§3. Тактика распознания лжи и правдивых сообщений, выявления признаков непроизвольных ошибок

Отчасти тактические основы распознавания лжи были раскрыты в предыдущем параграфе, поскольку выявление признаков сознательного искажения действительности имеет базовое значение в решении данной задачи расследования уголовного дела.

Под криминалистическим диагностированием (распознаванием) лжи необходимо понимать деятельность по применению криминалистических приемов выявления симптомов сознательного введения в заблуждение органов расследования и суда, относительно значимых для правильного разрешения дела фактов либо признаков соответствия действительности получаемой информации. При этом не следует ограничиваться исследованием только лишь симптомов сознательного введения в заблуждение.

Психологическая наука выработала также ряд признаков правдивых высказываний, наличие которых дает основания для распознавания правдивости сообщений. Таким образом, одновременное установление симптомов лжи и признаков правдивости характеризует наиболее всестороннюю диагностику. И настоящее же время большинство криминалистов при раскрытии диагностических признаков останавливались лишь на симптоматике лжи. Поэтому криминалистическое распознавание как ложных, так и правдивых сообщений ставит задачу повышения профессионального и ответственного отношения следователя к получаемым сведениям.

Двусторонняя диагностика получаемой в ходе расследования информации предполагает оценку как симптомов лжи, так и признаков правдивости. Такое диагностирование поможет следователю в особенно сложных ситуациях, когда правдивые в целом показания имеют некоторые неточности, на основании которых при поверхностном анализе может быть сделан неверный вывод о ложности сообщаемой информации. Двусторонняя диагностика позволит более детально подходить к решению проблемы выявления лжи.

Исследование мотивов дачи правдивых показаний следователем должно основываться на всесторонней оценке причинной обусловленности занимаемой допрашиваемым позиции. Подобный подход позволит достаточно точно определить латентный конфликт, если будет выявлен диссонанс между доминирующими мотивами и фактическим поведением лица, сообщающего определенную информацию. В этом случае устанавливаются мнимо-правдивые высказывания, которые только внешне соответствуют действительности. Особенно сложно распознание лжи при заведомо ложном оговоре, сопряженном с предметными инсценировками, направленными на создание впечатления о виновности определенного человека. Именно в этом случае выяснение методов подобных «правдивых» сообщений позволит следователю выявить латентный конфликт.

В целом, ложное информирование представляет собой одну из форм существования конфликта. Поэтому следователю при диагностировании поступающей информации необходимо видеть различия ложных сведений и данных, полученных в результате непроизвольных ошибок. Внешние признаки обоих видов поступающей информации могут быть схожи: противоречивость, наличие пробелов, отсутствие конкретности и пр. Однако непроизвольные ошибки и ложь отличны по своей природе, что никак не позволяет отнести их к одной категории.

При анализе мотивов сообщаемых сведений следователь должен исходить из того, что выявленные несоответствия действительности могут быть обусловлены как осознаваемыми побуждениями (ложь), так и неосознаваемыми явлениями (непроизвольные ошибки). Диагностирование несоответствий объективной реальности в ходе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела должно включать, как использование приемов выявления ложности (правдивости) поступающей информации, так и опенку возможности непроизвольных ошибок. Диагностические признаки, как правило, не носят доказательственного значения. Доказательственное значение может иметь лишь зафиксированная в процессуальном порядке в ходе расследования информация. Поэтому выявленные противоречия в показаниях будут иметь одновременно доказательственное значение, а также представлять собой диагностический признак. Как справедливо пишет Е.В. Цыпленкова: «В ряде случаев (по делам о групповых преступлениях, в условиях противоречия доказательств) целесообразно составлять сравнительные таблицы показаний обвиняемого и других доказательств по делу, что позволяет более наглядно выделить узлы противоречий, наметить пути их разрешения»¹⁰⁹. Предложенный прием выявления противоречий является весьма эффективным как в плане установления правдивости показаний, так и в связи с потребностями диагностирования ложных сообщений.

