3. Строение и динамика научного знания

Соотношение категорий "эмпирическое"и "теоретическое"с категориями "чувственное"и "рациональное". Современная наука дисциплинарно организована. Она состоит из различных облас­тей знания, взаимодействующих между собой и вместе с тем имею­щих относительную самостоятельность. Если рассматривать на­уку как целое, то она принадлежит к типу сложных развивающих­ся систем, которые в своем развитии порождают все новые относи­тельно автономные подсистемы и новые интегративные связи, управляющие их взаимодействием.

В каждой отрасли науки (подсистеме развивающегося научно­го знания) - физике, химии, биологии и так далее, - в свою оче­редь, можно обнаружить многообразие различных форм знания: эмпирические факты, законы, гипотезы, теории различного типа и степени общности и т. д.

В структуре научного знания выделяют прежде всего два уровня знания - эмпирический и теоретический. Им соответствуют два вза­имосвязанных, но в то же время специфических вида познаватель­ной деятельности: эмпирическое и теоретическое исследование.

Прежде чем говорить об этих уровнях, заметим, что в данном случае речь идет о научном познании, а не о познавательном про­цессе в целом. Категории '’чувственное'' и "рациональное", с од­ной стороны, '’эмпирическое'¹ и "теоретическое" - с другой, дос­таточно близки по содержанию. Но в то же время их не следует отождествлять друг с другом. Чем же отличаются категории "эм­пирическое" и "теоретическое" от категорий "чувственное" и "ра­циональное"?

Во-первых, эмпирическое познание никогда не может быть све­дено только к чистой чувственности. Даже первичный слой эмпи­рических знаний - данные наблюдений - всегда фиксируется в определенном языке: причем это язык, использующий не только обыденные понятия, но и специфические научные термины. Дан­ные наблюдения нельзя свести только к формам чувственности - ощущениям, восприятиям, представлениям. Уже здесь возникает сложное переплетение чувственного и рационального.

Но эмпирическое познание к данным наблюдений не сводится. Оно предполагает также формирование на основе данных наблю­дения особого типа знания - научного факта. Научный факт воз­никает как результат очень сложной рациональной обработки дан­ных наблюдений: их осмысления, понимания, интерпретации. В этом смысле любые факты науки представляют собой взаимодей­ствие чувственного и рационального.

Но, может быть, о теоретическом знании можно сказать, что оно представляет собой чистую рациональность? Нет, и здесь мы стал­киваемся с переплетением чувственного и рационального. Формы рационального познания (понятия, суждения, умозаключения) доминируют в процессе теоретического освоения действительно­сти. Но при построении теории используются также и наглядные модельные представления, которые являются формами чувствен­ного познания. Даже сложные и высокоматематизированные тео­рии включают в свой состав представления типа идеального маят­ника, абсолютно твердого тела, идеального обмена товаров, когда товар обменивается на товар строго в соответствии с законом сто­имости и т. д. Все эти идеализированные объекты являются на­глядными модельными образами (обобщенными чувствования­ми), с которыми производятся мысленные эксперименты. Резуль­татом же этих экспериментов является выяснение тех сущностных связей и отношений, которые затем фиксируются в понятиях. Та­ким образом, теория всегда содержит чувственно-наглядные ком­поненты. Можно говорить лишь о том, что на низших уровнях эм­пирического познания доминирует чувственное, а на теоретичес­ком уровне - рациональное.

Критерии различения теоретического и эмпирического. Разли­чение эмпирического и теоретического уровней следует осуще­ствлять с учетом специфики познавательной деятельности на каждом из этих уровней. Основные критерии, по которым разли­чаются эти уровни, следующие: 1) характер предмета исследова­ния; 2) тип применяемых средств исследования; 3) особенности метода.

Существуют ли различия между предметом теоретического и эмпирического исследования? Да, существуют. Эмпирическое и теоретическое исследования могут познавать одну и ту же объек­тивную реальность, но ее видение, ее представление в знаниях бу­дут даваться по-разному. Эмпирическое исследование в основе своей ориентировано на изучение явлений и зависимостей между ними. На уровне эмпирического познания сущностные связи не выделяются еще в чистом виде, но они как бы высвечиваются в явлениях, проступают через их конкретную оболочку.

