§ 74. Морфологическая классификация языков

В § 65 говорилось, что классификация языков может про­водиться не только на основе их материального сходства, свя­занного с их происхождением, но и на основе сходства самой языковой структуры. На наличие сходства в самой структуре языков обратили внимание на рубеже XVIII и XIX вв. В ра­боте Фридриха Шлегеля «О языке и мудрости индейцев» был отмечен факт расхождения в строении олова, в характере свя­зи различных значимых частей слова (морфем). В одних язы­ках, по мнению Ф. Шлегеля, корень слова способен к внутрен­нему изменению (внутренняя флексия); это обеспечивает прочность связи родственных слов, богатство языков и воз­можности их дальнейшего развития. В других языках корни не изменяются, они лишь механически соединяются с другими элементами слова (аффиксами), что лишает слова прочно­сти, препятствует развитию языков. Первый тип языков Ф. Шлегель назвал флективным (от латинского flexio — сги­бание, переход), второй — аффиксирующим (от латинского affixus — прикрепленный). Августом-Вильгельмом Шлегелем, братом Ф. Шлегеля, был выделен третий тип — аморфные языки (от греческого amorphos — бесформенный). Класси­фикация братьев Шлегелей, во-тервых, упрощала в действи­тельности значительно более сложный характер языковых различий (во флективных языках наблюдается не только внут­ренняя флексия, но и аффиксация); во-вторых, односторон­не понимала форму в языке (языки не могут быть «бесформенными», форма обязательно проявляется, но в раз­ных языках разными способами см. § 52); в-третьих, порож­дала глубоко ошибочное представление о неодинаковых воз­можностях развития, следовательно, о преимуществах одних языков перед другими: флективные языки признавались бо­лее совершенными) (языки всех типов, в действительности, способны к развитию и совершенствованию, см. § 83).

Значительно более глубокое теоретическое обоснование этому типу классификации дал крупнейший языковед первой половины XIX в. Вильгельм Гумбольдт. В основу классифика­ции языков В. Гумбольдт положил различия 1) в способах передачи реляционных значений (см. § 46), 2) в строении предложений, 3) в звуковой форме. В. Гумбольдт выделил четыре типа языков, добавив инкорпорирующие языки, харак­теризующиеся особым типом строения предложения. (Термин «аморфные» он отверг, показав, что в таких языках есть свой способ передачи форм; в языках флективных он отмечал нали­чие не только внутренней флексии, но и аффиксов особого типа).

В последующие годы в типологическую классификацию был внесен ряд уточнений (работы А. Шлейхера, Ф. Ф. Фор­тунатова). Несмотря на отдельные расхождения в подходе к классификации (А. Шлейхер не включал инкорпорирующие языки, Ф. Ф. Фортунатов делал особый упор на строении сло­ва и соотношение его морфологических частей), в целом она у всех исследователей оказывалась довольно однородной. Так как все особое внимание уделяли морфологической структуре слова, то и сама эта классификация получила название мор­фологической.

По морфологической классификации языки делятся на че­тыре типа: изолирующие, агглютинативные, флективные и по­лисинтетические (инкорпорирующие).

Изолирующие языки характеризуются неизменяемостью слов. Форма слова как бы не зависит от других слов в пред­ложении, она дана шолированно, самостоятельно. Рассмотрим для примера китайское предложение: Мао pa gou, gou bu pa mao. Кошки (mao) боятся (pa) собак (gou), а собаки (gou) не (bu) боятся (pa) кошек (mao). Как видим, форма слов mao и gou не меняется в зависимости от того, подлежащим или дополнением они являются. Но mao, gou можно перевести не только как кошки, собаки, а и кошка, собака, т. е. особого указания на число нет, не содержит такого указания и глагол (ра). В китайском языке глаголы не изменяются по числам и лицам — ср.: Wo renshi ta, ta ye renshi wo — я (wo) знаю (renshi) его (ta), он (ta) тоже (ye) знает (renshi) меня (wo). Опять-таки ни форма глагола, ни форма место­имения не меняются. В китайском языке одно и то же слово может означать и предмет (существительное) w действие (глагол), например chi — есть и обед, kaishi — начинать и начало, jianzhu — строить и постройка и т. д.

Для выражения отношений между словами используется порядок слов и служебные слова. Сравним еще раз части первого предложения: Мао pa gou, gou bu pa mao. To, что в первой части mao означает действующее лицо (подлежа­щее), а во втором — объект (дополнение), выражено местом, которое занимает слово в предложении. От места в предло­жении зависит и значение слова wo («я» или «меня»). Другие типы отношений могут быть переданы служебными словами. Например, для передачи косвенного дополнения в значении, аналогичном нашему дательному падежу, используется слу­жебное словоgei. Фраза Mama zuo fan gei women chi (мама готовит нам обед) — буквально: мама (mama) делать (zuo) пища (fan) нам (gei women) поесть (chi).