Однако в большинстве случаев диагностические признаки лжи находятся вне сферы доказательственной информации, поскольку как отмечалось ранее, значительно большую информацию при межличностном взаимодействии люди передают посредством языка жестов, мимики и пантомимики. Таким образом, именно язык жестов нередко служит основанием для сомнений в правдивости высказываний. Тем не менее, такая информация не может выступать доказательством по делу, поскольку в протоколах следственных действий фиксируется лишь вербальная информация либо результат предметной деятельности.

Следователь при диагностировании ложных сообщений должен оценивать все выявленные признаки в совокупности, отдавая приоритет тем симптомам, которые практически не поддаются сознательному контролю, либо тем из них, которые имеют объективные причины. В частности, лжец нередко слабо ориентируется в деталях, и поэтому признак конкретности подделать в этой ситуации чрезвычайно сложно. Сознательному контролю подчиняются также далеко не все признаки ложных сообщений или правдивых высказываний. Сообщение же ложных сведений как форма осуществления противодействия в конфликтных взаимоотношениях также нередко сопровождается ограниченно контролируемыми сознанием внешними проявлениями.

Следователю необходимо оценивать не какой-то отдельный признак, а выявлять все симптомы и изучать их в совокупности. Обоснованный вывод следователя о ложности или правдивости сообщаемой информации позволяет корректировать тактику производства процессуального действия. Правильное диагностирование ложных сообщений, существующих за рамками процессуальной формы, но имеющих криминалистическое значение, играет также немаловажную роль в выборе тактической линии.

Особого внимания заслуживают современные исследования психологов в области невербальных средств общения. Невербальные источники информации могут быть подчинены сознательному контролю, но разнообразие жестов, мимики, пантомимики столь велико, что даже умелый лжец не сможет подделать весь язык телодвижений полностью.

Диагностирование следователем лжи по внешним признакам преимущественно носит вероятностно-тактический характер. Доказывание же лжи осуществляется посредством процессуальных форм обличения. Наиболее точно, на наш взгляд, сущность психодиагностики и процесса распознавания определил А.Ф. Ануфриев, который писал, что «психодиагностика как деятельность есть процесс распознавания актуального состояния психологических особенностей отдельного человека или группы людей как причин параметров деятельности или конфликта с точки зрения соответствия норме»¹¹⁰.Таким образом, распознавание выступает основой диагностики.

Процесс диагностирования лжи (ложных показаний, ложного доноса, ложного сообщения оперативно-розыскных данных и пр.) протекает в несколько этапов. В частности СИ. Симоненко, исследовав проблему оценки человеком лжи, выделила три этапа распознания:

1) оценка конкретности текста сообщения (наличие в сообщении каких-либо деталей и подробностей); 2) нахождение подтверждающих фактов (переключение внимания на другие аспекты поведения выступающего); 3) окончательная оценка (формирование вывода о правдивости или ложности)¹¹¹.

Приведенные этапы оценки ложности сообщений свойственны большинству людей, намеревающихся разоблачить сознательное искажение истины.

На подготовительном этапе производства процессуального действия, бесспорно, симптоматика будущих сообщений носит весьма условный характер. Симптомы ложных и правдивых сообщений на данном этапе выглядят лишь как основания для оценки возможной конфликтности, построенные на базе анализа предшествующего поведения. При непосредственном производстве процессуального действия следователю необходимо обращать внимание не только на внешние проявления симптомов лжи или признаков правдивости, но также стремиться по возможности фиксировать появляющиеся противоречия, пробелы, неискренность и др.. Кроме того, для анализа результатов производства процессуального действия было бы целесообразно в случаях, когда есть основания полагать, что участник следственного действия будет стремиться ввести в заблуждение органы расследования, использовать возможности видеозаписи.

Тем не менее, необходимо помнить, что противоречия в показаниях (как внутренние, так и внешние) могут быть следствием не только лжи, но также быть результатом непроизвольных ошибок. В психологической науке непроизвольные ошибки (добросовестное заблуждение) называют неправдой, которую следует отличать от лжи. Так,

Анализ причин выявленных искажений действительности может оказать существенную помощь в определении сознательности таких изменений истинного положения вещей. Иными словам анализ причин возникших искажений реальности поможет определиться с тем, какого рода ложью или непроизвольными ошибками мы имеем дело.

