54 К. Маркс и ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 604.

5⁵ Там же.

5⁶ Там же, стр. 601: «Англичане — самый религиозный народ в мире и в то же время самый иррелигиозный; они больше беспокоятся о потустороннем мире, чем какая-либо другая нация, и однако, живут при этом так, как будто для них нет ничего другого, кроме земного существования; их надежда на небо нисколько не мешает им верить так же крепко в «ад незарабатывания денег». Отсюда вечное внутреннее беспокойство англичан — чувство неспособности разрешить противоречие, которое само по себе толкает их к деятельности. Чувство противоречия является источником энергии, которая устремляется только во внешний мир, и это чувство противоречия было источником колонизации, мореплавания, промышленности и вообще огромной практической деятельности англичан. Неспособность разрешить противоречие проходит через всю английскую философию и толкает ее к эмпирии и скептицизму».

5⁷ Ср. К. Маркс и Ф. Э н г е л ь с, Соч., т. I, стр. 602—603: «Английский национальный характер существенно отличен как от немецкого, так и от французского; ему свойственно неверие в свою способность уничтожить противоположность и вытекающее отсюда полное подчинение эмпирии. ...англичанин не имеет всеобщих интересов, он не может о них говорить, не затрагивая больного места — противоречия; он в них не верит и имеет только частные интересы. Эта абсолютная субъективность, раздробление всеобщего на множество частностей, конечно, германского происхождения, но, как уже сказано, она оторвана от своего корня, а потому действует только эмпирически и в этом именно отличие английской социальной эмпирии от французской политической эмпирии. Деятельность Франции всегда была национальной, с самого начала сознающей свою целостность и всеобщность; деятельность Англии была работой независимых, стоящих рядом друг с другом индивидов, движением несвязанных атомов, редко действовавших как целое, да и то лишь по мотивам индивидуального интереса. Отсутствие единства этих индивидов именно сейчас проявляет себя в общей нужде и полной разобщенности».

5⁸ Ср. там же, стр. 603—604: «Пока государство и церковь — единственные формы, в которых осуществляются всеобщие свойства человеческой сущности, до тех пор о социальной истории не может быть и речи. Поэтому древний мир и средневековье также не могли обнаружить никакого социального развития; лишь реформация,— первая, еще робкая и смутная попытка противодействия средневековью,— вызвала социальный переворот, превращение крепостных в «свободных» работников».

5⁹ Ср. там же, стр. 627. Эти идеалистические фразы сильно напоминают исторические спекуляции Мозеса Гесса.

6⁰ Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 615: «Это революционизирование английской промышленности — основа всех современных английских отношений, движущая сила всего социального развития».

6¹ Ср. корреспонденцию Ф. Энгельса «Континентальный социализм» для газеты «Новый моральный мир», 5 октября 1844 года: Ф. Энгельс, Статьи, Письма, М., 1940, стр. 417.

6² Ср. там же, стр. 417—418.

6³ Ср. там же, стр. 418.

6⁴ Ср. Ф. Э н г е л ь с, К истории Союза коммунистов... К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 326: «Когда я летом 1844 г. посетил Маркса в Париже, выяснилось наше полное согласие во всех теоретических областях, и с того времени началась наша совместная работа».

6⁵ Ср. Ф. Э н г е л ьс, Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии; К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 366: «Я не могу отрицать, что я до и во время моей сорокалетней совместной работы с Марксом принимал известное самостоятельное участие как в обосновании, так и в особенности в разработке теории, о которой идет речь. Но огромнейшая часть основных руководящих мыслей, особенно в экономической и исторической области, и, еще больше, их окончательная резкая формулировка принадлежит Марксу. То, что внес я, Маркс мог легко сделать и без меня, за исключением, может быть, двух-трех специальных областей. А того, что сделал Маркс, я никогда не мог бы сделать. Маркс стоял выше, видел дальше, обозревал больше и скорее всех нас. Маркс был гений, мы, в лучшем случае,— таланты. Без него наша теория далеко не была бы теперь тем, что она есть. Поэтому она справедливо называется его именем».