На уровне же теоретического познания происходит выделение сущностных связей в чистом виде. Сущность объекта представля­ет собой взаимодействие ряда законов, которым подчиняется дан­ный объект. Задача теории как раз и заключается в том, чтобы воссоздать все эти отношения между законами и таким образом раскрыть сущность объекта.

Следует различать эмпирическую зависимость и теоретичес­кий закон. Эмпирическая зависимость является результатом ин­дуктивного обобщения опыта и представляет собой вероятност- но-истинное знание. Теоретический же закон - это всегда знание достоверное. Получение такого знания требует особых исследова­тельских процедур.

Известен, например, закон Бойля-Мариотта, описывающий корреляцию между давлением и объемом газа:

PV=const,

где Р - давление газа, V - его объем.

Вначале он был открыт Р. Бойлем как индуктивное обобщение опытных данных, когда в эксперименте была обнаружена зависи­мость между объемом сжимаемого под давлением газа и величи­ной этого давления.

В первоначальной формулировке эта зависимость не имела ста­туса теоретического закона, хотя она и выражалась математичес­кой формулой. Если бы Бойль перешел к опытам с большими дав­лениями, то он обнаружил бы, что эта зависимость нарушается. Физики говорят, что закон PV=const применим только в случае очень разреженных газов, когда система приближается к модели идеального газа и межмолекулярными взаимодействиями можно пренебречь. А при больших давлениях существенными становятся взаимодействия между молекулами (Ван-дер-Ваальсовы силы), и тогда закон Бойля нарушается. Зависимость, открытая Бойлем, была вероятностно-истинным знанием, обобщением такого же типа, как утверждение "Все лебеди белые", которое было справед­ливым, пока не открыли черных лебедей. Теоретический же закон PV=const был получен позднее, когда была построена модель иде­ального газа, частицы которого были уподоблены упруго сталкива­ющимся бильярдным шарам.

Итак, выделив эмпирическое и теоретическое познание как два особых типа исследовательской деятельности, мы можем сказать, что предмет их разный, то есть теория и эмпирическое исследование имеют дело с разными срезами одной и той же дей­

ствительности. Эмпирическое исследование изучает явления и их корреляции; в этих корреляциях, в отношениях между явле­ниями оно может уловить проявление закона. Но в чистом виде он дается только в результате теоретического исследования.

Следует подчеркнуть, что увеличение количества опытов само по себе не делает эмпирическую зависимость достоверным фактом, потому что индукция всегда имеет дело с незакончен­ным, неполным опытом. Сколько бы мы ни проделывали опы­тов и ни обобщали, их простое индуктивное обобщение опытов не ведет к теоретическому знанию. Теория не строится путем индуктивного обобщения опыта. Это обстоятельство во всей его глубине было осознано в науке сравнительно недавно, когда она достигла достаточно высоких ступеней теоретизации. Эйнштейн счи­тал этот вывод одним из важнейших гносеологических уроков разви­тия физики XX в.

Перейдем теперь от различения эмпирического и теоретического уровней по предмету к их различению по средствам. Эмпирическое исследование базируется на непосредственном практическом взаи­модействии исследователя с изучаемым объектом. Оно предполагает осуществление наблюдений и экспериментальную деятельность. Поэтому средства эмпирического исследования необходимо включа­ют в себя приборы, приборные установки и другие средства реально­го наблюдения и эксперимента.

В теоретическом же исследовании отсутствует непосредственное практическое взаимодействие с объектами. На этом уровне объект может изучаться только опосредованно, в мысленном эксперименте, но не в реальном.

Особая роль эмпирии в науке заключается в том, что только на этом уровне исследования человек непосредственно взаимодейству­ет с изучаемыми природными или социальными объектами. И в этом взаимодействии объект проявляет свою природу, объективно прису­щие ему характеристики. Мы можем сконструировать в уме множе­ство моделей и теорий, но проверить, совпадают ли эти схемы с дей­ствительностью, можно только в реальной практике. А с такой прак­тикой мы имеем дело именно в рамках эмпирического исследования.