В этой связи заслуживает внимания классификация факторов, обуславливающих непроизвольные ошибки, предложенная В.А. Гуняевым, который делит данные обстоятельства на три группы: 1) объективные (оптические и акустические явления, механические помехи отражения, вызывающие иллюзорное восприятие и др.); 2) субъективно-физиологические (врожденные или временные отклонения от нормы рецепторов); 3) субъективно-патологические¹¹². Такая схема позволит следователю установить возможность существования, во-первых, объективных (по результатам анализа обстановки места происшествия, по сведениям об условиях восприятия необходимой информации, сообщаемой допрашиваемым и др.), и субъективно-физиологические (по результатам проведенных судебно-медицинских, судебно-наркологических, судебно-психиатрических и судебно-психологических экспертиз) факторы, а во-вторых, выявить субъективно-психологические условия, способствующие непроизвольному искажению действительности.

Сопоставление факторов, способствующих неадекватному восприятию, и мотивов ложных показаний позволит следователю правильно оценить получаемую искаженную информацию. При этом соотношение лжи и непроизвольных ошибок может быть весьма разнообразным. Необходимо иметь в виду, что установление факторов, влияющих на искаженное отражение действительности, не означает полного отрицания лжи в показаниях.

Думается, что следователю необходимо при диагностировании лжи и непроизвольных ошибок иметь в виду предполагаемые ниже общие характеристики показаний в целом (в зависимости от соотношения лжи и непроизвольных ошибок):

1) правдивые показания без элементов непроизвольных ошибок;

2) правдивые показания, имеющие непроизвольные ошибки;

3) ложные показания (полная или частичная ложь), не содержащие непроизвольных ошибок;

4) ложные показания (полная или частичная ложь) с элементами непроизвольных ошибок.

На основании оценки объектного состава воспринимаемой действительности, непроизвольные ошибки можно классифицировать по их содержанию на четыре категории:

1. Ошибки, связанные с событиями и явлениями.

1. Ошибки, связанные с восприятием, передачей и получением информации о поведении людей.

2. Ошибки оценки психических состояний.

3. Ошибки смешанного характера.

При соотношении лжи и непроизвольных ошибок в показаниях необходимо руководствоваться двумя основными рекомендациями. Во-первых, оценка несоответствующей действительности информации как ложной будет тем более обоснованной, чем более очевидны заинтересованность в исходе дела и мотивы сознательного введения в заблуждение и чем меньшую роль в актах восприятия, запоминания, сохранения и воспроизведения искомой информации играли факторы, способствующие непроизвольным ошибкам. Во-вторых, оценивание искажений объективной реальности как непроизвольных ошибок будет тем более точным, чем менее очевидны мотивы лжи (они отсутствуют или незначительны) и чем большую роль в формировании сообщений играют факторы, способствующие непроизвольным ошибкам. При этом сопоставление лжи и непроизвольных ошибок должно иметь взаимосвязанные обоснования искажения объективной действительности. Иными словами, сопоставляемые несоответствующие действительности данные должны иметь общий предмет изложения (получения). То есть непроизвольные ошибки по поводу отдельных фактов изложения (получения) информации никак не противоречат сознательному введению в заблуждение по поводу других устанавливаемых данных. С другой стороны, установление лжи по ходу определенного изложения каких-либо событий нередко исключает непроизвольные ошибки по тому же предмету сообщаемой информации. Исключение, пожалуй, составляют ложные сообщения с элементами непроизвольных ошибок,

Разобраться, где правдивые сообщения с элементам непроизвольных ошибок, а где — ложь, следователю помогу рекомендации психологов и криминалистов по установлению причин добросовестного заблуждения и мотивов сознательного искажения действительности. В криминалистической литературе совершенно справедливо предлагается для преодоления сознательного введения в заблуждение органов расследования использовать прием выяснения мотивов ложных показаний. Однако схожая симптоматика и общие свойства искажение объективной действительности, присущие и ложным сообщениям, и непроизвольным ошибкам, как нам представляется, предопределили рассмотрение причин данных изменений истины с позиций системного подхода.