Ср. также Ф. Энгельс, К истории Союза коммунистов... стр. 326; MEGA I, 3. Bd., Einleitung, S. XVII.

6⁶ Ср. письмо Ф. Энгельса К. Марксу, Бармен, 19 ноября 1844 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXI, стр. 7—8: «Впрочем, вся эта теоретическая болтовня мне с каждым днем все больше и больше надоедает, и всякое слово, которое приходится сказать о «человеке», всякая строка, которую приходится писать или читать против теологии и абстракции, а равно и против грубого материализма, раздражает меня. Совсем другое дело, когда, вместо всех этих призраков,— ведь и не реализовавшийся еще человек остается до своей реализации таким призраком,— занимаешься действительными, живыми предметами, историческим развитием и его результатами. Это, по крайней мере, лучшее, что нам остается, пока мы вынуждены пользоваться еще пером и не можем воплощать наши идеи в действительность непосредственно руками или, если это необходимо, кулаками».

6⁷ Ф. Э н г е л ь с, К истории Союза коммунистов... стр. 327. Ср. письмо Ф. Энгельса К. Марксу, Бармен, приблизительно 8—10 октября 1844 года. К. Маркс и Ф. Энгель с, Соч., т. XXI, стр. I, 3: «Наши люди там очень деятельны, но чувствуется недостаток в надлежащей опоре. Пока наши принципы не будут развиты — в двух-трех книгах — и не будут выведены, логически и исторически, из предшествующего мировоззрения и предшествующей истории как их необходимое продолжение, вся эта работа останется половинчатой, и большинство наших будет блуждать, как в темноте... Постарайся только, чтобы собранные тобой материалы скорее увидели свет. Давно уже пора сделать это. Я тоже возьмусь как следует за работу. Сегодня начинаю. Немцы имеют еще очень неясные представления о практической осуществимости коммунизма».

6⁸ Ср. Ф. Энгельс, Маркс, Генрих-Карл; К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с, Соч., т. XVI, ч. II, стр. 256: «В сентябре 1844 г. в Париже к Марксу приехал на несколько дней Ф. Энгельс; они вступили в переписку со времени их совместной работы в «Немецко-Французском Ежегоднике», и с этих пор начинается их сотрудничество, окончившееся только со смертью Маркса. Первым плодом этого сотрудничества было полемическое сочинение против Бруно Бауэра, с которым у них в процессе разложения гегелевской школы тоже произошел принципиальный разрыв, а именно: «Святое семейство. Против Бруно Бауэра и К°», Франкфурт-на-Майне, 1846 г.»

Книга вышла в феврале 1845 года в «Literarischen Anstalt» (Ю. Рюттен) во Франкфурте-на-Майне под заголовком «Святое семейство, или Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании». См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 3—230.

6⁹ Об «Allgemeine Literatur-Zeitung» (в дальнейшем в сносках сокращенно ALZ) см. первую главу настоящего тома.

7⁰ Письмо Г. Юнга К. Марксу находится в бывшем архиве германской социал-демократической партии.

7¹ ALZ, Heft 8, Juli 1844, S. 1—8; 1842, S. 18—26, «Was ist jetzt Gegenstand der Kritik?»

7² Cp. К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, стр. 521—522.

7³ Ср. там же, стр. 519—520.

7⁴ Ср. прим. 292, стр. 178.

10 О. Корню

7⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 7.

7⁶ Ср.К.Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 9—11: Ф.Энгельс, Критическая критика в образе переплетного мастера, или критическая критика в лице г-на Рейхардта. Cp. Carl Reichhardt, Schriften über den Pauperismus. Publicistische Abhandlungen von Wöniger. Doktor beiter Rechte und der Philosophie, 1843, Berlin, bei Hermes (Карл Рейхардт, Работы о пауперизме. Публицистические статьи Вёнигера). Cp. ALZ, Heft 1, Dezember 1843, S. 17—19, Heft 2, Januar 1844, S. 1—23. О К. Рейхардте см. гл. 1, Прим. 55 на стр. 29.

7⁷ Cp. ALZ, Heft 1, S. 25.

7⁸ Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 10.