Однако в современном китайском языке уже есть случаи использования аффиксов (суффиксов). Так, прошедшее время глаголов (прошедшее завершенное) выражается с помощью суффикса -le: Women nianle Ни ke — мы (women) прочли (nian + le) шесть (liu) уроков (ke). Но когда при глаголе имеется отрицание, то и в прошедшем времени такого измене­ния формы глагола не происходит: Yigian wo bu tiaowu — раньше (yigian) я (wo) не, буквально — нет (bu), танцевал, буквально — танцевать (tiaowu).

Используется особый суффикс и для выражения множест­венного числа в местоимениях; ср.: two (я), ni (ты), ta (он), но women (мы), nimen (вы), tamen (они).

Таким образом, в современном китайском языке уже есть отступления от изолирующего типа, который в древнекитай­ском языке был выдержан последовательно.

К изолирующим языкам относят и языки малайско-поли-незийской семьи. Суффиксы и префиксы в них очень немного­численны и служат средством словообразования, а не слово­изменения. Например, в маорийском языке с помощью пре­фикса та образуются прилагательные и причастия (ср. его — истощать, «а таего—слабый, истощенный), префикса whaka— глаголы от существительных (ср.: matau — знание и whaka-matau — учить). Отношения между словами выражаются порядком слов, служебными словами, а не изменением слов. Так, в индонезийском языке в предложении Anak lari dart andjing (ребенок убегает от собаки) слова не имеют каких-либо специальных аффиксов, например, lari (бежать) не имеет указания на 3-е лицо. Аналогично предложение Rumah bapak saja ketjil (дом моего отца невелик) состоит из неиз­меняемых слов: дом (rumah), отец (bapak), я (saja), малень­кий (ketjil).

Однако и в индонезийском уже наблюдаются случаи превращения предлога в префикс, выражающий отношения между словами. Сравним фразы: Aku duduk dikursi — я (aku) сиоку, буквально — сидеть (duduk), на стуле (kursi — стул, a di — префикс, указывающий на вдространственные отноше­ния) и Dia dimana? Dia di Indonesia — Он (dia) где (dimana)? Он в Индонезии (di — предлог). Префиксы появляются в глагольных формах. Например, для передачи совершенного вида используется префикс -ier: potong — ре­зать, a terpotong — отрезать.

Языки изолирующего типа часто встречаются на Юго-Boстоке Азии (китайско-тибетская, малайшо-лолинезийская семьи языков) и в Западной Африке (языки Западного Су­дана — эве, йоруба и другие).

Агглютинативные языки пользуются аффиксами не только для словообразования, но и для словоизменения, т. е. связь слов, отношения между словами здесь выражаются в самом слове. Слово оказывается многоморфемным, но границы между отдельными морфемами сохраняются довольно четко, состав слова ясен. Отчетливо выраженная тенденция к со­хранению ясных границ между морфемами препятствует возникновению значительных звуковых изменений на стыках морфем. Хотя такие изменения и возникают, но число их ограничено, они связаны главным образом с явлениями ассимиляции согласных и гласных (сингармонизмом, см. § 18). Примером могут служить: татарское казан — котел, а мно­жественное число не казанлар, как можно было бы ожидать (-лар — показатель множественного числа), а казаннар; башкирское ат (лошадь) и аттар (лошади); татарское кУлгэ (в озеро), где форма аффикса дательно-направительного падежа зависит от гласного корня.

Ясность границ между морфемами и устойчивость форм морфем делает прозрачной структуру слова в агглютинатив­ных языках. Рассмотрим для примера узбекское слово билмайдилар — (не знают), где легко выделяется корень бил- (знать, знай) и аффиксы:- лар — показатель множест­венного числа (ср.: билмайди — не знает, очмайди — не открывает и рядом олдилар — взяли (они), бердилар — дали), -ди — показатель 3-го лица (ср.: билмайман — не знаю, билмайсан — не знаешь и рядом олди — взял (он), берди — дал), -май — показатель отрицания (ср.: билади-лар — знают, билади — знает, олдилар — взяли (они) и рядом билмайман — не знаю, уйнамайдилар — не играют). Как видим, между значением и аффиксом наблюдаются строго однозначные отношения: один и тот же аффикс всегда имеет одно и то же значение (ср.: -ди — всегда показатель 3-го лица, -ман — 1-го лица, -лар — множественного числа

и т. п.). Эта особенность проведена очень последовательно и в склонении существительных: бола — дитя, ребенок, болалар — дети, болага — ребенку, болаларга — детям, где дательно-направительный падеж и множественное число выражены разными аффиксами (ср. русские: ребятам, где -ам указывает и на множественное число и на дательный падеж). Выбор аффикса в таких языках не зависит от корня или основы, к которой он присоединяется (ср. иное положение в русском языке: книга — книги — книге — книгу — книг, но кость — кости — кости — кость — костей и т. д., где исполь­зованы разные окончания).

Однако в некоторых агглютинативных языках возможны случаи, когда аффикс выражает два значения, например в нанайском языке: аффикс -ру указывает и на повелитель­ное наклонение и на настоящее время, а аффикс –хэр(и) — на повелительное наклонение и будущее время (ср. бу-ру — дай, бу-ру-су — дайте и бу-хэри — дай потом, бу-хер-си — дайте потом).