Выявление мотивов лжи является весьма сложным процессом. Познание психического представляет собой одну из сложнейших задач производимого расследования. В психологической науке были предприняты исследования, направленные на выявление наиболее распространенных мотивов лжи. Деятельность по расследованию преступлений, безусловно, имеет свою специфику, и мотивы ложных сообщений, с которыми сталкивается следователь, также имеют своеобразный контекст.

По исследованиям В.В. Знакова, статистически значимое большинство высказалось, что они согласны дать ложные показания ради спасения невиновного человека. Эксперименты выявили и рефлексивную форму лжи, которая явилась следствием предвосхищения субъектом не только отрицательного влияния истинных показаний на судьбу обвиняемого, но и последующих за ним угрызений совести свидетеля, сообщившего правдивую информацию.

Стремление свидетеля «помочь невиновному ложными показаниями» может быть преодолено следователем через обращение к нравственным чувствам лжеца. Восприятие данной формы противодействия допрашиваемым как «ложь во спасение» может быть развенчано следователем посредством разъяснения истинного положения вещей. В этом случае, следователь должен убедить человека, дающего ложные показания, в том, что следствие располагает определенными доказательствами вины именно данного обвиняемого. По свидетельству А.А. Шмидта, самыми распространенными мотивами дачи ложных показаний свидетелями является сочувствие и жалость к обвиняемым, к их семьям и родителям. Свидетельством лжи во спасение могут служить высказывания типа: «Вы хотите привлечь невиновного», «расследование проводится предвзято», «вы не можете найти настоящего преступника» и пр. В этом случае следователю, прежде чем прибегнуть к убеждению о необходимости дачи правдивых показаний, необходимо выяснить фактические основания приведенных высказываний.

В рефлексивной лжи особое место среди мотивов сознательного искажения действительности занимает переживание допрашиваемого о собственных нравственных страданиях, которые могут явиться следствием сообщения уличающих обвиняемого фактов. В случае с рефлексивной ложью подобного рода сообщения базируются не на чётко осознаваемом основании, а на установке - ни в коем случае не причинять вреда кому бы то ни было. В этом случае следователь должен стремиться к инсценированию внутреннего конфликта у лжеца, вызванного необходимостью выбора либо «не навредить» преступнику, либо защитить интересы жертвы преступления. Тем не менее, следует признать особым мотивом рефлексивной лжи «сознательное решение принять вину на себя с целью оправдать какое-то другое лицо (муж говорит, что сидел за рулем автомобиля во время аварии, чтобы снять подозрения с жены)». В этом случае рефлексивная ложь основывается на чувствах привязанности, дружбы, любви. Следователю в этом случае, как нам представляется, необходимо прибегнуть к конкретизации показаний, установлению противоречий и пробелов, то есть направить спои усилия на изобличение и убеждение в бессмысленности препирательства.

На практике мотивы дачи ложных показаний не всегда достаточно очевидны. Следователь при установлении внутренних побуждений лжесвидетельства должен обратить внимание на критические высказывания или в его адрес или по поводу расследования в целом. Достаточно распространенными в общении являются утверждения, основанные на отрицательных установках, т.е. стереотипах и предубеждениях.

Установление непроизвольных ошибок является весьма сложным процессом, поскольку информация, которую запомнил допрашиваемый и которая интересует следствие, за время своего существования подвергается неоднократным трансформациям. Кроме того, формирование показаний нередко происходит в существенно отличающихся от повседневных ситуаций условиях.

Помимо процессов восприятия, процессы запоминания, сохранения и воспроизведения информации не чужды факторов, способствующих непроизвольным ошибкам. Скоротечность восприятия, несконцентрированность внимания, забывание, или неточное понимание, искажение сообщаемой информации, субъективно-личностная «обработка» воспринятого - вот далеко не полный перечень тех обстоятельств, которые могут служить причинами непроизвольных ошибок.

