2. Суверенитет народа и государственный суверенитет.

Концепция суверенитета, по мнению В.А. Карташкина, возникла в XVII в.⁴⁴, но тогда понятие «суверенитет» применялось не столько к государству, сколько к монархам, что позволяет нам говорить, скорее, о зарождении концепции государственного суверенитета, нежели о зарождении концепции просто «суверенитета», ибо последняя категория в современном понимании несёт более общий смысл.

В теории права и государства используют понятия государственного, народного и национального суверенитета⁴⁵, по поводу которых в юриспруденции не сложилось однозначного мнения. Полагаем, что можно говорить о тождестве понятий «народный суверенитет» и «национальный суверенитет» в мононациональном государстве, «народный суверенитет» и «суверенитет нации» как гражданского населения страны или совокупности подданных. Такая интерпретация проявляет дуалистичную, двойственную природу суверенитета, и, одновременно, исключает тождественность понятий «народный суверенитет» и «государственный суверенитет», как полагает, например, Ф.Ф. Конев.

Зависимость меньшинства, представляющего власть, от большинства, формирующего и признающего эту власть, исторически доказана. Однако конституционное закрепление суверенитета происходило в соответствии со складывающимися взглядами на его трактовку в основном законе государства в различные исторические периоды развития конституционализма, в том числе отражающими представление о суверенитете народа как потенциальной угрозе существующей системе власти.

Идея суверенитета косвенно выражена в Декларации независимости и Конституции США, хотя в них понятие «суверенитет» не упоминается, а также в Основном законе Федеративной Республики Германии, содержащем положения лишь о «суверенных правах» Федерации (статьи 23, 24, 33) и устанавливающем, что «государственная власть исходит от народа» и «все немцы имеют право на сопротивление любому, кто предпринимает попытку устранить этот строй» (статья 20).

Конституция Франции не только косвенно выражает народный суверенитет, декларируя принцип – «правление народа, по воле народа и для народа»⁴⁶ (статья 2 раздел 1 «О суверенитете»), но и прямо говорит, что «Национальный суверенитет принадлежит народу», народ осуществляет национальный суверенитет «через своих представителей и посредством референдума», осуществление национального суверенитета не может присвоить себе «никакая часть народа, никакая отдельная личность» (статья 3).

Конституция Италии провозглашает, что «Суверенитет принадлежит народу, который осуществляет его в формах и в границах, установленных Конституцией» (статья 1), а также неявно выражает идею государственного суверенитета (статья 11).

Косвенное (преамбула) и прямое (статья 1; «статус императора «определяется волей народа, которому принадлежит суверенная власть») выражение получил народный суверенитет в Конституции Японии, признающей «государственный суверенитет» (преамбула) за всеми государствами и суверенные права нации (статья 9).

Косвенно (Преамбула) и прямо (статьи 1 и 14) говорится о народном суверенитете, национальном суверенитете (статьи 16, 91 и 170), суверенитете страны (статья 231) в Конституции Федеративной Республики Бразилия⁴⁷.

Таким образом, в теории и практике государственного строительства доминирует концепция государственного суверенитета. Из краткого анализа конституций следует, что суверенитет государства признаётся прямо (Федеративная Республика Бразилия, Япония) или косвенно (посредством обозначения суверенных прав Федерации в Федеративной Республике Германия) всеми государствами. Это проявляется и в замалчивании темы народного суверенитета (США, Соединённое Королевство Великобритания), его конституционном ограничении (Итальянская Республика). Однако определённый ряд конституций включает весьма развёрнутые положения о суверенитете народа (Французская Республика), превосходящего в некоторых государствах (Япония) власть монарха. Из анализа других можно усмотреть идентичность понятий «национальный суверенитет» и «народный суверенитет» (Бразилия, Франция). Выделяются «суверенные права» государства (Германия), как основа государственного суверенитета, и «суверенные права» нации, как основа национального суверенитета. Особо отметим, что в некоторых конституционных актах выражается независимость народного суверенитета от суверенитета государства и превосходство первого над последним (Декларация независимости США) или увязывается суверенитет народа с суверенитетом государства (Конституция Федеративной Республики Германия, статья 20).

В теории суверенитета выделяется общая система взаимодействующих принципов (независимо от субъекта суверенитета), концентрированно отражающая его наиболее существенные признаки:

а) неотчуждаемость суверенитета;

б) неограниченность суверенитета;

в) верховенство власти;

г) неделимость суверенитета;

д) неабсолютность власти;

е) юридическое равенство зачастую неравных социальных субъектов;

ж) приоритет народного суверенитета⁴⁸.

Таким образом, суверенитет народа:

основан на признании всего правомочного населе­ния страны единственным источником государственной власти;

является источником суверенитета государства и ог­раничивает его, т.к. народу принадлежит высшее право определять политическую и социально-экономическую систему страны, и он осуществ­ляет эту свою власть непосредственно, а также через органы государствен­ной власти и местного самоуправления.

Государственный суверенитет возникает вместе с государством и тесно связан с суверенитетом народа, но это совершенно различные исторические и общественно-политические яв­ления. Первый трактуется как верховенство государст­венной власти на своей территории и её независимость в международной сфере, но никто не говорит о его независимости от суверенитета народа.

