Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Аскетика.doc
Скачиваний:
9
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

3.14. Страсть гордости.

После всех страстей полагается гордость, так как начало всех страстей – самолюбие, конец же – гордость, как вещает святой Максим. «Ибо гордость паче всех иных страстей лишает человека Божией помощи и навлекает на него временные и вечные наказания» (св. Максим Сотник).

13.14.1. Описание страсти. По своему филологическому составу гордость – υπερηφανία – означает человека, который „себя" чрезмерно показывает, т. е., который, обладая громадным самомнением, при всяком случае выставляет свою личность на первый план. Таким образом, υπερηφανία очень часто связана с внешнею пышностью, роскошью. Отсюда наречие υπερηφανως употребляется как противоположное по смыслу μετρίως (мера, умеренность, скромность). Равным образом и слово υβρις, без сомнения, связано с υπερ и означает собственно поставление себя выше всяких границ, высокомерие. При этом υβρις может иногда проявляться и в пренебрежении законов священных, божественных.

Все наиболее выдающиеся, характерные черты «тщеславия» являются еще резче, выпуклее, интенсивнее и неприкровеннее выраженными в последней – восьмой страсти – гордости (υπερηφανία), когда человек всей своей личности придает неограниченное значение, поставляя себя в центре бытия, все остальное считая лишь средством для достижения собственных целей самовозвышения. Если „тщеславный" услаждается своими подвигами и достоинствами, видя в них средство достижения известности, славы, почета от людей, то „гордый" уже прямо и неприкровенно усвоят их себе и, вознося свою собственную личность на пьедестал величия, утверждает свою полную независимость от кого бы то ни было, свое самодовлеющее достоинство, способность собственными силами, без Божественной помощи, осуществить свое идеальное, истинно человеческое назначение, – признавая совершенную достаточность своих сил для осуществления добродетелей.

И если в тщеславии выражается только недостаток любви к Богу, забвение о славе Божией, то в гордости проявляется уже прямое, решительное и сознательное пренебрежение к Божественной славе, явное нежелание "воздать славу Богу". Замкнувшись в себе, человек утверждает свое духовное самодавлеющее достоинство, признает себя морально и религиозно самостоятельным, т.е. сознает совершенную достаточность своих сил для осуществления добродетелей, имеющим задатки и необходимые средства для бесконечного самостоятельного развития. Человек стремится жить для себя и по себе. Он считает себя способным осуществить свое высшее назначение помимо религиозно-нравственных отношений к Безусловному. Эти отношения считаются или ненужными для человека, или, вместе с этим, невозможными по тем или иным философским или психологическим основаниям. Гордый не признает глубокого расстройства в своей природе, а если сознает их, то не считает себя виновным в нем, вообще отрицает свою греховную личную и природную испорченность. И по отношению к другим людям черты, свойственные „тщеславию", являются в „гордости" в виде еще более обостренном и резком. "Тщеславный" хочет пользоваться окружающими людьми, как средством для собственного прославления, – следовательно, он все же признает их нужными себе, полезными. „Гордый" же мечтает о своем решительном и несомненном превосходстве над всеми людьми, о своей полной независимости от них. Отсюда он стремится к исключительному самоутверждению по отношению к окружающим и, следовательно, к их отрицанию, к полному подчинению их себе во всем, к решительному, ничем не ограничиваемому своему господству над ними, почему, по словам свт. Иоанна Златоуста,"гордость" является причиною и основанием и других „страстей" – – преимущественно гнева, зависти, клеветы.

Превозносясь своими достоинствами – действительными или мнимыми – внутренне одержимый гордостью на каждом шагу, кстати и некстати, неделикатно и бесцеремонно выставляет их напоказ, всеми путями подчеркивает свои труды и заслуги, имея в виду, в то же время, обесценить в общественном мнении труды и достоинства других людей, так или иначе набрасывая на них тень неблаговидности, неискренности, корыстности и т.д. Гордый, таким образом, замкнут для всякого чужого совершенства, для него невыносимо тяжело, иногда даже прямо невозможно, признание чужого достоинства, нравственной порядочности другой личности. Признавая за собою бесспорное и безапелляционное право суда над нравственною личностью ближнего, "гордый" не допускает и мысли о том, чтобы кто-либо другой осмелился критически относиться к его собственным действиям и поступкам, решился высказать ему какое-либо замечание, а тем более обличение, – он ответит на них не иначе, как явною враждою или же – непременно – затаенною ненавистью. Отсюда пренебрежительное отношение к низшим, презрение к равным. Самонаблюдение, самоиспытание при таком настроении становится невыполнимым. По отношению к окружающим людям гордый стремится к исключительному самоутверждению, следовательно к подчинению всех себе, к неограниченному господству над другими людьми. Поэтому, как видно из описания этой страсти, гордость являет собой высшую степень падения человека и в религиозном, и в нравственном отношениях. Однако, по наблюдениям аскетов, чисто религиозное противление Богу выступает особенно заметно только на высшей ступени развития гордости, на начальной же ступени она касается только людей. Таким образом, именно в гордости себялюбие, эгоизм проявляется интенсивнее, чем в других страстях, достигая сознательного и упорного противления Богу. Поэтому именно гордость, по аскетическому учению, пагубнее и тяжелее всех остальных пороков. Достигая в гордости высшей степени своей очевидности, себялюбие, эгоизм, несомненно, присутствует в качестве общей основы во всех страстях, которые, по выражению преп. Ефрема Сирина "отражаются от самолюбия, как ветви какие".