Президент и его окружение

«Есть президент, у него администрация. Конкретные люди. Эти конкретные люди сейчас те, кто зачастую туда пришел в определенное время, некоторые пришли из бизнеса, у них мысли все там. А тем более когда начался второй срок, и идет к финалу срок президентского и их пребывания, и надо думать о светлом будущем своем, а не о государственном. И там осталось две катего­рии — та, которая решает свои задачи, и та, которая хочет там дальше остать­ся сидеть, и они исповедуют старый принцип: если хочешь там оставаться и чтобы было все стабильно, делай то, что тебе говорят, не проявляй никакой инициативы. Не дали тебе указаний — и не дергайся» (военный эксперт).

«Президентская администрация противопоставила себя интеллектуальной элите, отказав науке в нормальном финансировании и затеяв реформу образо­вания... противопоставила себя региональным элитам, запретив им выбирать своих губернаторов» (лидер политической партии).

«...Этот непрофессионализм... Даже трудно сказать, что непрофессиона­лизм. Ведь Зурабов — человек хорошо подготовленный, грамотный и прочее. Просто у него система критериев другая. <... > Он бизнесмен, да еще имеющий свои интересы в бизнесе, поступает оптимально с этой точки зрения. А все ос­тальное — это все остальное» (военный эксперт).

Правительство

«Проблема не в том, что в стране нет денег, а в том, что в стране нет моз­гов у людей в правительстве. Денег больше чем достаточно. Но поскольку, как говорят, если Бог хочет наказать — он лишает разума» (лидер политической партии).

«Был знаменитый закон Паркинсона, что каждый перерастает уровень своей компетенции. Так вот, я думаю, что в нашем правительстве людей, которые пе­реросли свою компетенцию, точно большинство. Бюрократия, ее существо, сос­тоит в том, что это некая каста, объединенная общими правилами, и есть возмож­ность расти снизу вверх. А недостаток бюрократии, особенно российской, сос­тоит в том, что в нее нет притока свежей крови» (менеджер крупной компании).

«Правительство ничего не делает самостоятельно. Все делается либо по согласованию с Кремлем, либо по указанию Кремля. Поэтому отрывать од­но от другого совершенно бессмысленно. Правительство технический сейчас орган, политическую ответственность за действия правительства несет сейчас администрация президента и лично президент» (лидер политической партии).

«Внутри правительства — там есть разные подходы, четко вырисовывают­ся пока две составляющие: одна по линии Фрадкова, другая — по линии Гре­фа. Две эти линии между собой борются» (военный эксперт).

Сложившаяся политическая система Общие характеристики

«Я думаю, что он [режим] сложился и на сегодняшний день довольно устойчив. Он основывается на корпоративных отношениях, традиционных для странной системы власти. Я бы назвал это царским режимом. Но у него дру­гая легитимация, естественно. В нынешнем виде он основывается в огромной степени на стремлении большинства граждан страны избежать потрясений. <... > Я думаю, что рейтинг Путина, который является отражением этой важ­нейшей социально-политической опоры режима... это показывает. Кроме то­го, режим имеет возможность укреплять свою устойчивость за счет тех огром­ных доходов, которые Россия получает благодаря экспорту нефти и газа. И поскольку тенденция на мировых рынках говорит о том, что высокие цены сохранятся и станут еще выше, то это создает режиму достаточно большой за­пас прочности» (политолог).

«...Модель государства, которое построил Путин, — это модель, в которой правит бюрократия. Все чиновники федерального, регионального уровня, они понимают, что есть главный бюрократ по фамилии Путин, который может лю­бого из них снять. Поэтому протест... Это как если вы вступили в какую-то партию, вы можете или принять ее правила игры, или отказаться. Есть прави­ла игры в бюрократию: я начальник — ты дурак. Тем более что Путин произ­водит впечатление такого жесткого и решительного начальника, готового всех строить. Это командно-административная система в рамках бюрократии. Просто командно-административная — это больше употребляют в экономике, а это политическая структура... тут выбор очень простой: или ты хочешь быть внутри и тогда соглашаешься с теми правилами, которые там есть, и не крити­куешь начальника. Если ты хочешь критиковать — выходи и встань сбоку, критикуй. Как в Англии, есть оппозиция Ее Величества, но нет оппозиции Ее Величеству, никто не оспаривает права монархов, но при этой конституци­онной монархии можно быть правящей партией, а можно быть оппозицией. То же самое и у нас. Если ты соглашаешься быть в рамках этой бюрократичес­кой системы, ты лишаешься возможности ее критиковать» (менеджер крупной компании).

