Блокировка модернизационных идей и стратегий через селекцию кадров

«А пессимизм в основном связан с тем, что у нас по-прежнему отсутствует нормальная система роста кадров, выдвижения кадров, которая характерна для демократического общества. Ведь у нас же вертикаль власти по-прежнему строится сверху вниз, а не снизу вверх, от местного самоуправления» (военный эксперт).

«Причем здесь блокировка идет по нескольким, так сказать, основаниям. Первая блокировка тем, что, по сути, сырьевая ориентация экономики имеет несколько ответвлений. Ну, во-первых, люди заняли — им хорошо. То есть не буди лихо, пока оно тихо. Второе: они обладают политической монополи­ей. То есть если появляется в правительстве какая-то группа, которая занима­ется другим видом технологий, получается некоторый вид конкуренции. Кон­куренцию эта публика — она выросла не в условиях конкуренции, она полу­чила на халяву собственность — она просто не понимает, что это такое. Поэтому, значит, это идет второй уровень — невосприятия каких-то там таких потребностей и реалий. Третий уровень — примитивизм технологий порожда­ет примитивизм мышления. Мы вот говорим там — продвинутый бизнес. О чем разговор? Весь бизнес — да, сделали товаропроизводящие сети, при по­мощи иностранных компаний, не суть важно, но простой биржевой товар, с фиксированной ценой продвинуть на мировой рынок — что, для этого высо­кой квалификации нужно кадры? Вот, понимаете, если бизнес американ­ский — на нем 80% продаваемой продукции составляют советы и решения, информационный ресурс... Вот здесь нужно найти заказчика, убедить, вклю­чить совершенно уникальные специальные технологии... придумать совер­шенно уникальные инженерные решения. Вот перед таким бизнесом я шляпу сниму. Но ведь речь идет о совершенно примитивных технологиях и о совер­шенно примитивном способе ведения бизнеса. Эта примитивная технология приводит к тому, что люди приходят с совершенно примитивным пониманием экономики. Люди, приходящие с примитивным пониманием экономики, по­рождают дегенерацию политическую, которая вот сейчас в Кремле — самый простой сейчас... вот мне приходится из-за некомпетентности аппарата, ко мне приходят... на платной основе, на другой основе... говорят: слушай, на­пиши доклад! Я пишу. Я, кстати говоря, писал для послания президента... им удобно, а мне какая разница... оплатили — я сделал. Или борзыми щенка­ми, или каким-то там образом... Но главное — буквально все говорят о том, что не надо сложно, надо попроще. Понимаете, люди не понимают одного: описание объекта управления должно быть адекватно его сложности. Если я буду примитивизировать, я непременно допущу ошибки, я никогда правиль­но не выстрою... Понимаете, ну люди книжек не читали, ну просто элементар­но... я уж не говорю... введения к книжкам не читали! Вот такая вот дикая не­компетентность» (эксперт по высоким технологиям).

«Никто из них не пойдет, если толпа пойдет громить. Никто не даст коман­ды. Он не даст не потому, что он добрый, или потому, что боится, просто ему безразлично. <...> Элиты у нас только те, у кого бабло на западе» (военный эксперт).

«Ну какое там гражданское общество и это все? Ерунда, разговоры. Ну ос­нова была бы — профессионализм, развитие профессиональной структуры. У нас тоже, впрочем, понимается не в том значении. У нас плохо знают анг­лийский язык и не понимают, что такое профессионализм и профессионал. Вот то, что они понимают под словом "профессионал", для любого знающего английский язык — это дикость. Я — профессионал. Я — профессиональный политик. Ну не может политик быть профессионалом. Ну не может политик быть профессионалом, потому что критерии профессионализма невероятно четко сформулированы. Если вы скажете, что вы профессионал по-английски, вас никто не поймет. Никто! Потому что у них профессии — три-четыре: вра­чи, юристы, священники, военные. Вот профессионалы. И обязательно это че­ловек с академическим высшим образованием. То есть это служение общест­ву, профессионал только служит. А у нас — профессиональные политики... вот степень безграмотности нашей элиты! "Яблоко" выставило гордо лозунг

"Мы — партия профессионалов" — это кошмар. Или "За профессиональную армию" — я все время бьюсь, ну бред, ну не может быть профессиональной ар­мии!» (военный эксперт).