Для агглютинативных языков характерна большая устой­чивость корня, который в именительном падеже выступает в чистом виде, а в косвенных падежах, соединяясь с падеж­ными аффиксами, сохраняет свою звуковую форму (см. § 52). Изменения корня встречаются редко (ср.: иовоуйтурское at — лошадь, a etler — лошади, ненецкое /а — земля, jo — землю).

К агглютинативным языкам относятся уральские (фин­ские, угорские, самодийские), алтайские (тюркские, монголь­ские, тунгусо-маньчжурские), банту и другие семьи и группы языков в Африке, Азии и Америке. Это один из наиболее распространенных и устойчивых типов языков.

Агглютинация как особый способ связи морфем может встречаться и в языках, не относящихся к агглютинативным (например, в малайско-полинезийских, индоевропейских), но для них этот способ не является основным, важнейшим.

Флективные языки в отличие от агглютинативных харак­теризуются возможностью изменения морфем вне зависи­мости от фонетических условий, т. е. в них, например, воз­можны изменения корня в результате внутренней флексии (см. § 52) — ср. немецкие: fahren (ехать) — fuhr (ехал), stehen (стоять) — stand (стоял); английские: eat (есть) — ate (ел), give (давать) — gave (дал), hold (держать) — held (держал), foot (нога)—feet (ноли) и т. д.

Здесь нет характерного для агглютинативных языков однозначного соответствия между аффиксом и его значением. Аффикс может быть носителем нескольких значений, напри­мер, аффикс ~ую, в слове добрую указывает одновременно на единственное число, женский род, винительный падеж. Аффикс -s в английском he reads (он читает) указывает ма 3-е лицо (ср.: / read, I take — я читаю, я беру) и на единст­венное число (ср.: they take — они берут); в немецком den Jahren (годам) аффикс -еп указывает не только на дательный падеж (ср.: der Jahre в родительном), но и на множественное число (ср.: dem Jahre в дательном падеже единственного числа). Характерно при этом, что в последнем примере ука­занные грамматические значения выражены не только аффик­сом, но и артиклем, т. е. не только синтетически, но и анали­тически (см. § 53).

В то же время одно и то же грамматическое значение может быть выражено разными аффиксами, например, рус­ский дательный падеж: к воде, к дому, к лошади и т. и. (подробнее см. § 52).

Флективные языки подразделяются на аналитические и синтетические в зависимости от того, какие средства выра­жения грамматических значений в них преобладают (см. §53).

К флективным языкам относятся индоевропейские и се­мито-хамитские языки.

Полисинтетическими (от греческого polys — много и synthesis — соединение), или инкорпорирующими, языками называются языки, в которых обозначения объектов действия, обстоятельств действия, а иногда и указание на субъект действия могут выражаться особыми словами-аффиксами, входящими в состав глагольной формы. Такое включение и называется инкорпорацией (от латинского incorporare — присоединять, включать). Так, в чукотском языке инкорпо­рироваться могут определения: коран'ы — домашний олень (кората — олень), тан'клявол — хороший человек (тан' — хороший, клявол — человек); обстоятельства: рагтыэ — вернулся домой (яргты — домой, ярат — дома); прямое и косвенное дополнения: ты-пэляркын-э-гыт — я покидаю тебя, тыкыркын — он отливает в форму. В этот же комплекс может входить и указание на субъект, в результате появ­ляются целые инкорпорированные комплексы, например тымайн'ывалямнаркын (я большой нож точу), представляю­щие собой слияние целого ряда слов: ты — я, майн' — боль­шой, вала — нож, мна — из пын'а — точить.

Подобные построения характерны для многих американ­ских языков, например, в языке племени черноногих (алгон­кинская группа) предложение Та собака ночью пошла пить будет состоять всего из трех слов: oma imitaua itsipiotoisitniu, но эти слова (кроме первого ота — та) являются соедине­нием особых слов-аффиксов, употребляющихся в составе таких инкорпорированных комплексов. Так, imita в составе imitaua означает «собака» (ср.: otomitam — его собака), а иа — окончание-связку (буквально imita-ua — собака есть). Комплекс itsipiotoisimiu состоит из пяти элементов: it — тогда, sipi — ночью, oto — пошла, sim — пить, ш — показа­тель 3-го лица). Предложение Он вернулся с охоты на бизо­нов на том же языке состоит только из одного слова autapauakina².

В полисинтетических языках есть и отдельно употребляе­мые слова, причем они часто отличаются от слов-аффиксов, используемых при инкорпорировании; так, в языке племени черноногих бизон — einiua (буквально бизон есть), а сло­во-аффикс с тем же значением -aki (ср. примеры из чукот­ского языка, приведенные выше).

Объединяются морфемы в большом слове полисинтетиче­ских языков по принципу агглютинации, но в этих языках возможна и внутренняя флексия.

К полисинтетическим языкам относятся палеоазиатские языки Сибири к большинство языков коренного населения Америки.