Маркс и «истинный социализм».

Людвиг Фейербах, Мозес Гесс, Карл Грюн

Связь Маркса с пролетарским движением, становившаяся все более тесной, и выработанное им коммунистическое мировоззрение, основанное на историческом материализме, не только привели к непреодолимому противоречию между Марксом и остававшимися на позициях анархистского индивидуализма младогегельянцами и буржуазными демократами, но и обусловили все увеличивающееся расхождение между ним и всяческими оттенками утопического социализма: «истинным социализмом», основанным на фейербаховском гуманизме, анархическим социализмом Бакунина и Прудона и ремесленным коммунизмом Вейтлинга. Но непосредственно бороться с этими учениями Маркс начал позже, когда его собственная теория приняла еще более определенные черты.

В то самое время, когда Маркс вырабатывал основы своего мировоззрения, группа утопически-сентиментально настроенных социалистов под непосредственным влиянием Фейербаха и Мозеса Гесса начала развивать учение об «истинном социализме». Они хотели реализовать «истинную» сущность человека с помощью демократического социализма. Теоретическим основанием их социализма служил гуманизм Фейербаха, который никогда не смог преодолеть своей абстрактно-гуманистической точки зрения. Вершиной его духовного и политического развития были появившиеся в 1843 году «Предварительные тезисы к реформе философии» и «Основные положения философии будущего». После того как он отказался от сотрудничества в «Deutsch-Französische Jahrbücher», считая, что в деле революционной пропаганды надо действовать мягко и осторожно, в его творчестве наступил застой ⁷⁹. Его активное, положительное участие в прогрессивном движении, собственно говоря, уже прекратилось. Он остался при убеждении, что главным для дела эмансипации является просвещение в области религии, то есть разрушение религиозных иллюзий.

Он приветствовал социалистическое и коммунистическое движение в первую очередь как основу нового, более глубокого атеистического мировоззрения ⁸⁰.Свой вклад в это движение

он всегда усматривал в исследовании и критике общей сущности религии. Убежденный в определяющем влиянии воспитания и образования на общественное развитие, он остался идеалистом в понимании истории; это, в частности, находит свое выражение в следующем афоризме: «Идя назад, я целиком с материалистами; идя вперед, я не с ними» ⁸¹. Эта установка, объяснявшаяся его антиреволюционным настроением и препятствовавшая ему распространить свое материалистическое мировоззрение на общество, была характерна для его гуманизма, который должен был быть претворен в жизнь не путем классовой борьбы, а в результате воспитывающего и убеждающего влияния всеобщего нравственного идеала. В его учении, правда, имелись начатки сентиментального социализма, что явствует, например, из таких афоризмов: «Место рождения бога—исключительно в человеческих страданиях» ⁸². «Недостаток реальной сущности он [человек.— О. К.] восполняет сущностью идеальной»⁸³. И если сам он не сделал отсюда практических социальных выводов, то его учение все же вело к социализму, поскольку оно требовало преобразования общества, долженству-

ющего снять противоречие между бесчеловечным действительным существованием человека и его сущностью ⁸⁴.

Этим объясняется то, что социализм Гесса мог быть соединен с учением Фейербаха. В противоположность Марксу и Энгельсу, осознавшим историческую необходимость построения коммунистического общества, Гесс остался в плену сентиментального, гуманистически окрашенного социализма; вершиной его духовного развития явилась статья «О сущности денег».

После переезда в Париж в декабре 1842 года Гесс сотрудничал в качестве корреспондента сначала в «Rheinische Zeitung», а затем с лета 1843 года в «Kölnische Zeitung». Потеряв это место, а вместе с ним и источник своих доходов, он был вынужден прервать свое пребывание в Париже и в начале 1844 года возвратился в Кельн.

Вдали от Маркса, лишенный живительного влияния французских и немецких коммунистов, Гесс вновь подпал под власть своих сентиментальных, утопических мечтаний. Эмансипация человека продолжала оставаться для него основной проблемой. Но так как он, в отличие от Маркса и Энгельса, не видел, что преобразование общества с неизбежностью вытекает из развития самой капиталистической системы, он решал эту проблему в идеалистически-утопическом плане, рассматривая ее главным образом в духовной и моральной плоскости. Вместо того чтобы выводить необходимость изменения общественного строя из экономических и социальных отношений, как это делали Маркс и Энгельс, он, подобно утопистам, противопоставлял существующим отношениям социальный идеал, согласно которому последние должны быть преобразованы. Наиболее характерным для его нового понимания социализма было то, что Гесс исходил из «истинного», то есть недифференцированного в классовом отношении, абсолютного, фантастического человека,— точка зрения, взятая из фейербаховского гуманизма и соответствовавшая позиции мелкого буржуа. На мнимом существовании «истинного» человека основывалось учение «истинного социализма», как позднее назвали его Маркс и Энгельс из-за частого употребления словечка «истинный», согласно которому социалистическое общество должно быть реализацией «истинной сущности человека».