«Удивительная некомпетентность власти, раздвоение сознания. С одной стороны, они хотят проводить либеральные реформы, с другой — что-то со­вершенно противоположное. В государстве так не может быть. Они эту власть раздирают, я и называю это в том числе некомпетентностью. С одной сторо­ны, либеральные какие-то вещи, с другой — православный фундаментализм. С третьей — какое-то заигрывание с патриотическими силами, с четвертой — заигрывание с силовиками. Все намешано. А от этой некомпетентности — удивительное неумение действовать в форс-мажорных обстоятельствах. Лю­бое постороннее возмущение, Беслан — власть же была в растерянности. Она потом пришла в себя, но как она вышла из ситуации — числом многочислен­ных жертв» (депутат Государственной Думы).

«Я считаю, что они достаточно устойчивы, относительно замкнуты, и эта элита не одна. Это элиты совершенно разные. Там есть пересечения, но край­не редкие. Элита... художественная, артистическая, шоу-бизнес — там все время одни и те же люди всегда. Это люди, связанные с шоу-бизнесом, и, как правило, там посторонних не бывает. То же самое элита политконсультантов, журналистов политических. Это тоже свой круг, где все время одни и те же ли­ца. Новые лица там появляются крайне редко. Главное, они там не прижива­ются, эти новые лица. Я бы даже сказал, что это не элиты, а это тусовки. По­тому что элита — это избранные. Есть очень глубокие мыслители в области политологии, которых вы на этих тусовках никогда не найдете. Их никто не будет относить к элите политконсультирования. Но если вы посмотрите их научные работы, то поймете, что вот на самом деле элита. Вот избранные, а совсем не те, кто входит в эту тусовку. То же самое и в политической элите. Политическая элита — она опять-таки тусовка своих. В значительной степе­ни она сейчас изменилась, но она изменилась силовым путем. Просто туда не пришли новые люди, а туда ввели новых людей. Эти новые люди чувствуют себя там очень неуютно, во всяком случае первое время, пока не понимают правил поведения в этом замкнутом кругу. Но они обучаются довольно быст­ро, и благодаря своему формальному, должностному положению они стано­вятся частью этой тусовки. ...Он [этот круг] в каком-то смысле однороден, в каком-то смысле разнороден. Это все одна и та же тусовка. Просто в одной тусовке есть разные кланы, разные группы, разные партии. Партия герцога Мальборо и партия принца Кентского, как в средневековой Англии. Есть пар­тия Сечина и партия Суркова. Может, это и разные партии, а может — два крыла одной и той же. Что, по-моему, скорее. Что касается всей этой элиты, то в ней есть эта разнородность, но она не такая сильная. Есть силовики, но эти силовики на самом деле олигархи одновременно с этим. Что касается олигархов или крупного бизнеса... Опять-таки, с одной стороны, они предста­вители крупного бизнеса, а с другой стороны, это люди, от которых зависят политические решения, от которых зависят политические фигуры. То есть здесь все соединено достаточно. Правящий класс, он консолидирован на са­мом деле. Но раздираем внутренними противоречиями» (руководитель обще­ственного фонда).

«...Коррупция никого не волнует в Китае, где она такая же — трудно сказать, больше или меньше, чем у нас. Но там, при всей коррупции, они еще работают. В том числе госаппарат работает. И решает вопросы, которые комфортны для иностранного бизнеса. Достаточно. И решает свои внутренние вопросы.

У нас беда в том, что наши коррупционеры не работают. И за те деньги, ко­торые они берут — что от российского бизнеса, что от иностранного, они не выполняют своих обязательств. Вот, на мой взгляд, главная проблема — ну, такая, на подтекст. Конечно, в идеале надо, чтобы вообще не было коррупции, потому что это разврат, это извращение и дискредитация власти. Но главная проблема даже не в этом. А в том, что власть не выполняет своих обязательств. Она неспособна держать слово и эффективно решать вопросы — ни по отно­шению к бизнесу, ни по отношению к населению. Качество проработки воп­росов крайне низкое» (высокопоставленный чиновник).