Глава VI

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЯЗЫКА И РАЗВИТИЕ ЯЗЫКОВ

§ 76. Проблема происхождения языка. Различные подходы к решению этой проблемы

Вопросом происхождения языка люди интересовались с глубокой древности. Как возникла речь? Почему существуют разные языки? Какой язык был самым древним? Эти и подоб­ные вопросы уже издавна интересовали человечество. Ответы на них часто давали фантастические, создавались различные легенды о появлении многоязычия и возникновении языка. Лю­ди не сразу поняли, что надо строго различать две проблемы: происхождение человеческой речи в целом и происхождение (появление) различных языков. Это разные проблемы, и под­ход к их решению должен быть различным.

Еще в древней Греции и Риме, наряду с легендами, появи­лись и попытки научного объяснения происхождения языка. Так, великий римский поэт и философ Лукреций в своем стихотворном философском трактате «О природе вещей» пи­сал:

Что же до звуков, какие язык производит, — природа

Вызвала их. а нужда подсказала названья предметов...

Что же тут странного в том, наконец, если род человеков,

Голосом и языком одаренный, означил предметы

Разными звуками, все по различным своим ощущеньям?

Этим утверждением Лукреций выступал против распростра­ненных тогда теорий «божественного» происхождения языка, подчеркивал его человеческое происхождение, то, что язык со­здан «природой» и «нуждой», что названия предметам дал сам человек «по различным своим ощущеньям».

В дальнейшем было создано много теорий, пытающихся объяснить, как же люди создали язык, что послужило причи­ной возникновения языка, на каком материале он создавал­ся? Существует более 500 различных теорий происхождения языка. Их можно группировать по разным признакам: по ма­териалу первичной речи, т. е. по тому, на каком материале, по мнению ученых, создавался язык; по факторам, вызвав­шим появление языка, т. е. по тому, какие причины считают главными, обусловившими появление речи; по различению подхода к условиям возникновения языка — создавался ли язык у отдельных индивидов или в коллективе и т. д.

Рассмотрим некоторые из наиболее распространенных тео­рий возникновения человеческой речи, В XIX в. одно время довольно широко была распространена так называемая л епетная теория. Авторы ее считали, что язык возник из дет­ского лепета. Доказательство они видели в сходстве в ряде языков слов, которые ребенок начинает преизносить раньше других. Имелись в виду такие слова, как мама, папа, баба, де­да, дядя, няня и т. т., действительно часто совпадающие в разных языках, например, мама означает «мать» не только в ряде европейских языков, но и в китайском. Однако за сход­ством не видели различия, того, что близкие по звуковому об­лику слова (важно, что они только близки, а не одинаковы, т. к. в каждом языке есть свои особенности в фонемном соста. ве, интонации и т. п.) в разных языках имеют различное значе­ние: мамо в грузинском означает «отец», баба в тюркских «дед» и т. д. Лепет ребенка превращается в слова, в значимые звуковые комплексы под влиянием той языковой среды, кото­рая его окружает, того языка, который он слышит вокруг (см. § 1).

Широкое распространение имела междометная тео­рия происхождения языка, выводящая язык из междометий, которые сторонниками этой теории считались «первичными», «естественными» звуковыми комплексами. Но, во-первых, междометия не имеют какого-то общечеловеческого значения, в разных языках междометия разные (ха-ха и хи-хи — далеко не во всех языках передают смех, они могут передавать и плач, их никак нельзя считать «первыми словами»), во-вторых, ни­кому ие удалось показать связь между междометиями и раз­нообразными словами современных языков, так как к междо­метиям можно возвести лишь ничтожное количество слов современного языка, вроде ахать, аханье, ойкать и т. п.

Существовали теории, по которым считалось, что первич­ным материалом языка были не звуки, а жесты. Такие взгля­ды получили название теорий ручной, или к и н е т и ческой, 330 речи (от греческого kinetikos — относящийся к движению). Сторонники этой теории (В. Вундт, Н. Я. Марр) считали, что на начальном этапе появления языка человек пользовался жестами, и лишь потом люди перешли к звуковой речи. Дока­зательство они видели в использовании жестов сейчас (в ка­честве указательных, эмоционально-усилительных и т. п. средств) и наличии у некоторых народов, например, у отдель­ных племен американских индейцев или у австралийцев, до­вольно развитой системы жестовой речи—«языка жестов».

Факты использования «языка жестов» действительно есть. Так, у одного из австралийских племен — аранда — из­вестно около 450 различных знаков-жестов, которые не толь­ко называют конкретные предметы, но и выражают более или менее отвлеченные представления. Язык жестов у аранда, как и у других племен, существует в дополнение к звуковой речи и применяется в особых случаях: когда люди переговариваются на большом расстоянии, когда встречаются люди из разных племен, когда обычай запрещает человеку на определенный период пользоваться звуковой речью (вдовам, юношам в пе­риод посвящения в охотники и т. д.). В жестах участвуют не только руки, но и голова и даже верхняя часть туловища¹. Известны аналогичные факты и у народов Америки.