«Вообще, путинский режим — уникальный в своем роде. Начиная с 2003 г., 2004 г. это, пожалуй, первая... чем-то он напоминает брежневский, но даже в брежневский период были какие-то направления стабилизации страны. Например, стабилизация отношений с внешним миром при Брежне­ве. Серьезная очень. Кроме того, при Брежневе не было возвращения вспять, например к сталинизму. Путинский режим, его вторая фаза после 2003 г., она характерна тем, что здесь движение по всем направлениям только назад. Впе­ред движения нет. Про движение вперед только слова» (лидер политической партии).

«У нас часто любят ориентироваться на Пиночета и говорить, что мы действуем по этому образцу. Но при Пиночете такого не было. Да, там бы­ла диктатура, были репрессии и все прочее. Но результатом было то, что все-таки экономический рост шел на благо стране и населению. Говорят о реаль­ном росте доходов населения, но эти доходы съедаются явно ростом тарифов на жилищно-коммунальные услуги, вообще ростом цен, инфляция сжирает. Ростом тарифов монополий, а это все является частью этой системы бюрокра­тической, все эти монополии, она их поддерживает» (депутат Государствен­ной Думы).

«Главный ее [нынешней власти] изъян в том, что она не самонастраиваю­щийся инструмент, то есть она не может правильно реагировать на сигналы общества и исправляться» (лидер политической партии).

«Произошла перемена мест слагаемых в формуле власти. Если раньше власть была у симбиоза олигархов и бюрократической верхушки, которые со­единялись в ельцинской семье, и олигархи играли первую роль, фактически понукали ельцинской семьей, заставляли бюрократов делать все, что они за­хотят, то теперь в этом симбиозе просто скрипка перешла в руки бюрократи­ческой верхушки. Но, в принципе, симбиоз остался тот же и политика та же. Нами, как и при Ельцине, управляет симбиоз олигархов и высшей бюрокра­тии. Отличие только в том, что олигархам теперь приказали политикой не за­ниматься, поскольку власть и так все вопросы решает. А смысл политики не изменился. Путин даже сделал ее более последовательной. Олигархам раз­решили вывозить капиталы беспрепятственно, отменен контроль, чего Ельцин боялся сделать, совсем недавно он [Путин] предложил амнистировать пре­ступления, сделанные в ходе приватизации, чего Ельцин тоже не решался сде­лать. Но самое, пожалуй, существенное — путинское правительство решило ликвидировать социальные гарантии и перевести социальную сферу на ком­мерческие начала, что при Ельцине даже в голову никому не приходило, как не соответствующее ни общественным ожиданиям, ни закономерностям сов­ременного развития. Политика путинской власти — это, по сути, политика Пиночета. И вопрос только в том, будет ли эта социальная политика дополне­на репрессиями, поскольку она не имеет шансов быть поддержанной населе­нием» (лидер политической партии).

«...Законов нет в России, все же работают по понятиям. А если ты работа­ешь по понятиям, то ты и живешь по понятиям. Тебя "крышую", а ты, соот­ветственно, выполняешь неписаные правила своего выживания» (лидер поли­тической партии).

«У нас сложилась царистская модель, когда лидер — какой лидер, ну, царь и есть царь в царистской системе. Я думаю, она достаточно устойчива лет 10. Я бы дал ресурс этой системе еще лет 10. ...Нынешняя корпорация, которая пришла к власти, она не готова уйти, она будет делать все, чтобы остаться, у нее для сохранения власти есть достаточно мощные ресурсы... Мы говорим о финансовых. Экономические — ну, экономика у нас слишком сильно зави­сит от иностранной валюты, так что, наверное, экономические и финансовые ресурсы здесь одного происхождения. Силовые — тоже существуют. Думаю, что до силовых в масштабе всей страны дело не дойдет» (политолог).