4.5.2. О Правде Божией.

Отношение Бога к грешникам является только одним из моментов Божественной Правды. Само же понятие Правды Божией более широко и обнимает собой все отношения Бога к человеку. С одной стороны оно необходимо содержит в себе судящую деятельность Божию – оправдание достойного и осуждение недостойного – в определении земной (временной) и загробной (окончательной) участи человека. С другой стороны в понятие Правды Божией входит реальное Божие содействие человеку, в силу которого человек при ранее нами выясненных условиях становится в гармоническое отношение к воле Божией. Таким образом, Бог является не только объективным Судьей, но и совершителем человеческого спасения. Особенно ясно два указанные момента Правды Божией оттенены у апостола Павла.

По его учению. Правда Божия в Новом Завете обнаруживается в том, что «Он явится праведным и оправдывающим верующего во Христа» (Рим.3:26). По выражению свт. Василия Великого, Правда небесная. Божественная, как проявляющаяся не только в справедливом воздаянии, но и в исправлении установленного Богом нравственного миропорядка, имеет как бы две различных хотя по существу и нераздельных функции, исправляющую и воздающую. Однако, по общему смыслу православного учения, основное значение в действительном проявлении Правды Божией принадлежит первому моменту, а именно спасающей правде, тогда как второй – судящая правда – имеет подчиненное значение к первому.

У Святых Отцов Правда Божия называется человеколюбием, поскольку Правда Божия имеет самое непосредственное отношение к благости, любви Божией. Правда Божия служит как бы истолкованием Божественной любви, определением способов и свойств ее осуществления в действительной жизни тварного бытия для привлечения разумно-свободных личностей к союзу с источником их блаженства – Богом. Как бесконечная любовь, Бог желает сообщить Свои совершенства, Свои блага, Свою жизнь всем другим существам в той степени, в какой они способны их воспринять. Следовательно, благость (любовь) Божия есть такое свойство Божественной воли, по которому Бог сообщает столько благ каждой твари, сколько она только может вместить по своей природе. Из этого определения ясно, что любовь Божия содержит в себе правду, как совершеннейшую справедливость, в качестве существенного, характеристического момента. В сущности, Правда Божия – та же любовь, только проявляющая себя по отношению к каждому из разумно-свободных существ не одинаковым, а различным образом, применительно к их индивидуальным особенностям. По выражению Климента Александрийского, «Бог сам по себе благ; правосуден же Он из-за нас; да и правосуден-то Он потому, что благ».

Именно по требованию закона Божественной любви действует в отношении к человеку и закон абсолютной Правды в смысле высочайшей нравственной справедливости. Эта справедливость высшего нравственного порядка всецело основывается на Божественном всеведении, которое по отношению к человеку бесконечно превосходит глубину и силу его самосознания и самопознания. Суд Божией Правды, и только он один, совершается по истине, т.е. согласно с действительной сущностью и подлинной ценностью каждой личности в религиозно-нравственном отношении, применительно к его индивидуальным особенностям и обстоятельствам жизни, а также применительно к нормам той религиозно-нравственной нормы, которую человек считал для себя обязательной, одним словом – в точном соответствии с собственным отношением человека к даруемым ему благам бесконечной любви, ведущей каждого различными, до противоположности, путями к достижению спасения.

Так как закон абсолютной правды действует по отношению к человеку по требованию закона Божественной любви, то он не может иметь юридического (если можно так сказать) характера. По учению прп. Исаака Сирина, «милосердие противоположно правосудию», понимаемому строго в юридическом смысле. В отличие от человеческого правосудия, которое рассматривает условное или относительное значение отдельного поступка или поведения человека, божественное правосудие дает безусловную оценку человеческой личности с точки зрения ее вечного достоинства, с точки зрения способности или неспособности человека к восприятию даруемых Божественной любовью благ. Следовательно, в отношении к человеку Правда Божия не может быть мыслима как деятельность юридическая, напротив, как правда бесконечной любви, она является праведной любовью.

