§ 58. Части речи и их различия по языкам

Все слова в языке относятся к какому-то определенному грамматическому классу, т. е, к определенной части речи. Признавая наличие частей речи во всех языках, мы, однако, должны отметить следующее: 1) не во всех языках выделяют­ся одни и те же части речи; 2) в разных языках есть суще­ственные различия в характерных признаках одной и той же части речи; 3) отношения между частями речи в разных языках, степень их близости друг к другу — разные; 4) в ис­тории развития любого языка могут произойти существенные изменения в составе частей речи, в их характерных приз­наках.

При описании разных частей речи в разных языках преж­де всего бросается в глаза их функциональная неравноправ­ность. Существительные, прилагательные, глаголы, наречия, местоимения, числительные способны быть членами предло­жения. Они одни, без других вспомогательных слов, могут образовывать предложения (Луг покрыт зеленой травой. Слав­ная осень. Здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит и т. п.). Наоборот, союзы, предлоги, частицы не могут быть членами предложения и не могут самостоятельно образовы­вать предложения. Междометия не могут быть членами пред­ложения, они или образуют самостоятельные эквиваленты предложений или примыкают к другим предложениям.

Наличие таких различий позволяет делить все части речи на два разряда: самостоятельные и служебные. Служебные слова некоторые исследователи называют не частями речи, а частицами, подчеркивая их зависимый характер.

Выделение особых служебных частей речи, по-видимому, свойственно всем языкам. Обычно служебные части речи, кро­ме отличий грамматического порядка, о которых говорилось выше, отличаются и фонетически. Так, во многих языках они не имеют или могут не иметь на себе ударения, примыкая к знаменательному слову (см. § 15); в китайском языке та­кие слова (они называются «пустыми») не имеют тонально­сти, обязательной для каждого знаменательного слова. На­значение служебных слов — выражать отношения между сло­вами в предложении, частями сложных предложений, пере­давать отношение к действительности, характеризовать зна­менательные части речи. Количество частей речи, относи­мых к служебным словам, их типы различны в разных язы­ках. В одних языках — это союзы, предлоги, частицы (в рус­ском), в других к ним прибавляются артикли (в немецком, английском, французском), в третьих — предлоги заменя­ются послелогами (.узбекском, татарском и других тюрк­ских языках).

Междометия во всех языках стоят особняком, их назна­чение — выражать чувства или побуждения, не называя их. Исследователи отдельных языков, например тюркских, рядом с междометиями ставят особые звукоподражательные слова (мимемы), назначение которых образно-звуковое воспроизве­дение окружающей действительности. Примером могут быть узбекские: лип-лип лоп-лоп (образное подражание миганию: Лампа лип-лип лоп-лоп этиди-да, учди — лампа «миг-миг» и потухла), шап-шап — (чмокать), дир-дир — (дрожать) и т. n.

Особое место в классификации слов по частям речи заниЛ мают так называемые модальные слова (от латинского modus — наклонение). Модальные слова выражают отношеЯ ние говорящего к высказываемой мысли (сравнить: он, очевидно, уехал; он, кажется, уехал; он, возможно, уехал; он, несомненно, уехал; он, конечно, уехал и т. д.). Слова такогш типа имеются во многих языках (ср. английское: Timothy, inm deed, was seldom seen — Тимоти, действительно, видели редв ко), но их специфические признаки и отношение к друга Л частям речи изучены слабо. Не решен даже вопрос о правое мерности их выделения в особую часть речи.

Среди самостоятельных (знаменательных) частей речи обычно выделяются более близкие друг другу группы. Поскольку разными исследователями выделение проводится по разным признакам, то и группы намечаются разные. А. А. Шахматов противопоставлял существительные, выражающие «независимые представления», другим частям речи, которые передают «представления зависимые» (см. § 57). О. П. Суник, противопоставляя существительные, передающие обще­грамматическое (основное) значение предметности, осталь­ным частям речи, выделяет среди последних слова-признаки, которые в свою очередь делятся на слова-признаки стати­ческие (прилагательные) и слова-признаки динамические (глаголы), и слова-признаки этих признаков (наречия) (ср-Большой волк высоко подпрыгнул, где большой и подпрыг­нул выражают признаки (статический и динамический) пред­мета, а высоко передает признак динамического признака).