Кроме средств, которые непосредственно связаны с организацией экспериментов и наблюдений, в эмпирическом исследовании приме­няются и понятийные средства. Они функционируют как особый язык, который часто называют эмпирическим языком науки. Он име­ет сложную организацию, в которой взаимодействуют собственно эмпирические термины и термины теоретического языка.

Смыслом эмпирических терминов являются особые абстракции, которые можно было бы назвать эмпирическими объектами. Их сле­дует отличать от объектов реальности. Эмпирические объекты - это абстракции, выделяющие в действительности некоторый набор свойств и отношений вещей. Реальные объекты представлены в эм­пирическом познании в образе идеальных объектов, обладающих жестко фиксированным и ограниченным набором признаков. Реаль­ному же объекту присуще бесконечное число признаков. Любой та­кой объект неисчерпаем в своих свойствах, связях и отношениях.

Что же касается теоретического познания, то в нем применяются иные исследовательские средства. Как уже говорилось, здесь отсут­ствуют средства материального, практического взаимодействия с изучаемым объектом. Но и язык теоретического исследования от­личается от языка эмпирических описаний. В качестве основного средства теоретического исследования выступают так называемые теоретические идеальные объекты. Их также называют идеализи­рованными объектами, абстрактными объектами или теоретичес­кими конструкциями. Это - особые абстракции, в которых заклю­чен смысл теоретических терминов. Ни одна теория не строится без применения таких объектов. Что они собою представляют?

Их примерами могут служить материальная точка, абсолютно твердое тело, идеальный товар, который обменивается на другой товар строго в соответствии с законом стоимости (здесь происхо­дит абстрагирование от колебаний рыночных цен), идеализиро­ванная популяция в биологии, по отношению к которой формули­руется закон Харди-Вайнберга (бесконечная популяция, где все особи скрещиваются равновероятно).

Идеализированные теоретические объекты, в отличие от эмпи­рических объектов, наделены не только теми признаками, кото­рые мы можем обнаружить в реальном взаимодействии реальных объектов, но и признаками, которых нет ни у одного реального объекта. Например, материальную точку определяют как тело, лишенное размера, но сосредоточивающее в себе всю массу тела. Таких тел в природе нет. Они представляют собой результат на­шего мыслительного конструирования, когда мы абстрагируемся от несущественных, в том или ином отношении, связей и призна­ков предмета и строим идеальный объект, который выступает но­сителем только сущностных связей. В реальности сущность нельзя отделить от явления, одно обнаруживается через другое. Задачей же теоретического исследования является познание сущ­ности в чистом виде. Введение в теорию абстрактных, идеализи­рованных объектов как раз и позволяет решать эту задачу.

Соответственно своим особенностям эмпирический и теорети­ческий типы познания различаются по методам исследовательс­кой деятельности. Как уже было сказано, основными методами эмпирического исследования являются реальный эксперимент и реальное наблюдение. Важную роль играют также методы эмпи­рического описания, ориентированные на максимально очищен­ную от субъективных наслоений объективную характеристику изучаемых явлений.

Что же касается теоретического исследования, то здесь приме­няются особые методы: идеализация (метод построения идеали­зированного объекта); мысленный эксперимент с идеализирован­ными объектами, который как бы замещает реальный экспери­мент с реальными объектами; методы построения теории (восхож­дение от абстрактного к конкретному, аксиоматический и гипоте- тико-дедуктивный методы); методы логического и исторического исследования и др.

Итак, эмпирический и теоретический уровни знания отличают­ся по предмету, средствами методам исследования. Однако выде­ление и самостоятельное рассмотрение каждого из них представ­ляет собой абстракцию. В реальной действительности эти два слоя знания всегда взаимодействуют. Выделение же категорий "эмпирическое" и ’теоретическое" в качестве средств методологи­ческого анализа позволяет выяснить, как устроено и как развива­ется научное знание.