Эта основная позиция Гесса, отделявшая его от Маркса и Энгельса, находила свое выражение во всех произведениях, написанных им в то время; особенно ясно она отразилась в довольно пространной статье «Вопрос и ответ: О труде и наслаждении. Вопросы и ответы: О деньгах и рабстве. Об имуществе и о свободе»; эта статья была напечатана в «Vorwärts» 21 и

28 декабря 1844 года ⁸⁵. Она представляет интерес постольку, поскольку в числе прочих предшествует «Коммунистическому манифесту», который, как известно, был вначале задуман в форме вопросов и ответов.

В этой статье Гесс вновь выдвигает тот принцип, что целью человеческой эмансипации должна быть свободная деятельность. В определении последней он исходит из мысли Фурье о том, что в ней должны соединяться труд и наслаждение, ибо только такое единство может сделать человеческую жизнь гармоничной. Эта гармония требует, чтобы труд был свободной от всякого принуждения деятельностью — только в этом случае он может быть в то же время и наслаждением ⁸⁶. В буржуазном обществе это невозможно вследствие господства принудительного труда, превращающего людей в рабов, а человеческую жизнь — в животную ⁸⁷. Причина этого обесчеловечивания человека кроется во всемогуществе денег, которые вынуждают людей продавать свои жизненные силы ⁸⁸. Господство денег как покупной цены или меновой стоимости человеческой жизни ведет к всеобщей торговле людьми и к универсальной эксплуатации и порабощению человека⁸⁹. В обществе, основу которого составляют деньги и которое управляется ими, продукты при-

роды и человеческого общества присваиваются грабителями, что порождает произвол и нищету и препятствует получению каждым причитающейся ему доли ⁹⁰.

Это денежное хозяйство со всеми его последствиями может быть устранено лишь путем создания нового общественного строя, в котором труд будет организованным и каждому бу-

дет предоставлена возможность раскрывать свои способности в свободной деятельности ⁹¹. Тогда на смену деньгам, то есть определяемой в цифрах стоимости человеческой деятельности, придет истинная, не имеющая цены человеческая стоимость, на смену конкурентной борьбе придет благородное соревнование. В этом гармонично организованном обществе дары природы и продукты общественного труда будут уже не собственностью отдельной личности, а общественной собственностью. Тем самым каждому будут гарантированы свободная деятельность и одновременно справедливая доля при распределении произведенных материальных благ ⁹². В качестве средства для проведения такого коренного преобразования общества Гесс рассматривал главным образом воспитание и образование, кото-

рые, по его мнению, должны привести к искоренению дурных человеческих стремлений, к рациональному производству и справедливому распределению благ на основе организации труда ⁹³.

В данной статье Гесс рассматривал труд и условия труда вне классовой борьбы, и это привело его к тому, что он, подобно Фейербаху, буржуазным филантропам и мелкобуржуазным социальным реформаторам, стал апеллировать к воспитанию и образованию как средству преобразования общественных отношений, подменяя тем самым революционную классовую борьбу пустословием. В этом абстрактно-догматическом оперировании экономическими и социальными категориями отчетливо проявился идеологический регресс Гесса по сравнению с его прежними произведениями, где он писал, что предстоящая революция должна быть социальной революцией, порожденной обострением классовой борьбы, и где он более определенно отмечал решающую роль труда в процессе формирования человеческой жизни и объяснял господство денег, исходя из учения Фейербаха об отчуждении. Его социалистическое учение, основываясь, как и большинство тогдашних реформаторских учений, на убеждении, что общество можно изменить с помощью новой организации труда, не учитывало социальных условий этой организации и вылилось в чистую утопию. Оно состояло из путаного нагромождения идей, воспринятых Гессом от Фейербаха, Фурье и Прудона. Вслед за Фейербахом он выдвинул требование о том, что люди должны освободиться от эгоизма и индивидуализма, чтобы реализовать свою сущность; у Фурье он заимствовал идею соединения труда и наслаждения как средства гармоничной организации общества; вслед за Прудоном Гесс подчеркивал необходимость справедливого участия всех в распределении производимых благ. Пустые, плоские фразы о свободном и рабском труде, о гармоничной жизни общества и эксплуататорском денежном хозяйстве, которыми Гесс подменил глубокий анализ экономических и социальных отношений и изложение перспективы их революционного преобразования, представляли собой полную противоположность той основательности, с которой Маркс строил свою теорию социальной революции, и показывали, что между взглядами Маркса и Гесса уже не могло быть никаких точек соприкосновения.

