Журналистская профессия в информационном постиндустриальном обществе

Журналистская профессия и система СМИ России формировались под влиянием социально-экономических факторов, пройдя сквозь призму политических преобразований. Каждый этап политических преобразований наложил характерный отпечаток на деятельность СМИ и профессиональное поведение журналистов. Исследователи рассматривают несколько периодов политических преобразований в стране.

Согласно Я.Засурскому, политические преобразования можно разделить на три периода: перестройка 1985 – 1991 гг.; основание новых политических демократических институтов в 1992 – 1995 гг. В 1996 г. в ходе президентских выборов на политическую арену вышли новые игроки – финансовые и корпоративные кланы, которые напрямую стали участвовать в принятии решений по различным вопросам, в том числе, и в области СМИ и коммуникаций¹.

И.Засурский придерживается несколько иной периодизации: первый период – до 1990 г. (до принятия закона о печати) – время гласности и перестройки; второй – с 1990 г. до начала 1992 г. – по определению Макнейра, «золотой век» российской печати. Период «первой приватизации СМИ»; третий – с 1992 г. по 1996 г. – период формирования новой российской системы СМИ; четвертый период в истории российской прессы начинается после президентских выборов в 1996 г. и продолжается вплоть до середины 1998 г. – СМИ становятся основной средой политической коммуникации; а также пятый – послекризисный, с 1998 г.²

Базируясь на представленных периодизациях (но и несколько отходя от них), рассмотрим некоторые периоды функционирования журналистики и ее характерные особенности.

Начнем с советской эпохи – социализма (до 1989 г.), за которым следовали: период перестройки и гласности (1985 – 1991 гг.), переходный период (1992 – 2000 гг.), время «нового журнализма» – рыночные отношения (2000 – по настоящее время).

Советская эпоха. В СССР система печати была унифицирована и строго регламентирована партией. СМИ являлись средством идеологического воздействия. Все средства массовой информации были объединены в централизованную монопольную систему институтов в однопартийном социалистическом государстве. Как пишет исследователь советской прессы Инкелз, «главная и в каком-то смысле единственная новость в Советском Союзе заключается в процессе, называемом социалистическим строительством, то есть в общем усилии построить советское общество»¹. В советское время журналистика формировалась в условиях жесткого тоталитаризма. В содержательном плане СМИ прославляли руководящую роль партии. Был сформирован некий стандарт журналистской деятельности, суть которого хорошо раскрывают слова М.Шолохова: «Каждый из нас пишет по указке своего сердца, а сердца наши принадлежат партии и родному народу»².

Период перестройки и гласности – период беспрецедентной журналистской свободы. Постсоветское общество отличается от советского относительными политическими и экономическими свободами. Но независимой прессы не было. В это время появилось понятие «средства массовой информации» в качестве бизнеса. Стало появляться множество изданий, предлагающих информацию, за которую население готово было платить деньги. Следствие этого периода – резкое «пожелтение» рынка СМИ, падение тиражей газет, уменьшение количества ежедневных газет и, в то же время, увеличение общего числа печатной периодики, развитие частных, коммерческих СМИ. Стали говорить о коммерциализации сознания журналиста.

Переходный период, перетекший в период нового журнализма, ознаменован резкими изменениями требований, предъявляемых к журналистике. По словам И.Дзялошинского, «Российская журналистика ответила на эти требования расширением функционально-ролевого репертуара СМИ, изменением приоритетов деятельности и критериев оценки кадрового потенциала, использованием новых журналистских и редакционных технологий, перестройкой профессионального сознания (примерно 1994 г.)»³.