Структура эмпирического и теоретического уровней знания. Эмпирический и теоретический уровни имеют сложную органи­зацию. В них можно выделить особые подуровни, каждый из кото­рых характеризуется специфическими познавательными проце­дурами и особыми типами получаемого знания.

На эмпирическом уровне мы можем выделить по меньшей мере два подуровня: во-первых, данные наблюдения, во-вторых, эмпи­рические факты.

Данные наблюдения содержат первичную информацию, кото­рую мы получаем непосредственно в процессе наблюдения за объектом. Эта информация дана в особой форме - в форме непос­редственных чувственных данных субъекта наблюдения, которые затем фиксируются в форме протоколов наблюдения. Протоколы наблюдения выражают информацию, получаемую наблюдателем в языковой форме.

В протоколах наблюдения всегда содержатся указания на то, кто осуществляет наблюдение, а если наблюдение строится в про­цессе эксперимента с помощью каких-либо приборов, то обяза­тельно даются основные характеристики прибора.

Это не случайно, поскольку в данных наблюдения наряду с объек­тивной информацией о явлениях содержится некоторый пласт субъективной информации, зависящий от состояния наблюдателя, показаний его органов чувств. Объективная информация может быть искажена случайными внешними воздействиями, погрешнос­тями, которые дают приборы, и т. д. Наблюдатель может ошибиться, снимая показания с прибора. Приборы могут давать как случайные, так и систематические ошибки. Поэтому данные наблюдения еще не являются достоверным знанием, и на них не может опираться тео­рия. Базисом теории являются не данные наблюдения, а эмпиричес­кие факты. В отличие от данных наблюдения, факты - это всегда достоверная, объективная информация; это такое описание явлений и связей между ними, где сняты субъективные наслоения. Поэтому переход от данных наблюдения к эмпирическому факту - довольно сложная процедура. Часто бывает так, что факты многократно пере­проверяются, а исследователь, ранее считавший, что имеет дело с эм­пирическим фактом, убеждается, что полученное им знание еще не соответствует самой реальности, а значит, не является фактом.

Переход от данных наблюдения к эмпирическому факту предпо­лагает следующие познавательные операции. Во-первых, рацио­нальную обработку данных наблюдения и поиск в них устойчивого, инвариантного содержания. Для формирования факта необходимо сравнить между собой множество наблюдений, выделить в них по­вторяющееся и устранить случайные возмущения и погрешности, связанные с ошибками наблюдателя. Если наблюдение осуществ­ляется так, что производится измерение, то данные наблюдения за­писываются в виде чисел. Тогда для получения эмпирического фак­та требуется определенная статистическая обработка данных, по­зволяющая выявить в них инвариантное содержание измерений.

Поиск инварианта как способ установления факта свойствен не только естественнонаучному, но и социально-историческому знанию. Скажем, историк, устанавливающий хронологию собы­тий прошлого, всегда стремится выявить и сопоставить множе­ство независимых исторических свидетельств, выступающих для него в функции данных наблюдения.

Во-вторых, для установления факта необходимо истолкование выявляемого в наблюдениях инвариантного содержания. В про­цессе такого истолкования широко используются ранее получен­ные теоретические знания.

Характерной в этом отношении является история открытия такого необычного астрономического объекта, как пульсар. Летом 1967 г. аспирантка известного английского радиоастронома Э. Хью- иша мисс Белл случайно обнаружила на небе радиоисточник, ко­торый излучал короткие радиоимпульсы. Многократные система­тические наблюдения позволили установить, что эти импульсы повторяются строго периодически, через 1,33 сек. Первоначаль­ная интерпретация этого инварианта наблюдений была связана с гипотезой об искусственном происхождении этого сигнала, кото­рый посылает сверхцивилизация. Вследствие этого наблюдения засекретили, и почти полгода о них никому не сообщалось.

