§ 77. Происхождение языка в процессе трудовой деятельности человека

Марксистское языкознание всегда много внимания уделя­ло проблеме происхождения языка. Вместе с тем всегда под­черкивалось, что решение этой проблемы средствами только языкознания совершенно невозможно. Она должна решаться усилиями многих наук: философии, истории, археологии, антропологий и других. Основные отправные положения для реше­ния проблемы даны в работах Маркса в Энгельса «Немецкая идеология», «Диалектика природы», «Заметки на книгу А. Вагнера». Вопрос о происхождении языка в марксистском языкознании рассматривают, исходя из единства языка и мышления и из связи процесса развития языка с процессом становления человека. Истоки языка, факторы, обусловившие его появление, лежат в коллективной трудовой деятельности человека и вызванной ей потребности в общении.

Биологическими предпосылками речи были средства зву­ковой и двигательной сигнализации животных. У высших жи­вотных эти сигналы довольно разнообразны, но появляются они в момент особого возбуждения и всегда приурочены к оп­ределенной ситуации и соответствующему состоянию живот­ного, т. е. в определенной ситуации (опасность, наличие пищи и т. д.) животное издает определенный сигнал, который и вос­принимается соответственно другими животными. Эти сигна­лы не похожи на слова, так как они лишены предметного со­держания, ояи лишь средства выражения эмоционального состояния животного, в них нет преднамеренности. Это сигна­лы в чистом виде, а не сигналы сигналов, какими являются слова. Ни одному исследователю не удалось научить обезья­ну пользоваться языком. Животные реагируют на человече­скую речь (собаки, кошки), но, как показали новейшие иссле­дования советских и зарубежных ученых, они реагируют на звучание слова, а не на его значение.

У животных нет языка, потому что они не испытывают в нем потребности. «То немногое, что эти последние (т. е. живот­ные.—Л. Б.), даже наиболее развитые из них, имеют сооб­щить друг другу, может быть сообщено и без помощи члено­раздельной речи», — писал Ф. Энгельс. Другое дело люди. ...Формировавшиеся люди,— писал Ф. Энгельс в той же рабо­те,— пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу». Эта потребность вызывалась совместной трудовой деятельностью, «развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена». Тем самым Энгельс указывает на «возникновение языка из процесса труда И вместе с трудом». Возникнув в процессе труда, язык стал важным фактором в развитии тру­довой деятельности человека, его мышления, всего процесса развития человека, так как только язык дал возможность пе­редавать от поколения к поколению опыт и знания, накоплен­ные человечеством. Язык дал возможность перехода от пред­метного действия, с которого начинается мысль, к «умственно­му действию». «Умственное действие» зарождается всегда вне сознания человека в материальной внешней форме, затем «происходит постепенное «вращивание» предметного действия в сознание... превращение в мысль через ступень речевого дей­ствия».

Зарождение речи связывают с питекантропами, у австра­лопитеков ее еще не было. Поскольку питекантропы уже со­ставляют первичный трудовой коллектив, для них оказываются необходимыми такие средства коммуникации, которые не просто сигнализировали бы о чем-то, но и побуждали к опре­деленному совместному действию, т. е. были бы преднамерен­ными. Но для того, чтобы быть понятными всем, такие сред­ства еще должны быть непосредственно связаны с объектами действия, они еще не могли заменить предмет, еще не имели предметного содержания. Эту особенность хорошо раскрывает А. А. Леонтьев, который пишет: «Убив оленя, питекантроп мог что-то «сказать», «приглашая» других питекантропов разде­лать тушу и одновременно сам приступая к этому; но, не видя оленя, он не мог и «сказать» о необходимости его разделать, потому что у него, как мы уже говорили, не могло быть пред­ставления об олене; он не мог по желанию вызвать в памяти обобщенный зрительный образ оленя».

Эта особенность первобытного мышления четко сформули­рована Марксом и Энгельсом в «Немецкой идеологии», где сказано: «Производство идей, представлений, сознания перво­начально непосредственно вплетено в материальную деятель­ность и в материальное общение людей...». Лишь гооствпемно, в результате длительного развития, трудовое действие смогло отделиться от объекта действия, т. е, уже не надо было видеть объект действия, чтобы побудить к действию. Это можно было сделать, подражая действию, как бы показывая его и сопро­вождая этот показ определенным звуком. Уже появляется первичное обобщение (призыв убить оленя, а не именно дан­ного одного оленя). Между действием, передающим его под­ражательным движением и звуком закрепляется на основе тысячекратного повторения определенная устойчивая, рефлек­торная по типу связь. Постепенно роль движения ослабля­лась, а роль звука, наоборот, усиливалась, так как звук прак­тически был более пригоден для сигнализации, чем движение, которое нельзя использовать ночью, в лесу и т. д. Посте­пенно трудовое действие стало отождествляться со звуком и подменяться им.