Человек сам является виновником своей вечной участи, т.к. ее окончательное определение совершится на основании внутреннего достоинства каждой личности, в точном соответствии с ее готовностью и способностью воспринять блага богообщения. Бог всегда готов вступить с каждым человеком в теснейший союз любви. Но этот союз может быть только личным, сознательно-свободным, нравственным. Помимо воли человека Господь не вступает во внутреннюю область его духовной жизни, но «стоит у дверей» сердца человеческого и разными способами «стучит» в них. Только при условии решительного обращения человека к Богу, Господь вступает с ним с теснейший союз любви и удостаивает его всех благ этого таинственного общения. При отсутствии в человеке личного, сознательно-свободного, нравственного устремления к Богу, богочеловеческий союз реально осуществиться не может, потому что человек, как сознательно-свободная личность, не может приобщиться духовных благ без своего собственного участия. Поэтому по отношению к таким, которые сознательно не хотят богообщения, любовь Божия, по выражению свт. Феофана Затворника, «не входит внутрь, ибо они заперты в себе», а «простирается как бы поверх их». В этом также состоит и проявляется закон Божественной Правды, сохраняющей неприкосновенной область человеческой свободы. В таком отношении к человеку Бог является верным Своей природе. Своим определениям и поэтому праведным в совершеннейшем и абсолютном смысле.

Вместе с тем, по требованиям Божественной правды внутреннему религиозно-нравственному состоянию человека должны соответствовать и внешние, объективные условия его существования, если не в земной жизни, то в загробном мире, когда религиозно-нравственное состояние получит твердую устойчивость в своем основном направлении. С этой точки зрения православное учение расценивает бедствия и страдания человека в земной жизни в виде наказания за грехи его по закону Божественной Правды, а также и окончательное определение Богом вечной участи человека в день страшного суда. Закон Божественной Правды установил раз и навсегда необходимую связь между нравственным преступлением и вытекающим из него бедствием, лишением, страданием и т.п. Человек, не исполняя со своей стороны необходимых условий для осуществления богообщения, сознательно отвергая предлагаемые ему Богом духовные блага, сам себя обрекает на внутренние страдания и мучения совести, которым должен соответствовать и характер внешней его участи. Но и в данном отношении Правосудие Божие соединено с милостью к человеку. Посылая наказания как Правосудный, Бог и в этом случае желает, чтобы все люди спаслись и сделались участниками Его царства. Он создал людей не для наказания, но для того, чтобы люди соделались участниками Его благости. Поэтому наказания не имеют цели в самих себе, но являются лишь средствами, направленными на исправление нравственного зла в человеке. Посещая человека различными наказаниями, любовь Божия путем посылаемых ему страданий ведет его к покаянию: «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию?» (Рим.2:4). По выражению свт. Иоанна Златоуста, наказания в этой жизни служат «лекарством от греха». Православное учение различает (по существу и по последствиям) оставление Богом грешников, т.е. лишение их общения с Собой в земной жизни, и отвержение Богом нераскаянных грешников после всеобщего суда. По словам прп. Иоанна Дамаскина, «оставление бывает для исправления и спасения, а также для славы страдающего, для возбуждения других к подражанию, или для славы Божией. Совершенное же оставление (отвержение) бывает тогда, когда человек, в силу своей свободы, остается неизлечимым после того, как Бог сделал все, относящееся к его спасению».

Последний суд Божий над миром также будет не только судом Божественной Правды, но и праведным судом Божественной любви, которая Сына Божия соделала Сыном Человеческим, которая устрояла и совершила дело спасения людей. Господь осудит на удаление от Своего Лица только тех, кто окажутся к этому общению безусловно неспособными. Равным образом и последняя участь человека-грешника будет определена согласно с требованиями Божественной Любви. По мысли прп. Исаака Сирина, именно любовь будет причиной мучений грешников; ибо ощутившие, что они виновны против любви, терпят мучение больше всякого приводящего в страх мучения. Неуместна такая мысль, – продолжает Св. Отец, – что грешники в геенне лишаются любви Божией... Но любовь силою своей действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга и веселить собою исполнивших долг свой. Таким образом, геенское мучение состоит в раскаянии, очевидно бесплодном. На основании святоотеческого учения следует полагать, что при отсутствии ограничительных условий в виде внешних объективных преград жизнедеятельности грешника, называемыми вечными мучениями, религиозно-нравственное зло, окончательно возобладавшее человеком сопровождалось бы еще более тяжкими последствиями для человека-грешника. По словам свт. Иоанна Златоуста, «Бог остается благим и наказывая (грешников): потому Он и геенну уготовал, что благ». Таким образом, причиною вечной погибели грешников окажутся они сами – их упорное противление благой воле Божией. Грешники погибнут несомненно вопреки воли Божией, противно Божественному домостроительству о спасении именно всех людей, о чем свидетельствует прп. Иоанн Дамаскин: «Прежде всего Бог желает, чтобы все спаслись и сделались участниками Его царства».