властей, но и наносит вред самому принципу законности, поскольку такое положение дел определяет возможность применения норм закона по мере надобности, с точки зрения субъективно понимаемой справедливости. Подобный утилитаризм процесса расследования совершенно недопустим. Категория «справедливости» должна быть объективно оценена законодательным органом либо Конституционным судом, но не должностным лицом исполнительной ветви власти.

Критерий законности тактических приемов пронизывает своими требованиями тактику производства всех следственных и судебных действий. Это обстоятельство не препятствует разработке содержания данного критерия относительно тактики отдельных процессуальных действий. Профессор Л.Н. Васильев включил в содержание законности тактических приемов допроса направленность на получение правдивых и достоверных показаний, строгое соблюдение процессуальных правил, недопущение нарушения запретов, предусмотренных законом и соответствие нормам закона¹⁵.

Соблюдение данных требований обязательно не только для практических работников, но и для ученых-криминалистов, которые предлагают новые и совершенствуют уже имеющиеся тактические приемы. Любое недопонимание значимости этого критерия допустимости способно привести к непоправимым последствиям для криминалистики и для практики расследования преступных деяний. Таким образом, критерий законности определяет направленность исследований криминалистов, отражая содержательную сторону всякого тактического приема.

Тем не менее, даже имеющиеся в законе запреты не всегда способны на практике гарантировать их соблюдение. По результатам анализа изученных автором 250 уголовных дел в 7,2% случаев следователь сообщал допрашиваемому дополнительную информацию, не соответствующую действительности. По данным анкетирования следователей только 63% респондентов ответило, что никогда не прибегают к использованию высказываний, не соответствующих действительности, 17% опрошенных отметили, что редко прибегают к данному методу, однако 5% следователей ответили, что часто прибегают к ложным высказываниям, а 15% респондентов заявили, что иногда используют данное средство воздействия. С сожалением следует отметить, что стаж работы в должности следователя, как правило, приводит к усугублению такой профессиональной деформации, как использование обмана. Эмпирические обобщения свидетельствуют о том, что следователи со стажем от двух до пяти лет и со стажем от пяти и более лет составляют большинство тех, кто прибегает к использованию высказываний, несоответствующих действительности. Однако если отметить удельное количество следователей со стажем от двух до пяти лет и со стажем от пяти и более лет среди общего числа проанкетированных, то данное «лидерство» следует признать относительным.

Таким образом, на практике имеют место нарушения ст. 9, ч. 4 ст. 164 УПК РФ. Нормы этих статей запрещают использовать методы угроз, насилия, пыток и иных незаконных мер. К иным незаконным мерам, безусловно, следует отнести обман, то есть сознательное введение в заблуждение.

Принятие поспешных мер в криминалистике н в науке уголовного процесса совершенно недопустимо, так как методология научного исследования требует длительной работы, а скоропалительность и преждевременность рекомендаций могут причинить существенный ущерб практике расследования и судебного рассмотрения по уголовным делам. Здесь мы затрагиваем проблему научной обоснованности криминалистических тактических приемов, которая в последнее время приобрела новое звучание.

Наряду с системой тактических приемов развивается и находит свое отражение в работах, претендующих на научность, целый ряд сомнительных, рекомендаций. Рекомендации, которые не отвечают требованиям научной обоснованности (либо устарели, либо лженаучны, либо еще не нашли научного подтверждения и преждевременны) следует отнести к сфере околонаучных (паракриминалистических) знаний¹⁶. Процесс развития науки предопределяет создание новых форм реализации ее предписаний, при этом столь же естественно отмирание старых методов. В психологии бихевиористская методология еще в начале XX века сменилась на более прогрессивный инструментарий. В настоящее время психологическая наука в основном базируется на методах гуманитарной психологии. В практической деятельности, основанной на научном знании, также вполне закономерен процесс создания новых рекомендаций и совершенствование уже имеющихся. В этой связи с обновлением имеющихся положений, с разработкой новых теории возникает проблема отграничения околонаучных (паранаучных) взглядов. Нельзя не согласится с утверждением А. М. Ларина, который довольно глубоко охарактеризовал околонаучные взгляды: «Общим для разных отраслей паранауки являются произвольность гипотез, отсутствие естественнонаучного подтверждения выводов, несовместимость с критическим анализом»¹⁷. К сожалению, околонаучные взгляды коснулись и криминалистической науки.

Связь с криминалистикой паранаучных знаний может носить непосредственный (из недр самой науки) и опосредованный (через отношения с другими науками и связанными с ними околонаучными знаниями, например, с парапсихологией) характер. В настоящее время гипотетические модели, опережая научное подтверждение и критический анализ, внедряются в науку, что дает повод усомниться в состоятельности данной сферы знаний. Психографология упорно пробивает себе дорогу в науку, апеллируя к своей исторической непогрешимости. Дороти Сара пишет, что «анализ почерка (графология) раскрывает внутренние черты характера человека, которые выражены в написании букв»¹⁸. Легкость, с которой психографологи выносят свои вердикты о негативных качествах личности, вызывает недоумение. Не пользуясь эмпирическими обобщениями, психографологи зачастую интуитивно определяют черты характера. Это, однако, не означает, что психографология не должна получить своего опровержения, либо научного подтверждения. Тем не менее, в настоящее время следует отметить незрелость данной сферы знаний. В этой связи И.Ф. Крылов критически оценивал возможности психографологии: «Исходная позиция графологии, состоящая в утверждении того, что отображенные в графических знаках двигательные навыки руки пишущего связаны с различными чертами его характера, пока научно не доказана»¹⁹. Думается, что применение данных «психографологии» в криминалистических исследованиях, посвященных разработке и совершенствованию приемов собирания, оценки и использования доказательственной информации, является преждевременным. Вместе с тем необходимо отметить, что психографология должна быть исследована применительно к криминалистическим нуждам и даже может применяться в целях получения оперативно-розыскной ориентирующей информации.

Наукообразность отдельных рекомендаций и методов нередко вводит в заблуждение относительно адекватности данных знаний современным науковедческим требованиям. Поэтому в криминалистику нередко проникают околонаучные измышления. И.М. Лузгин вполне справедливо видит в числе задач, стоящих перед криминалистами, обязанность «теоретически развенчивать любые попытки протаскивать в советский уголовный процесс и криминалистику под флагом «новаторства» несостоятельные приемы...»²⁰. Осторожность в выборе новых подходов совершенно необходима, поскольку научно несостоятельные рекомендации могут лишь осложнить достижение цели доказывания - установление объективной истины по делу.

Одним из важнейших критериев допустимости тактических приемов необходимо признать этичность. Этика представляет собой науку о морали как форме общественного сознания, определяющей требования, предъявляемые к члену данного социума. Требование этичности неразрывно связано с критериями законности и научной обоснованности, поскольку существенно дополняет последние. Соответствие рекомендации нравственным требованиям является необходимым признаком всякого криминалистического тактического приема. Л.Е. Ароцкер был совершенно прав, когда отмечал, что «возможность практического использования того или иного тактического приема зависит от его соответствия нравственным требованиям следственной этики»²¹.

Этика является отдельной наукой, а универсальность ее требований определила самостоятельность критерия соответствия нравственным предписаниям криминалистических рекомендаций.

Следует иметь в виду то, что научная состоятельность рекомендаций в рамках одной науки не всегда означает ее безоговорочную применяемость в криминалистике. Так, приемы военной тактики ведения боя не могут быть механически перенесены в криминалистическую тактику. Таким образом, критерии допустимости тактических приемов являются методологическими предпосылками в разработке и совершенствовании криминалистических рекомендаций.