Внутрисистемные факторы дестабилизации /угрозы, источники напряжений

«Я не вижу опасностей, которые угрожали бы режиму извне, но вижу опас­ность, существующую внутри самого режима. Это слишком большая концент­рация власти в руках одного человека. В принципе, неустойчиво. Сколько угод­но я говорил о 10-летнем ресурсе — это хорошо при варианте относительно спокойного развития событий. Если события каким-то образом выходят из-под контроля — они могут выйти из-под контроля в результате грубых ошибок власти, вроде монетизации льгот. Или власть — тут обоюдоострое уже — "ме-габеслан". С одной стороны, вариант "мегабеслана" можно рассматривать как нечто, что дало бы возможность бессрочного пребывания группы нынешних руководителей у власти и вообще подморозить это политическое поле, на ко­тором что-то еще растет, оно полностью покроется льдом. С другой стороны, это же может вызвать взрыв недовольства. Я думаю, все-таки в условиях, когда значительная часть населения медленно, на повышает свой жизненный уро­вень, когда верхняя часть элиты оказывается заворожена делом Ходорковского и просто боится идти в политику, другая часть, не элита, а, скажем, крупный и средний предприниматель, занимается бизнесом и не лезет в политику, то есть того, что произошло на Украине, здесь не происходит, но если страна оказывается на пороге кризиса или вдруг оказывается в кризисной ситуации, то нынешняя система власти отказывается функционировать сколько-нибудь нормально. И это может привести к параличу власти» (политолог).

«Главный фактор — это безраздельная власть новой номенклатуры. А чем она сейчас занимается, если брать глобальные аспекты? Она занимается пере­распределением в свою пользу национального продукта. Мы видим, что есть экономический рост, но одновременно с ним идет социальное расслоение. Продолжается, еще резче становится. Это значит, что плоды экономического роста присваиваются этой самой номенклатурой» (депутат Государственной Думы).

«Она [система власти] не сможет справиться ни с экономическими вызова­ми, ни с внешними вызовами, то есть не будет конкурентоспособна. И, самое главное, она косная, она не умеет приспосабливаться к изменяющимся обсто­ятельствам, поскольку выстроена на чиновничьей вертикали, где бюрократия заменяет политику, а пиар и пропаганда заменяют информацию и политичес­кую деятельность, — поэтому ее некому корректировать, поэтому она не в состоянии не только справиться, но и не в состоянии приспособиться, из­менить собственные решения. Поэтому и нестабильна» (лидер политической партии).

«Можно пренебречь наличием там других фракций помимо "Единой Рос­сии", потому что они ни на что не влияют... Клапан закрыт полностью. Соци­альная мобильность в этой части, в части формирования государственного ап­парата, просто ликвидирована. Такая система не может быть стабильна, она неизбежно взорвется. Это закрытый клапан котла» (депутат Государствен­ной Думы).

Р.: ...Еще очень существенный элемент, который я не очень понимаю сей­час, но который очень скоро будет одним из самых опасных элементов неста­бильности, это то, что не пускают к власти, но за 10-15 лет выросло новое по­коление, им сейчас 35. От 30, от 27 до 40... Дестабилизация будет происходить в момент усталости от президента... ее еще нет, но она начнется. <...> И когда группа 30-35 лет поймет, что ее снова хотят опустить...

М.: То есть когда произойдет поколенческая смена?

Р.: Да. Она должна была произойти при Путине, к сожалению, не произош­ла. Если бы Путин, условно говоря, назначил не Кириенко лично, конечно, а вот кириенковцев, то мы бы проскочили исторический этап... Не случайно в странах Центральной и Восточной Европы в большинстве из них состоят люди 35-40 лет, а то и меньше (руководитель академического института).

«...Безусловно, власть на протяжении последних полутора лет явно пре­небрегала каналами диалога и оттолкнула своими действиями значительную влиятельную часть элиты. И реформа льгот оттолкнула значительную часть населения. Плюс неэффективность во внешней политике тоже создала напря­женность, связанную с тем, что значительная часть населения разочарована в способности поддерживать это вот постимперское пространство, с которым как минимум часть населения, электората связывает какое-то будущее страны. Таким образом, в политической сфере мы имеем как минимум серьезный кри­зис доверия по сравнению с тем, что было два-три года назад. Два-три года на­зад ситуация была тоже совсем не безоблачной, но, безусловно, гораздо более благоприятной, чем сейчас» (высокопоставленный чиновник).

«Ну, источники напряжения, они, во-первых, внутри самой элиты. Потому что здесь использование нефтяного ресурса приводит к нарушению конкурен­ции. То есть когда к процветанию приходят не самые конкурентоспособные, а самые циничные, самые играющие не по правилам, то, конечно, это развра­щает. Это разрушает бизнес корпорации, это разрушает отношения между властью... И власть сама попадает на то, что люди, которые [ее] окружают, они мало на что пригодны, они просто компрометируют, дискредитируют... и так далее. Поэтому вот первый уровень напряжения — внутри самой элиты» (экс­перт по высоким технологиям).

«В то же время та легкость, с которой он [Путин] трансформировал пре­дыдущую политическую систему, говорит о том, что любой следующий прези­дент может точно так же реформировать политическую систему, либо сохра­нить ее в нынешнем виде, либо реформировать в любом другом направлении. Поэтому в краткосрочной перспективе, на три года, она совершенно устойчи­ва, за горизонтом трех лет ее можно точно так же легко поменять» (менеджер крупной компании).

М.: Возможно ли какое-то проявление недовольства элит до выборов