Затем была выдвинута другая гипотеза - о естественном проис­хождении источника, подкрепленная новыми данными наблюдений (были обнаружены новые источники излучения подобного типа). Эта гипотеза предполагала, что излучение исходит от маленького быстро вращающегося тела. Применение законов механики позво­лило вычислить размеры данного тела - оказалось, что оно намного меньше Земли. Кроме того, было установлено, что источник пульса­ции находится именно в том месте, где более тысячи лет назад про­изошел взрыв сверхновой звезды. В конечном итоге был установ­лен факт, что существуют особые небесные тела - пульсары, являю­щиеся остаточным результатом взрыва сверхновой.

Мы видим, что установление эмпирического факта требует применения целого ряда теоретических положений, но тогда воз­никает очень сложная проблема, которая дискутируется сейчас в методологической литературе: получается, что для установле­ния факта нужны теории, а они, как известно, должны прове­ряться фактами. Специалисты-методологи формулируют эту проблему как проблему теоретической нагруженности фактов, то есть как проблему взаимодействия теории и факта. Безуслов­но, при установлении приведенного выше эмпирического факта использовались многие полученные ранее теоретические законы и положения. В этом смысле, действительно, эмпирический факт оказывается теоретически нагруженным, он не является незави­симым от наших предшествующих теоретических знаний. Для того чтобы существование пульсаров было установлено в каче­стве научного факта, потребовалось применить законы Кеплера, законы термодинамики, законы распространения света - досто­верные теоретические знания, ранее обоснованные другими фак­тами. Если же эти законы окажутся неверными, то необходимо будет пересмотреть и факты, которые основываются на этих за­конах.

Итак, в формировании факта участвуют знания, которые про­верены независимо от теории, а факты дают стимул для образова­ния новых теоретических знаний, которые, в свою очередь, если они достоверны, могут снова участвовать в формировании новей­ших фактов и т. п.

Перейдем теперь к организации теоретического уровня знаний. Здесь тоже можно выделить два подуровня.

Первый - частные теоретические модели и законы. Они высту­пают как теории, относящиеся к достаточно ограниченной облас­ти явлений. Примерами таких частных теоретических законов могут служить закон колебания маятника в физике или закон дви­жения тел по наклонной плоскости, которые были найдены до того, как была построена ньютоновская механика.

В этом слое теоретического знания, в свою очередь, обнаружи­ваются такие взаимосвязанные образования, как теоретическая модель, которая объясняет явления, и закон, который формулиру­ется относительно модели. Модель включает идеализированные объекты и связи между ними. Например, если изучаются колеба­ния реальных маятников, то для того чтобы выяснить законы их движения, вводится представление об идеальном маятнике как материальной точке, висящей на недеформируемой нити. Затем вводится другой объект - система отсчета. Это тоже идеализация, а именно - идеальное представление реальной физической лабо­ратории, снабженной часами и линейкой. Наконец для выявления закона колебаний вводится еще один идеальный объект - сила, которая приводит в движение маятник. Сила - это абстракция от такого взаимодействия тел, при котором меняется состояние их движения. Система из перечисленных идеализированных объек­тов (идеальный маятник, система отсчета, сила) образует модель, которая и представляет на теоретическом уровне сущностные ха­рактеристики реального процесса колебания любых маятников. Таким образом, непосредственно закон характеризует отношения идеальных объектов теоретической модели, а опосредованно он применяется к описанию эмпирической реальности.

Второй подуровень теоретического знания -развитая теория. В ней все частные теоретические модели и законы обобщаются таким образом, что они выступают как следствия фундаменталь­ных принципов и законов теории. Иначе говоря, строится некото­рая обобщающая теоретическая модель, которая охватывает все частные случаи, и применительно к ней формулируется некото­рый набор законов, которые выступают как обобщающие по отно­шению ко всем частным теоретическим законам.