В постсоветском пространстве перед российскими журналистами остро встала проблема, связанная с необходимостью профессиональной, духовной, социальной, политической идентификации. Стремительное изменение ситуации, по мнению И.Дзялошинского, привело к тому, что многие российские журналисты в первые годы переходного периода – «перестройки» – попали в ситуацию своеобразной ментальной катастрофы, когда казавшиеся незыблемыми представления стали расшатываться, крошиться, сминаться, многое из того, что журналисты рассматривали как безусловную истину, оказалось заблуждением, ложью или иллюзией. И наоборот, то, что считалось заблуждением, вдруг стало рассматриваться как истина¹. Десятки тысяч работников газет и журналов, радио и ТВ должны были самостоятельно определить линию своего профессионального поведения.

И.Дзялошинский рассматривает четыре бытующие профессиональные идеологии – четыре подхода к смыслу и организации журналистской деятельности²:

Одна из них ориентирует журналиста на мессианскую, просветительскую, пропагандистскую деятельность. Журналист, разделяющий эту идеологию, считает, что он выступает выразителем высших интересов государства и общества, поэтому имеет право управлять, а иногда и манипулировать сознанием и поведением масс.

Другая идеология, импортированная с Запада, предлагает журналисту рассматривать себя как беспристрастного информатора, который добывает и передает общественности информацию, не неся никакой ответственности за то, кем и как будет использована эта информация.

Третья профессиональная идеология, сформировавшаяся на основе лучших образцов российской публицистики, требует от журналиста помогать решению конкретных общественных и человеческих проблем.

Четвертая идеология призывает заработать как можно больше денег, представляя аудитории тот информационный продукт, те впечатления, те образы, за которые аудитория готова платить большие деньги. Рынок стремится к доходам любой ценой. Среди этих идеологий журналисты в середине 1990-х годов должны были сделать выбор.

Прошедшее после этого десятилетие основным своим результатом имеет то, что российская журналистика так и не определилась с выбором ведущей модели профессионализма. В корпусе журналистов сосуществуют разные, подчас взаимоисключающие представления на этот счет. Ссылаясь на данные исследования «Представления о задачах СМИ», проведенного Независимым институтом коммуникативистики в 2004 г., И.Дзялошинский говорит о том, что существующие в рамках российской профессиональной журналистской культуры альтернативные парадигмы профессиональной деятельности, отличаются друг от друга всеми компонентами, включая и нравственно-этический¹. Первая из таких установок ставит журналиста над аудиторией, определяя его право рассматривать своих читателей как объект управления (воспитания, формирования), а себя – как носителя или транслятора управленческих программ разного типа и уровня. Одним словом, конечным смыслом деятельности журналиста, исповедующего этот подход, можно назвать «воздействие».

Вторая установка помещает журналиста рядом с аудиторией и ориентирует его на положение информатора. Обе эти установки, по мнению ученого, приводят к отчуждению аудитории от СМИ.

Третья установка требует от журналиста находиться внутри определенного журналистского сообщества, рассматривать себя как заинтересованного участника совместного с аудиторией поиска решений сложных жизненных проблем. Главная идея такой журналистики заключается в том, что журналистам следует рассматривать читателей, слушателей не как фон или пассивных наблюдателей, не как жертв различных обстоятельств, а как участников решения важных вопросов. Эта журналистика самоопределяется в таких терминах, как «гражданская», «гуманистическая» журналистика и журналистика «соучастия». Для журналистов, разделяющих гуманитарную идеологию, характерно стремление к постоянному обновлению способов, приемов и методов профессиональной деятельности. Это творческая ориентация. Журналисты с подобной целевой ориентацией являются принципиальными противниками любых форм манипуляции людьми, стремятся быть честными.

В профессиональном сознании и на практике реализуются три альтернативные функции СМИ в обществе. Это управленческая функция, которая осуждается прогрессивно настроенными критиками, коммерческая функция, побеждающая сегодня в мире масс-медиа, и социально-объединяющая, гуманистическая функция.

Управленческая и коммерческая функции журналистики сегодня проявляются в поведении журналистов более отчетливо.

Гуманистическая функция журналистики представлена нормативной парадигмой. Она существует в индивидуальной ценностной ориентации многих журналистов.