7⁹ Cp.ALZ, № 2, январь 1844 года, стр. 10, 22—23; ср. там же, стр. 10: «Молодые люди торгового и промышленного сословий благодаря более чем упорядоченной деятельности по созданию средств существования всегда приносят с собой добрую волю. Но вскоре они выясняют, что в них не нуждаются и что, если им хочется жить, они могут добиться этого лишь в ущерб своим конкурентам. Между тем они постоянно должны выполнять низкооплачиваемую работу (доход от которой идет на содержание их самих и их семей), как этого требовал наниматель от своих прежних рабочих. Из-за этой вынужденной смены, происходящей уже многие годы, цены для работников устанавливаются такими, что совершенно закономерно против их дальнейшего понижения образуется оппозиция...»

Ср. там же, стр. 22: «Новый недочет нового государственно-экономического учения будет обнаружен через несколько лет не бедными, которые таковыми являются уже сейчас, а всеми теми, которые сейчас еще борются за свое существование в качестве созидателей ценностей и которые должны пасть жертвой сумасбродства и гнусности».

Ср. там же, стр. 23: «Тот, кто измерил состояние нужды во всем ее объеме, какова она уже есть и какой она еще, вне всякого сомнения, будет, тот не знает, что нельзя указать средства, которое могло бы стать преградой этому моральному перевороту.

Если мы высказываем данное мнение прямо и откровенно, то не следует обвинять нас в злонамеренности, поскольку нам самим нечего возразить против авторитета исторического принципа, хотя могут быть приняты меры, которые дадут возможность каждому способному гражданину содержать себя и свою семью согласно принципам чести.

Эту главу мы заканчиваем первым положением нашего политического кредо: там, где люди наслаждаются, там человек не должен страдать и умирать от голода и нищеты».

8⁰ Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 18—19: «Основательность критической критики, или Критическая критика в лице г-на Ю. (Юнгница?)». См. также ALZ, № 6, май 1844 года, стр. 17—20. I. Herr Nauverk und die philosophische Fakultät. См. также ALZ, № 4, март 1844 года, стр. 21 — 22. Ernst Jungnitz, Über die Theilnahme am Staate, von Karl Nauverk, Leipzig, Otto Wigang, 1844.

8¹ См. I. Faueher, Englische Tagesfragen, ALZ, Heft 7, Juni 1844,1 — 18; Heft 8, Juli 1844, 28—38; Heft 9, August 1844, 30—32. Энгельс не рассматривал последнюю часть этой статьи. Здесь Фаухер излагал теорию Рикардо, по которой международные тарифные соглашения из-за конкуренции между нациями вынуждены оставаться клочками бумаги и должны быть заменены ввозными пошлинами. По существу, это означало бы, конечно, возвращение к меркантилизму. Ср. также J. Faucher, Berlins Armenswesen, ALZ, Heft 9, August 1844, S. 25—30; Heft 11/12, Oktober 1844, S. 52—60.

8² Cp. ALZ, Heft 7, S. 5.

10*

8³ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 12—17, гл. II: «Критическая критика как «Mühleigner», или Критическая критика в лице г-на Жюля Фаухера».

8⁴ Ср. там же, стр. 14—15.

8⁵ Ср. там же, стр. 16.

8⁶ Ср. там же, стр. 20—21, гл. IV: «Критическая критика как спокойствие познавания, или Критическая критика в лице г-на Эдгара».

1. «Рабочий союз» Флоры Тристан. Ср. ALZ, Heft 5, April 1844, S. 18—23; Е. Bauer, Union ouvrière par Mme Flora Tristan, Edition populaire, Paris, 1843.

2. Беро о публичных женщинах; cp. ALZ, Heft 5, S. 25—35. E. В auer, Berand über die Freudenmädchen.

Гл. VI. Абсолютная критическая критика, или Критическая критика в лице г-на Бруно. 2) Второй поход абсолютной критики: а) Хинрикс, № 2, «Критика» и «Фейербах», Осуждение философии, стр. 101 —104.