Таковой, например, является ньютоновская механика. В той формулировке, которую придал ей Л. Эйлер, она вводила фунда­ментальную модель механического движения посредством таких идеализаций, как материальная точка, которая движется в про­странстве-времени системы отсчета под действием некой обоб­щенной силы. Природа этой силы далее не конкретизируется - ею может быть квазиупругая сила, или сила удара, или сила притяже­ния. Речь идет о силе вообще. Относительно такой модели и фор­мулируются три закона Ньютона, которые выступают в данном случае как обобщение множества частных законов, отражающих сущностные связи отдельных конкретных видов механического движения (колебание, вращение, движение тела по наклонной плоскости, свободное падение и т. д.). На основе таких обобщен­ных законов можно далее дедуктивным путем предсказывать и новые частные законы.

Два рассмотренных типа организации научного знания - час­тные теории и обобщающие развитые теории - взаимодействуют как между собой, так и с эмпирическим уровнем знания.

Итак, научное знание в любой области науки представляет со­бой огромную массу взаимодействующих между собой различных типов знаний. Теория принимает участие в формировании фак­тов; в свою очередь, факты требуют построения новых теорети­ческих моделей, которые сначала строятся как гипотезы, а потом обосновываются и превращаются в теории. Бывает и так, что сра­зу строится развитая теория, которая дает объяснение известным, но не нашедшим ранее объяснения фактам, либо заставляет по- новому интерпретировать известные факты. В общем, существу­ют разнообразные и сложные процедуры взаимодействия различ­ных слоев научного знания.

Основания научного знания. Существенно то, что все это много­образие знаний объединено в целостность. Эта целостность обес­печивается не только теми взаимосвязями между теоретическим и эмпирическим уровнями знания, о которых уже говорилось. Дело в том, что структура научного знания не исчерпывается этими уровнями - она включает также и то, что принято называть осно­ваниями научного знания. Помимо того, что благодаря этим осно­ваниям достигается целостность предметной области, они опреде­ляют также стратегию научного поиска и во многом обеспечива­ют включение его результатов в культуру соответствующей исто­рической эпохи. Именно в процессе формирования, перестройки и функционирования оснований наиболее отчетливо прослежива­ется социокультурная размерность научного познания.

Основания каждой конкретной науки, в свою очередь, имеют достаточно сложную структуру. Можно выделить по меньшей мере три главных составляющих блока оснований науки: идеалы и нор­мы познания, научную картину мира и философские основания.

Идеалы и нормы научного познания. Как и всякая деятельность, научное познание регулируется определенными идеалами и норма­ми, которые выражают ценностные и целевые установки науки, от­вечая на вопросы: для чего нужны те или иные познавательные дей­ствия, какой тип продукта (знания) должен быть получен в резуль­тате их осуществления и каким способом получить это знание?

Этот блок включает идеалы и нормы, во-первых, доказатель­ности и обоснования знания, во-вторых, объяснения и описания, в-третьих, построения и организации знания. Это - основные формы, в которых реализуются и функционируют идеалы и нор­мы научного исследования. Что же касается их содержания, то здесь можно обнаружить несколько взаимосвязанных уровней. Первый уровень представлен нормативными структурами, общи­ми для всякого научного познания. Это - инвариант, который от­личает науку от других форм познания. На каждом этапе истори­ческого развития этот уровень конкретизируется посредством ис­торически преходящих установок, свойственных науке соответ­ствующей эпохи. Система таких установок, представлений о нор­мах объяснения, описания, доказательности, организации знаний и так далее, выражает стиль мышления данной эпохи и образует второй уровень в содержании идеалов и норм исследования. На­пример, идеалы и нормы описания, принятые в науке Средневеко­вья, радикально отличны от тех, которые характеризовали науку Нового времени. Нормативы объяснения и обоснования знаний, принятые в эпоху классического естествознания, отличаются от современных.

Наконец, в содержании идеалов и норм научного исследования можно выделить третий уровень. В нем установки второго уровня конкретизируются применительно к специфике предметной об­ласти каждой науки (физики, биологии, химии и т. п.).