Е. Курилович классифицирует знаменательные части речи, («минимально свободные формы», по его терминологии) по их функции на части речи с экспрессивной функцией (от ла­тинского expressio — выражение), т. е. с функцией выраже­ния (междометия), и части речи с репрезентивной (от французского representant — представитель) функцией, т. е. соотнесенные с действительностью (предметами и признаками) — все остальные части речи, из которых далее выделяются мес­тоимения с дейктической (указательной) функцией.

При учете прежде всего формальных признаков частей ре­чи отчетливо противопоставляются глаголы и имена (суще­ствительные, прилагательные, числительные).Много споров вызывает и определение места в системе та­ких частей речи, как числительные (порядковые числитель­ные иногда относят к прилагательным) и особенно местоиме­ния (выделяют местоименные прилагательные и т. п.).

Трудности, испытываемые при систематизации частей речи, различия в решении этого вопроса зависят не только от на­личия разных подходов к проблеме, но и от разнообразия самих частей речи и их соотношения друг с другом. Вряд ли можно построить единую систему частей речи для всех языков, так как если основное грамматическое значение у них в раз­ных языках одинаково, то формальные признаки и синтакси­ческие функции весьма различны, а не учитывать их, конечно, нельзя. Так, по формальным признакам во многих языках противопоставляются друг другу имена и глаголы. Такое противопоставление характерно для индоевропейских языков, тюркских и ряда других, но оно имеется не во всех языках. В китайском, индонезийском и ряде других языков прилага­тельные ближе к глаголу, чем к существительному. В китай­ском языке прилагательное объединяет с глаголом способность быть сказуемым без помощи связки.

Но различаются языки, как уже говорилось, не только группировкой и соотношением частей речи, но и признаками отдельных частей речи. Эти различия связаны прежде всего с различиями в грамматических признаках частей речи, осо­бенно — в их морфологических признаках. Покажем эти раз­личия на примере грамматических категорий, свойственных существительным в узбекском и китайском языке. Сравнение их с приведенными выше (см. § 57) грамматическими катего­риями существительных в русском языке поможет понять специфику частей речи в разных языках.

В узбекском языке существительным присущи следую­щие грамматические категории: числа, принадлежности, па­дежа, определенности и неопределенности, лица и не-лица; делятся узбекские существительные, как и русские, на соб­ственные и нарицательные. Как видим, в узбекском у суще­ствительных нет рода. Вместо категории одушевленности и не­одушевленности узбекский язык, как и другие тюркские язы­ки, различает категорию лица, куда относятся люди и мифи­ческие существа, наделяемые качествами людей (к ним при­меняется вопросительное местоимение ким — кто: «Бу ким?; Бу укувчи — Кто это? Это ученик; Ким билан? укувчилар билан — С кем? С учениками), и не-лица, куда относятся на­звания неодушевленных предметов и животных (показатель-вопросительное местоимение нима — что: Бу нима? Бу даф-тар, бу от, бу сигир — Что это? Это тетрадь, это лошадь, это корова; Нима билан? Бур билан, сигир билан — С чем? С ме­лом, с коровой и т. п.).

Своеобразна и категория числа в узбекском языке. Узбек­ское существительное не имеет собственно единственного или множественного числа. Называя предмет, существительное представляет его как нечленимое множество: киз — девушки вообще (несколько похоже на русское девчата), куш — пти­ца. Если надо выделить предмет, пользуются местоимениями или числительными (бу куш — эта птица, бир куш — одна птица), или аффиксами принадлежности (см. § 54): кушим — моя птица. Им противостоит форма численного множества: кизлар—девушки, кушлар—птицы, дустлар — друзья. О спе­цифике категории падежа говорилось в § 55, а о катего­рии принадлежности в — § 54. Категория определенности сближает узбекский и другие тюркские языки со мно­гими индоевропейскими языками, например, английским, французским, немецким (ср. узбекское: бир от (какая-то ло­шадь) с английским a horse, французским ип cheval, немец­ким ein Pjerd). Определенность чаще всего выражается аф­фиксами принадлежности: китобим — моя книга, китоби — его книга. Но в узбекском языке есть и нейтральная форма, не содержащая указания на определенность — неопределен­ность: кушлар учадилар — птицы (и определенные и любые) летают.