Ср. ALZ, S. 23—25. В. Вauer, Hinrichs politische Vorlesungen, Bd. II, 1843, 489 S. (Профессор философии, правый гегельянец Герман Фридрих Вильгельм Хинрикс опубликовал труд «Politische Vorlesungen. Unser Zeitalter und wie es geworden, nach seinen politischen kirchlichen und wissenschaftlichen Zuständen, mit besonderem Bezug auf Deutschland und namentlich Preußen», 6. Bande, Halle, 1843.)

Гл. VII. Корреспонденция критической критики, стр. 167—170, 2b: «мягкосердечная» и «жаждущая спасения» масса. Ср. ALZ, Correspondenzen, Heft 3, Februar 1844, S. 6—21; Correspondenze aus Bern von Zerrleder, Heft 4, März 1844, S. 22—29; Correspondenz aus Breslau von Emil Fleischhammer, ebd., S. 37—38; Correspondenz aus Zürich von Hirzel, Heft 5, April 1844, S. 10—15; Correspondenz aus Zürich von Hirzel; Heft 6, Mai 1844, S. 20—38; Correspondenz aus der Provinz; ebd., S. 49—50; Correspondenz aus Bern von Zerrleder.

8⁷ Cp. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 102: «Простое понятие», терминология, весь способ мышления философии, больше того — вся философия отвергается здесь с отвращением. На ее место становятся вдруг «действительное богатство человеческих отношений», «необъятное содержание истории», «значение человека» и т. д. «Тайна системы» объявляется «открытой».

8⁸ Ср. К. Маркс иГ Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 21: «Критика только то и делает, что «образует себе формулы из категорий существующего», а именно — из существующей гегелевской философии и существующих социальных устремлений. Формулы — и ничего более, кроме формул. И несмотря на все ее нападки на догматизм, она сама себя осуждает на догматизм, мало того — на догматизм женский. Она является и остается старой бабой; она — увядшая и вдовствующая гегелевская философия, которая подрумянивается наряжает свое высохшее до отвратительнейшей абстракции тело и с вожделением высматривает все уголки Германии в поисках жениха».

8⁹ Ср. там же, стр. 102: «Но кто же открыл тайну «системы»? Фейербах. Кто уничтожил диалектику понятий — эту войну богов, знакомую одним только философам? Фейербах. Кто поставил на место старой рухляди, в том числе и на место «бесконечного самосознания — не «значение человека» (как будто человек имеет еще какое-то другое значение, кроме того, что он человек!), а самого «человека»? Фейербах и только Фейербах. Он сделал еще больше. Он давно уничтожил те категории, которыми теперь швыряется «к р и т ик а»: «действительное богатство человеческих отношений, необъятное содержание истории, борьба истории, борьба массы с духом» и т. д. и т. д.»

9⁰ Ср. там же, стр. 102: «После того как человек познан как сущность, как базис всей человеческой деятельности и всех человеческих отношений, одна только «критика» способна изобретать новые категории и превращать самого человека, как она это и делает, снова в некую категорию и в принцип целого ряда категорий. Этим, правда, она вступает на единственный путь спасения, какой еще оставался в распоряжении растревоженной и преследуемой теологической нечеловечности».

9¹ Ср. там же, стр. 103—104: «Подвиги первого похода критики поистине бледнеют перед ее новыми шагами на этом поприще. Теперь она «определяет борьбу «массы» с «духом» как «цель всей прежней истории»; «массу» она объявляет «чистым ничто» «убожества», называет ее прямо-таки «материей» и противопоставляет «материи» «дух» как истинное. Итак, разве абсолютная критика не является воистину христианско-германской? После того как старая противоположность спиритуализма и материализма во всех направлениях исчерпала себя в борьбе и раз навсегда преодолена Фейербахом, «критика» снова превращает ее, и притом в самой отвратительной форме, в основную догму и доставляет победу «христианско-германскому духу».

Наконец, как на дальнейшее развитие ее тайны, во время первого подхода еще скрытой, следует смотреть на то обстоятельство, что критика отождествляет теперь противоположность духа и массы с противоположностью «критики» и массы. Впоследствии она сделает еще шаг вперед и, отождествив самое себя с «критикой вообще», объявит себя «Духом», Абсолютом, Бесконечным, массу же, напротив,— конечной, грубой, неотесанной, мертвой и неорганической, ибо так «критика» понимает материю».