Источники непроизвольных ошибок на практике нередко достаточно очевидны. Так, следователь, фиксируя показания допрашиваемого, который никакого отношения не имеет к юридической специальности, нередко использует юридические термины. Данный факт свидетельствует о непроизвольных ошибках на стадии восприятия получаемой информации и субъективной интерпретации. С другой стороны, свидетель, субъективно интерпретирующий воспринимаемое им преступное событие, может добросовестно заблуждаться при воспроизведении на допросе запомнившейся ранее информации. Таким образом, источники непроизвольных ошибок могут лежать как бы в двух плоскостях (применительно к процессу допроса): 1) источники, связанные изменением содержания информации субъектом-коммуникатором, т.е. допрашиваемым на стадии восприятия, запоминания, сохранения и воспроизведения фактических данных, интересующих следствие; 2) источники, связанные с изменением содержания информации субъектом-реципиентом, т.е. следователем, на стадиях восприятия, запоминания, сохранения, фиксации и проверки фактических данных. Можно также выделить и категорию объективных источников непроизвольных ошибок (высокая скорость произошедшего события, плохая освещенность, погодные явления и пр.). Однако последние источники, так или иначе, связаны с субъективным восприятием и могут поддаваться сознательному контролю.

Наличие факторов, негативно влияющих на качество получаемой в ходе расследования информации, абсолютно не означает того, что данные обстоятельства неизбежно приведут к непроизвольным ошибкам. По материалам изучения уголовных дел среди условий, негативно влияющих на качество восприятия, по поводу которого даются показания, выделяются как объективные, так и субъективные факторы одновременно (48,8%), только объективные обстоятельства, мешающие восприятию, были отмечены в 17,2% случаев, субъективные условия (дефекты зрения, состояние алкогольного опьянения) были единственными источниками субъективных ошибок только лишь в 19,6 % случаев. Факторов, мешающих качеству восприятия, не было только лишь в 14,4 % случаев.

Выявить же источники непроизвольных ошибок, как правило, не представляет большого труда. Так, источники непроизвольных ошибок нами не были выявлены лишь в 55,6% случаев (в том числе непроизвольных ошибок не было вообще), в 15,2% случаев ошибки были связаны с неправильным восприятием, глубоким забыванием сложностью воспроизведения информации допрашиваемыми, в 16,8% случаев источники непроизвольных ошибок заключались в неправильном понимании информации следователем, а также в неточности и ошибках при фиксации показаний, в 12,4% случаев имело место совокупность различных источников непроизвольных ошибок.

Таким образом, в предупреждении и пресечении непроизвольных ошибок играет немаловажную роль способность следователя к постоянному совершенствованию профессиональных навыков. С другой стороны, профессиональный следователь должен стремиться к выявлению, предупреждению и устранению собственных негативных личностных деформаций, накапливаемых одновременно с опытом практической работы, с последующей выработкой к ним стойкого «иммунитета».

Выявление ошибок в показаниях является задачей также весьма сложной. Тем не менее, психологическая наука разработала некоторые рекомендации по установлению подобных искажений действительности в сообщениях. Так, В.В. Знаков для квалификации ошибок в сообщениях (ученый использует термин «неправда», который, как нам представляется, в криминалистической науке не совсем корректен) предлагает идти по двум направлениям: во-первых, необходимо определить в какой степени мысли коммуникатора о действительности соответствуют самой действительности (оценить, является ли модель верной или ошибочной); во-вторых, следует изучить целевые компоненты общающихся (здесь отличительным признаком «неправды» выступает отсутствие у субъекта намерения исказить факты).

Таким образом, иного метода выявления ошибок в показаниях как установления несоответствия сообщаемой модели действительности реальным фактам при отсутствии мотивов лжи. По данным анкетирования осужденных наиболее распространенными мотивами дачи ложных показаний явились: 1) стремление избежать самому уголовной ответственности (20% опрошенных); 2) желание «выгородить» друга, родственника (14% респондентов); 3) чтобы |взять на себя чужую вину (7% проанкетированных); 4) имели место иные мотивы лжи (3% осужденных).