История суверенитета России в новейшей истории начинается в период «парада суверенитетов 1990-1991 годов» с принятием Декларации Совета народных депутатов РСФСР от 12 июня 1990 г. № 22-1 «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики»⁴⁹ (далее – Декларация). В этом документе первый Съезд народных депутатов РСФСР провозгласил государственный суверенитет РСФСР.

Декларация также упоминает о «политических, экономических и правовых гарантиях суверенитета РСФСР», создав политико-правовые предпосылки для разрушения Союза ССР. Важное значение как экономические гарантии имели абзац 4 пункта 5 («исключительное право народа на владение, пользование и распоряжение национальным богатством России») и пункт 8 «Территория РСФСР не может быть изменена без волеизъявления народа, выраженного путём референдума». В научной литературе отмечается, что принципы Декларации получили отражение в Конституции РФ 1993 года. Однако анализ положений этих актов показывает, что не все концепты Декларации РСФСР продолжили «жизнь» в Конституции РФ. В частности, к таковым относится приведенные положения пунктов 5 и 8 Декларации (см. выше).

Специфической чертой деклараций как нормативно-правовых актов является общий, неконкретный характер содержащихся в них положений, требующих дополнительного законодательного регулирования⁵⁰, но Конституция РФ, также как и Классификатор правовых актов⁵¹, не упоминает декларации как конституционно-правовые акты.

Декларация РСФСР не отменялась и сохраняет статус действующего политического правового акта, но, скорее, акта историко-политического, а не актуально-юридического значения.

В том же 1990 году получило нормативное закрепление понятие «экономическая основа суверенитета Российской Федерации»⁵².

Выход из состава СССР был провозглашён 12 декабря 1991 г.⁵³ и с 25 декабря 1991 г.⁵⁴ РСФСР стала именоваться Российской Федерацией.

Анализируя положения Конституции РФ, мы увидим, что в ней концепция народного суверенитета выражена без использования этого понятия, предельно лаконично и в контексте государственного суверенитета, что и привело некоторых правоведов к ошибочной мысли о тождестве этих понятий.

Из смысла положений статьи 3 следует, что многонациональный народ в России – суверен («единственный источник власти»), но существует неясность: носителем какого суверенитета он является – народного или государственного. Часть 2 этой же статьи позволяет предположить, что речь идёт о народном суверенитете («осуществляет свою власть»), что подтверждается текстом части 3 той же статьи («выражением власти народа»). Можно предположить, что часть 4 статьи 3 («власть в Российской Федерации») также сформулирована применительно к термину «власть народа». Однако часть 1 статьи 4 гласит, что суверенитет России «распространяется на всю её территорию». Иными словами, речь идёт о суверенитете (верховной власти⁵⁵) Российской Федерации, государства. Суверенитет России определён одним из предметов охраны Президентом России (часть 2 статья 80) и включён в текст Присяги президента (часть 1 статья 82).

Вопрос о суверенитете во всех существующих федеративных государствах решен одинаково: федерация суверенна, а её субъекты нет. Как отмечает Н.В. Алёхина, в этой связи неправомерны и не соответствуют Конституции положения Федеративного договора 1992 г. и ряда конституций и уставов субъектов Российской Федерации, провозгласившие их суверенитет⁵⁶.

Аналогичная правовая позиция неоднократно выражена и Конституционным Судом РФ⁵⁷, например, в Определении от 6.12.2001 г.:

«3.1. Конституция РФ не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета России. Суверенитет Российской Федерации, в силу Конституции РФ, исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью, т.е. не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов РФ.

Конституция РФ связывает суверенитет Российской Федерации, её конституционно-правовой статус и полномочия, а также конституционно-правовой статус и полномочия республик, находящихся в составе Российской Федерации, не с их волеизъявлением в порядке договора, а с волеизъявлением многонационального российского народа – носителя и единственного источника власти в Российской Федерации, который, реализуя принцип равноправия и самоопределения народов, конституировал возрождённую суверенную государственность России как исторически сложившееся государственное единство в её настоящем федеративном устройстве».

Конституционное решение вопроса о суверенитете предопределяет характер федеративного устройства, исторически обусловленного тем, что субъекты РФ не обладают суверенитетом, изначально принадлежащим Российской Федерации в целом. По смыслу преамбулы, статей 3, 4, 5, 15 (часть 1), 65 (часть 1), 66 и 71 (пункт "б") Конституции РФ в их взаимосвязи, республики как субъекты РФ не имеют статуса суверенного государства и не вправе наделить себя свойствами суверенного государства.

Современные государства в интересах мира и международной безопасности, экономического, социального, культурного и гуманитарного развития, поддержания экологического равновесия вынуждены ограничивать (самоограничивать) себя⁵⁸, ограничивать свой суверенитет. Ярким такого примером самоограничения государств является Евросоюз.

Однако этот процесс «ослабления государства», связан не только с глобализацией и агрессивной международной политикой ведущих мировых держав, но и с естественным «вызреванием» в общественном сознании представлений о народном суверенитете как гарантии социальной справедливости. Политическая жизнь во многих странах характеризуется поиском новых, более совершенных правовых форм реализации народного суверенитета, что является одним из свидетельств цивилизационного прогресса.