9² Ср. там же, стр. 12: «Критика, довлеющая себе самой, в самой себе совершенная и законченная, не может, конечно, признавать историю в том виде, как она развивалась в действительности, ибо это ведь означало бы признание скверной массы во всей ее массовой массовости, между тем, как на самом деле речь идет именно об избавлении массы от этой массовости. История освобождается поэтому от своей массовости, и критика, держащая себя свободно по отношению к своему предмету, восклицает, обращаясь к истории: «Знай, что ты должна была происходить так-то и так-то!» Законы критики все имеют обратную силу: до ее декретов история происходила совершенно иначе, чем она изображается согласно декретам критики. Поэтому-то массовая, так называемая действительная история и отличается в значительной степени от той критической истории...»

9³ Там же, стр. 102.

9⁴ См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 168.

9⁵ См. там же, стр. 168 и след.: «Критика здесь имеет в виду... фурьеризм, и в частности — фурьеризм газеты «Démocratie pacifique». Последний же очень далек от того, чтобы быть «социальной теорией» французов. У французов есть социальные теории, а не одна социальная теория. Тот разбавленный водой фурьеризм, который проповедуется в «Démocratie pacifique», является не чем иным, как социальным учением части филантропической буржуазии. Народ настроен коммунистически и притом расколот на множество различных фракций. Подлинное движение, включающее переработку этих различных социальных оттенков, не только не исчерпало себя, но оно только теперь настоящим образом начинается. Однако все это движение найдет себе завершение не в чистой, т. е. абстрактной, теории, как этого хотела бы критическая критика, а в весьма практической практике, которая никоим образом не станет беспокоиться о категорических категориях критики...

У французов и англичан критика не есть какая-то абстрактная, потусторонняя личность, стоящая вне человечества; она — действительная человеческая деятельность индивидуумов, являющихся активными членами общества, которые, как люди, страдают, чувствуют, мыслят и действуют. Поэтому их критика в то же время проникнута практикой, их коммунизм есть такой социализм, в котором они указывают практические, осязательные мероприятия, в котором находит себе выражение не только их мышление, но еще больше и их практическая деятельность; их критика является поэтому живой, действительной критикой существующего общества, познанием причин его «упадка».

9⁶ Е. B a u е г, Union ouvrière. Par Mme Flora Tristan, Edition populaire, Paris, 1843, ALZ, Heft 5, 1844, S. 18—23. Французская писательница и социалистка Флора Тристан (1813—1844) хотела создать всеобщее объединение всех французских рабочих. Каждый член этого объединения был обязан уплачивать ежегодно 2 франка. С помощью этих денег организация должна была функционировать и обеспечивать права на труд.

См. A. P u g е, Zwei Jahre in Paris, 1. Teil, Leipzig, 1846, S. 84—94; далее R. Garaudy, Die französischen Quellen des wissenschaftlichen Sozialismus, Berlin, 1954, S. 173.

9⁷ См. Е. В а u е г, Union ouvrière, там же, стр. 18: «В наши дни рабочий создает все, делает все, производит все и не имеет при этом ни прав, ни собственности, короче говоря, не имеет ничего». Этими словами Адольфа Бойера госпожа Флора Тристан украсила титульный лист своей «популярной» книжки. Слова эти являются преувеличенными, фальшивыми. Чтобы все создавать, требуется некое более сильное, более всеобъемлющее сознание, чем рабочее сознание. Только в перевернутом виде приведенное выше положение было бы правильно: рабочий не делает ничего, поэтому он ничего не имеет; не делает же он ничего потому, что его работа всегда остается чем-то единичным, рассчитана на удовлетворение его собственной потребности и является будничной работой».

9⁸ См. там же, стр. 21: «Критическая критика не создает ничего, рабочий создает все, до такой степени все, что он также и своими духовными творениями посрамляет всю критику. Английские и французские рабочие являются лучшим свидетельством этого. Рабочий создает даже человека, критик же навсегда останется уродом, но зато он испытывает, конечно, внутреннее удовлетворение от сознания, что он — критический критик».