Самым характерным признаком существительных в ки­тайском языке является отсутствие у них самостоятельной предикативности, т. е. способности быть сказуемым без по­мощи связки. Китайским существительным свойственна ка­тегория лица и не-лица. Существительные, обозначающие лед, могут быть оформлены суффиксом -мынь: гэрмынь — братья, хайцзымынь — дети, для существительных, обозначающих не-лицо, такой суффикс не применим. Различаются они и по вопросительным местоимениям шуй (шэй, сый) — кто и шэм-ма (шымма, ша, са, ма)—что. Китайские существительные не имеют категории числа в привычном нам понимании, но они распадаются на две группы: слова, обозначающие единицы измерения, и слова, не обозначающие единицы измерения. Первые могут непосредственно соединяться с числительными: cam нян — три года, у ли — пять верст, сань цзинь — три фунта; вторые требуют постановки между числительным и существительным специального показателя единицы измере­ния: и цзинь жоу — один фунт мяса, и гэ жень — один (штуха) человек, у пи ма — пять (штук) людей. Происхо­дит это потому, что китайские существительные означают не единичный предмет или расчлененное множество, а целый класс предметов, из которого специально выделяется отдель­ный предмет (ср. русские: жемчуг — жемчужина, дробь — дробина, снег — снежинка и т. д.). Для китайских существи­тельных поэтому очень важно деление на вещественные (не допускают счета) и невещественные (допускают счет).

Специфической особенностью китайских существительных является наличие среди них особого класса слов, выражаю, щих неотчуждаемую принадлежность, куда относятся суще­ствительные, обозначающие части тела, части растений: тоу— голова, бицзы — нос, ецзы — листья, чжыцэы — ветви и т. п. Они имеют особенности и в суффиксальном оформлении и в употреблении в предложении (ср-: га тоу тэн — у него болит голова, а буквально: он голова болит).

Интересно отметить, что, по мнению некоторых исследо­вателей (например, А. В. Исаченко), категория отчуждае­мости и неотчуждаемости есть и в русском языке. Проявле­нием этой категории является, например, употребление при некоторых глаголах творительного падежа существительных, когда имеется в виду предмет, органически связанный с про­изводителем действия (тряхнуть головой, трясти хвостом, по­качать ногой, качал головой и т. п.), и винительного падежа, когда такой связи нет (тряхнуть дерево, качать колыбель, покачал ребенка и т. п.). Аналогичное противопоставление видят и в оборотах: Он стоит ко мне спиной, Он повернулся боком (творительный беспредложный при неотчуждаемости) и Он говорит с волнением, слушал с интересом, прошли с трудом (творительный с предлогом с при выражении обстоя­тельства образа действия существительными со значением отчуждаемых предметов).

В каждом языке части речи подвергаются значительным изменениям в ходе исторического развития языка. Происхо­дит переход слов из одной части речи в другую, например, слова мостовая, портной, насекомое были когда-то прилага­тельными, но затем перешли в разряд существительных (см. § 51). Части речи могут утрачивать свойственные им ранее грамматические категории и приобретать новые категории. Так, существительные в английском языке утратили посте­пенно категорию рода; существительные в русском языке ко­гда-то не различали категорию одушевленности — неоду­шевленности, лишь постепенно эта категория развилась и по­лучила специальное выражение в форме винительного паде­жа, совпадающей с родительным для существительных оду­шевленных (вижу человека) и с именительным — для су­ществительных неодушевленных (вижу стол). Происходят изменения и в способах оформления грамматических катего­рий, например, в русском языке в оформлении падежных форм существительных постепенно предлоги стали играть большую роль, чем раньше (ср. современные: на том месте, идет в Новгород, подошел к Киеву и древнерусские: томь месте, иде Новъгородъ, поиде Кыеву и т. д.).

Все это свидетельствует о том, что части речи, как и дру­гие элементы языка, находятся в состоянии непрерывного раз­вития и изменения.