Изготовление искусственных орудий труда — специфиче­ское свойство человеческого труда. Постепенное совершенст­вование орудий труда, появление орудий нового типа, зачатки разделения труда способствовали усложнению трудового про­цесса и вместе с тем дальнейшему развитию мышления и ре­чи. Мозг неандертальца, представителя следующей ступени в эволюции человека, свидетельствует о его более высоком раз­витии. В мозгу человека запечатлевалась способность пред­метов внешнего мира, с которыми он соприкасался в своей трудовой деятельности, «удовлетворять потребности» людей. Такими средствами удовлетворения потребности в определен­ном действии становятся орудия этого действия, орудия тру­да. Обозначение действия может стать обозначением орудия действия.

Вместе с тем идет и развитие органов речи. Потребность в речи, указывает Энгельс, «создала себе свой орган: неразви­тая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовыва­лась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один членораз­дельный звук эа другим».

«Речь» питекантропа еще не была членораздельной, так как у него еще не сформировались соответствующие органы речи, речь неандертальца уже становилась членораздельной, что было связано с перемещением основных артикуляций из гортани в ротовую полость. Однако неандерталец еще не мог произносить звуков передней артикуляции, этому препятство­вало строение глотки. По-видимому, для него были характерны звуки, образованные в гортани и в задней части ротовой поло­сти. Очевидно, звуковой единицей для неандертальца был слог, т. е. всякий согласный сопровождался гласным призвуком, вызванным непроизвольным колебанием голосо­вых связок, что объясняется особенностями в строении голо­совых связок и голосового мускула. Дифференциация зву­ков в слоге произойдет в более поздний период.

Переход к современному типу человека (homo sapiens) ознаменовался существенными изменениями в мышлении и речи, связанными с изменениями в трудовой деятельности человека. Становится возможным не только разделение тру­да между мужчинами и женщинами, но разделение труда в процессе производства более сложных орудий труда, что в свою очередь связано с постепенным изменением руки, ее со­вершенствованием в процессе трудовых действий. При выпол­нении трудовых операций становится возможным разделение их между членами коллектива: один начинает обработку, дру­гой отделывает камень, завершает обработку, а это невозмож­но без использования языка уже в новой, более общей функ­ции, «На известном уровне дальнейшего развития, после того как умножились и дальше развились... потребности людей и виды деятельности, ори помощи которых они удовлетворяются, люди дают отдельные названия целым классам этих предме­тов, которые они уже отличают на опыте от остального внеш­него мира». Тем самым звук становится знаком, обозначе­нием целого класса определенных предметов. Слово получает предметное содержание, человек теперь реагирует не просто на звучание слова, а и на его значение. Тем самым складыва­ется особая знаковая система, специфическая для человека.

Вместе с развитием трудовой деятельности, ее усложне­нием, идет и развитие мозга, что в свою очередь влияет на речь, она становится не только членораздельной, но и связной, человек уже может связывать значение одного слова с другим, т. е. появляется последовательное расположение слов, возни­кает предложение. Конечно, первичные предложения еще не похожи на современные. Структура предложения, естественно, должна быть еще очень (простой и примитивной. А. А. Леонтьев высказывает довольно обоснованное предположение, что могло быть распространено по крайней мере два структурных типа предложения: в одном указывалось действие и объект дейст­вия (убивает оленя, делает копье и т. п.), в другом — субъект действия и действие (человек ходит, олень бежит и т. п.). Это подтверждается наличием в современных языках, далеких друг от друга, относящихся к разным языковым семьям, деле­ния глаголов на глаголы активного действия (переходные) и глаголы пассивного действия или состояния (непереходные) и разным оформлением предложений с глаголами первого и вто­рого типа (см. § 62).

Первичное предложение было, очевидно, сочетанием не­оформленных слов-корней; лишь постепенно уже на базе сло­жившегося предложения и его дальнейшего развития идет форидарозание частей речи, прежде всего знаменательных, а затем и служебных.

Таким представляется процесс возникновения человече­ской речи в работах современных исследователей.