9⁹ Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 209—210: «Так как Гегель в «Феноменологии» на место человека ставит самосознание, то самая разнообразная человеческая действительность выступает здесь только как определенная форма самосознания, как определенность самосознания. Но голая определенность самосознания есть «чистая категория», голая «мысль», которую я поэтому могу упразднить в «чистом» мышлении и преодолеть путем чистого мышления. В «Феноменологии» Гегеля оставляются незатронутыми материальные, чувственные, предметные основы различных отчужденных форм человеческого самосознания, и вся разрушительная работа имела своим результатом самую консервативную философию, потому что подобная точка зрения воображает, что она преодолела предметный, чувственно-действительный мир, коль скоро она превратила его в «мыслительную вещь», в чистую определенность самосознания и теперь может ставшего эфирным противника растворить в «эфире чистого мышления». Поэтому «Феноменология» вполне последовательно кончает тем, что она на место всей человеческой действительности ставит «абсолютное знание»,— знание потому, что это есть единственный способ существования самосознания, а самосознание рассматривается как единственный способ существования человека,— абсолютное же знание потому, что самосознание знает только само себя и не стеснено больше никаким предметным миром. Человека Гегель делает человеком самосознания, вместо того чтобы самосознание сделать самосознанием человека,— действительного человека, т. е. живущего в действительном, предметном мире и им обусловленного. Гегель ставит мир на голову и по этой причине и может преодолеть в голове все пределы, что, конечно, нисколько не мешает тому, что они продолжают существовать для дурной чувственности, для действительного человека. Кроме того для него неизбежно является пределом все то, что свидетельствует об ограниченности всеобщего самосознания,— всякая чувственность, действительность, индивидуальность людей и их мира. Вся «Феноменология» имеет своей целью доказать, что самосознание есть единственная и всеобъемлющая реальность».

1⁰⁰ Ср. там же, стр. 62—67: «Тайна спекулятивной конструкции».

1⁰¹ Ср. там же, стр. 63.

1⁰² Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 63.

1⁰³ Ср. там же, стр. 63—64.

1⁰⁴ Ср. там же, стр. 64—65.

1⁰⁵ Ср. там же, стр. 65.

1⁰⁶ См. там же, стр. 66.

1⁰⁷ См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 154 («Спекулятивный кругооборот абсолютной критики и философия самосознания»): «Только Фейербах завершает и критикует Гегеля, отправляясь от гегелевской точки зрения. Сведя метафизический абсолютный дух к «действительному человеку на основе природы», Фейербах завершил критику религии и в то же время мастерски наметил основные черты критики гегелевской спекуляции и тем самым всякой метафизики вообще». См. там же, стр. 139.

1⁰⁸ Тайну этой бауэровской смелости составляет гегелевская «Феноменология». См. прим. 99 на стр. 282.

1⁰⁹ Ср. там же, стр. 211: «Наконец, само собой понятно, что если «Феноменология» Гегеля, вопреки своему спекулятивному первородному греху, дает по многим пунктам элементы действительной характеристики человеческих отношений, то г-н Бруно и компания, наоборот, дают лишь бессодержательную карикатуру, которая довольствуется тем, что выхватывает из какого-нибудь духовного продукта или же из реальных отношений и движений некоторую определенность, превращает эту определенность в мысленную определенность, в категорию и выдает эту категорию за точку зрения продукта, отношения или движения. И все это делается для того, чтобы получить возможность со старческой мудростью и торжествующим видом презрительно посматривать на эту определенность с высоты точки зрения абстракции, всеобщей категории, всеобщего самосознания».

1¹⁰ См. К. Маркс и Ф. Энгель с, Соч., т. 2, стр. 154.