В идеалах и нормативных структурах науки выражена некото­рая обобщенная схема метода, поэтому специфика исследуемых объектов непременно сказывается на характере идеалов и норм научного познания, и каждый новый тип системной организации объектов, вовлекаемый в орбиту исследовательской деятельнос­ти, как правило, требует трансформации идеалов и норм научной дисциплины. Но не только спецификой объекта обусловлено фун­кционирование и развитие идеалов и нормативных структур на­уки. В их системе выражены определенный образ познавательной деятельности, представление об обязательных процедурах, кото­рые обеспечивают постижение истины. Этот образ всегда имеет социокультурную обусловленность. Он формируется в науке, ис­пытывая влияние мировоззренческих структур, лежащих в фун­даменте культуры той или иной исторической эпохи.

Научная картина мира. Второй блок оснований науки состав­ляет научная картина мира. Она складывается в результате синте­за знаний, получаемых в различных науках, и содержит общие представления о мире, вырабатываемые на соответствующих ста­диях исторического развития науки. В этом значении ее именуют общей научной картиной мира, которая включает представления как о природе, так и о жизни общества. Аспект общей научной кар- тины мира, который соответствует представлениям о структуре и развитии природы, принято называть естественнонаучной кар­тиной мира.

Синтез знаний, получаемых в различных науках, является весьма сложной процедурой. Он предполагает установление свя­зей между предметами наук. Видение предмета наук, представле­ние о его главных системно-структурных характеристиках выра­жено в структуре каждой из наук в форме целостной картины ис­следуемой реальности. Этот компонент знания часто называют специальной (локальной) научной картиной мира. Здесь термин "мир" применяется уже в особом смысле. Он обозначает не мир в целом, а тот фрагмент или аспект материального мира, который изучается в данной науке ее методами. В этом значении говорят, например, о физическом или биологическом мире. По отношению к общей научной картине мира такие картины реальности можно рассматривать как ее относительно самостоятельные фрагменты или аспекты.

Картина реальности обеспечивает систематизацию знаний в рамках соответствующей науки. С ней связаны различные типы теорий научной дисциплины (фундаментальные и прикладные), а также опытные факты, на которые опираются и с которыми дол­жны быть согласованы принципы картины реальности. Одновре­менно научная картина мира функционирует и как исследова­тельская программа, которая направляет постановку задач эмпи­рического и теоретического поиска и осуществляет выбор средств их решения.

Философские основания науки. Третий блок оснований науки образуют философские идеи и принципы, которые обосновывают как идеалы и нормы науки, так и содержательные представления научной картины мира, а также обеспечивают включение научно­го знания в культуру.

Любая новая идея, чтобы стать либо постулатом картины мира, либо принципом, выражающим новый идеал и норматив научного познания, должна пройти через процедуру философского обосно­вания. Например, когда М. Фарадей обнаружил в опытах электри­ческие и магнитные силовые линии и попытался на этой основе ввести в научную картину мира представления об электрическом и магнитном поле, то он сразу же столкнулся с необходимостью обосновать эти идеи. Предположение, что силы распространяются в пространстве с конечной скоростью от точки к точке, приводило к представлению о силах как существующих в отрыве от их мате­риальных источников (зарядов и источников магнетизма). Но это противоречило принципу: силы всегда связаны с материей. Чтобы устранить противоречие, Фарадей рассматривает поля сил в каче­стве особой материальной среды. Философский принцип нераз­рывной связи материи и силы выступал здесь основанием для вве­дения в картину мира постулата о существовании электрического и магнитного полей, имеющих такой же статус материальности, как и вещество.

Философские основания науки наряду с функцией обоснова­ния уже добытых знаний выполняют также эвристическую функ­цию. Они активно участвуют в построении новых теорий, направ­ляя перестройку нормативных структур науки и картин реально­сти. Используемые в этом процессе философские идеи и принци­пы могут применяться и для обоснования полученных результа­тов (новых картин реальности и новых представлений о методе). Но совпадение философской эвристики и философского обосно­вания не является обязательным. Может случиться, что в процес­се формирования новых представлений исследователь использу­ет одни философские идеи и принципы, а затем развитые им пред­ставления получают другую философскую интерпретацию, и только на этой основе они обретают признание и включаются в культуру