Однако язык жестов всегда выступает вместе со звуковой речью, сопровождает ее. Очевидно, такую функцию он выпол­нял и в прошлом, нет никаких оснований считать, что он быч когда-то единственной формой общения (см. § 77).

Одной из широко распространенных в период XVII—XIX вв. была теория звукоподражательного (ономатопоэти­ческого) происхождения языка. Согласно этой теории язык по­явился как результат подражания звукам окружающего мира, т е- названия предметам, действиям давались в подражание тем звукам, которые издавались предметом или часто воспри­нимались вместе с определенным предметом. В доказатель­ство приводили такие слова, как мычит — мычание (о коро­ве), мяучит — мяуканье, мурлычет — мурлыканье (о кошке), шуршит (о камыше) и т. п. Полагали, что кукушка названа так по ее кукованию и т. д.

Считали также, что звуки способны передавать различные впечатления, представления об окружающем мире. Лейбниц, например, полагал, что звук 1 может выражать «нечто мягкое» или указывать на скорость, быстроту. В доказательство он приводил слова из немецкого и латинского языков. Например, в немецком leben (жить), tieben (любить), по его мнению, указывают на «мягкость», a Lauf (бег, пробег), Lowe (лев), Luchs (рысь) — на быстроту (ср- латинские lion, lynx с тем же значением). На основании подобных рассуждений Лейбниц и другие сторонники этой теории считали, что и первобытный человек создавал слова, стремясь их звуковым обликом пере­давать впечатления, которые вызывались предметами, явле­ниями окружающего мира.

Сторонники звукоподражательной теории не учитывали, что первобытный человек, органы речи и мышления которого еще только формировались, не мог столь тонко и своеобразно анализировать окружающие звуки, тем более подражать им, передавать их своим, еще очень несовершенным речевым ап­паратом. Не учитывают они и того, что так называемые зву­коподражательные слова, во-первых, очень немногочисленны; во-вторых, имеют условно звукоподражательный характер, т. е. в разных языках они оформлены по-разному, даже когда сходны по корню, например, русское слово кукушка и болгар­ское куковица (сова по-болгарски кукумявка, хотя на крик ку­кушки крик совы не очень похож), немецкое Kuckuck, польское kukulka, чешское kukacka и т. д. Это не позволяет считать такие слова «первичными», «естественными» словами.

Причину появления языка некоторые ученые искали в эмоциональных выкриках. Была особая эмоциональная теория происхождения языка, последователи которой полага­ли, что слова появились из криков, испускаемых в момент эмо­ционального возбуждения. Так, по мнению Д. Н. Кудрявского. эти первоначальные эмоциональные крики и стали первыми междометиями, из которых впоследствии развился язык (см. выше).

В середине XIX в. появилась так называемая теория трудовых выкриков, выдвинутая Л. Нуаре. Автор этой теории считал, что язык появился из «трудовых выкриков», со­провождавших процесс коллективного труда и призванных как-то организовать его, создать единый ритм труда. Попытка связать язык с трудовой деятельностью человека — ценна и интересна, но понималась эта связь очень упрощенно: причи­ной появления языка Нуаре считал не потребность в общении, возникающую при коллективном труде, а только потребность облегчить труд путем создания общего ритма.

В большинстве теорий происхождения языка совершенно не учитывалась роль коллектива (лепетная, звукоподража­тельная и др.), в некоторых делались попытки учесть роль кол­лектива (теория трудовых выкриков, некоторые эмоциональ­ные теории), но очень упрощенно и (Примитивно. В XVIII в. появилась особая «теория социального договора», поддержан­ная Ж. Ж. Руссо, по мнению которого в первый период жизни человечества люди были частью природы и язык «происходил от чувств», а во второй период — цивилизованный язык стал продуктом «социальной договоренности», стал условен. При этом получалось, что люди, еще не имея по существу языка, договариваются о его развитии. Эта теория предполагает вы­сокий уровень развития сознания у первобытного человека, че­го, конечно, не могло быть.

Рассмотренные теории происхождения языка страдают рядом общих существенных недостатков.

1. Все они отрывают язык от мышления, предполагают, что мышление существовало до языка, т. е. разрушают един­ство языка и мышления.

2. Отрывают происхождение языка от происхождения че­ловека, предполагают, что человечество существовало до по­явления языка, что невозможно (см. § 77).

3. Эти теории не учитывают коммуникативную функцию языка, т. е. то, что язык является важнейшим средством чело­веческого общения и его возникновение обязательно должно быть связано с этой важнейшей функцией языка.

4. Не учитывают роль труда, трудовой деятельности в процессе формирования человека и его речи (в теории трудо­вых выкриков учет трудовой деятельности односторонний и поверхностный).

Эти основные недостатки обнаруживают идеалистический характер указанных теорий. Идеалистический подход к про­блеме не мог дать ее правильного решения, многие языковеды в XIX—XX вв. стали признавать проблему неразрешимой и призывали отказаться от ее рассмотрения.