1¹¹ Там же, стр. 153: «Точно так же и у Бауэра самосознание есть поднявшаяся до самосознания субстанция, или самосознание как субстанция; таким образом, самосознание из свойств человека превратилось в самостоятельный субъект. Это есть метафизически-теологическая карикатура на человека в его оторванности от природы. Сущностью этого самосознания является поэтому не человек, а идея, действительное существование которой и есть самосознание. Самосознание есть вочеловечившаяся идея, и потому оно бесконечно. Все человеческие свойства превращаются таким мистическим образом в свойства воображаемого «бесконечного самосознания». Вот почему г-н Бауэр весьма определенно говорит об этом «бесконечном самосознании», что все имеет в нем свое начало и находит в нем свое объяснение, т. е. основание для своего существования».

1¹² См. там же, стр. 66.

1¹³ Там же, стр. 156—157: «Г-н Бауэр, проводя во всех областях свою противоположность субстанции, свою философию самосознания, или филосо фию духа, должен поэтому во всех областях иметь дело только с призраками своего собственного воображения. Критика служит в его руках орудием, при помощи которого он превращает все, что вне бесконечного сознания претендует еще на конечное материальное существование, в простую видимость и чистые мысли. Он оспаривает в субстанции не метафизическую иллюзию, а ее мирское ядро — природу, он нападает на природу, существующую вне человека, и на природу самого человека. Не предполагать ни в какой области субстанцию (он еще выражается этим языком) значит, как это выходит у Бауэра, не признавать никакого отличного от мышления — бытия, никакой отличной от самопроизвольности духа — энергии природы, никакой отличной от рассудка — человеческой сущностной силы, никакого отличного от деятельности — страдания, никакого отличного от собственного действия — воздействия на нас других людей, никакого отличного от знания — чувствования и хотения, никакого отличного от головы — сердца, никакого отличного от субъекта — объекта, никакой отличной от теории — практики, никакого отличного от критика — человека, никакой отличной от абстрактной всеобщности — действительной общности, никакого отличного от «Я — Ты».

1¹⁴ См. К. Маркс и Ф. Э нг е л ь с, Из ранних произведений, стр. 610—611.

1¹⁵ К. Маркс и Ф.Энгель с, Соч., т. 2, стр. 93: «Гегелевское понимание истории предполагает существование абстрактного, или абсолютного духа, который развивается таким образом, что человечество представляет собой лишь массу, являющуюся бессознательной или сознательной носительницей этого духа. Внутри эмпирической, экзотерической истории Гегель заставляет поэтому разыгрываться спекулятивную, экзотерическую историю. История человечества превращается в историю абстрактного и потому для действительного человека потустороннего духа человечества».

1¹⁶ См. прим. 111 на стр. 285.

1¹⁷ Там же, стр. 94: «Уже у Гегеля абсолютный дух истории обладает в массе нужным ему материалом, соответственное же выражение он находит себе лишь в философии. Философ является, однако, лишь тем органом, в котором творящий историю абсолютный дух по завершении движения ретроспективно приходит к сознанию самого себя. Этим ретроспективным сознанием философа ограничивается его участие в истории, ибо действительное движение совершается абсолютным духом бессознательно. Таким образом, философ приходит post festum.

Гегель виновен в двоякой половинчатости: во-первых, объявляя философию наличным бытием абсолютного духа, он в то же время отказывается объявить действительного философского индивидуума абсолютным духом; во-вторых, абсолютный дух, в качестве абсолютного духа, он только по видимости делает творцом истории. Так как абсолютный дух лишь post festum в философе приходит к сознанию себя как творческого мирового духа, то его фабрикация истории существует лишь в сознании, в мнении, в представлении философа, лишь в спекулятивном воображении. Г-н Бруно устраняет эту половинчатость Гегеля.

Во-первых, он объявляет критику абсолютным духом, а себя самого критикой. Как элемент критики изгнан из массы, так и элемент массы изгнан из критики. Критика считает себя поэтому воплощенной не в какой-нибудь массе, а исключительно в небольшой кучке избранных людей, в г-не Бауэре и его учениках.

Г-н Бруно устраняет далее и другую половинчатость Гегеля: если гегелевский дух творит историю лишь post festum, в фантазии, то г-н Бауэр, в противоположность массе остального человечества, сознательно разыгрывает роль мирового духа; он уже в настоящем становится в драматическое отношение к этой массе, изобретает и осуществляет историю с определенным намерением и после зрелого размышления».