В Кельне, в доме своего отца, пользовавшегося репутацией добропорядочного предпринимателя, Гесс мог жить довольно

спокойно, хотя и находился под строгим полицейским наблюдением как в высшей степени подозрительная личность ⁹⁴.

Между тем он продолжал свою пропагандистскую работу. Несмотря на уединенный образ жизни, к которому его, вероятно, вынуждала материальная зависимость от отца, Гесс поддерживал оживленную переписку со своими парижскими друзьями, которые в свою очередь обращались к нему в тех случаях, когда шла речь о проведении революционной агитации в Германии ⁹⁵. После того как он поссорился с Руге ⁹⁶, последовало его столкновение и с берлинскими младогегельянцами.

В конце года, сразу же после выхода в свет книги Штирнера «Единственный и его собственность», Гесс выступил как против него, так и против Бруно Бауэра с брошюрой «Последние философы» ⁹⁷.

В Кельне Гесс вступил в более близкие отношения с Карлом Грюном. Вместе с ним и другими приверженцами фейербаховского гуманизма (как, например, Герман Пюттман, Георг Юнг) в сентябре 1844 года он основал коммунистический клуб. Под руководством Гесса этот клуб развивал учение «истинного социализма», которое потом превратилось в настоящую эпидемию, распространявшуюся по Германии с 1845 по 1848 год ⁹⁸.

В то время как у Гесса тенденция к сентиментально-утопическому социализму все же до некоторой степени ослаблялась вследствие его более тесной связи с Марксом и Энгельсом и с коммунистическим движением в Париже, у его друзей, особенно у Карла Грюна, она проявлялась намного ярче.

Карл Грюн родился в 1817 году; он изучал философию и филологию в Бонне и Берлине в то же самое время, что и Карл Маркс, с которым познакомился, когда тот еще был студентом ⁹⁹. Некоторое время он учительствовал в Кольмаре и в

1842. году был редактором «Mannheimer Abendzeitung», ставшей под его руководством оппозиционным изданием. Высланный в октябре 1842 года из Бадена ¹⁰⁰, он поселился в Кельне, где находился в течение полутора лет. С июля по ноябрь

1843. года Грюн сотрудничал в «Kölnische Zeitung» и «Trier’sche Zeitung», которая благодаря ему приобрела демократическую тенденцию. В то время Грюн был прогрессивным демократом, приверженцем идей, развивавшихся Фридрихом Листом в его «Национальной системе политической экономии», а также сторонником сен-симонизма, которому он был обязан убеждением, что пауперизм должен быть устранен с помощью развития индустрии. К социализму Грюн приблизился тогда под влиянием Фурье, которое было видно в некоторых статьях, помещенных им в «Trier’sche Zeitung», и особенно в статьях, напечатанных в «Sprecher», издателем которого он был с 1 июля 1842 года ¹⁰¹. Поскольку Фурье ненавидел революцию и осуждал классовую борьбу пролетариата, утопические планы, сопровождаемые ссылкой на Фурье, не приносили неприятностей их авторам. Этим объясняется успех Грюна у социальных реформаторов, в особенности у прогрессивных интеллигентов Рейнской провинции того времени, которые собирались небольшими группами и под влиянием мер прусского правительства против пауперизма вели академические дискуссии по социальному вопросу.

В послании к друзьям, которое Грюн предпослал одному из собраний своих маннгеймских статей, он отказывался от своих

прежних либеральных взглядов и открыто заявлял о своей принадлежности к социализму Фурье ¹⁰².

Грюн еще более укрепился в своих социалистических взглядах после знакомства с Гессом, который подвел его через гуманизм Фейербаха к «истинному социализму»; лейтмотив последнего он и стал излагать в своих статьях и книгах. Еще более, чем Гесс, он был далек от метода социально-экономического анализа, который усваивали тогда Маркс и Энгельс, и поэтому Грюн придавал образованию еще большее значение в деле общественного переустройства ¹⁰³.

В сентябре 1844 года Грюн переселился в Париж, где часто встречался с Прудоном, которого считал самым большим умом после Лессинга и Канта и характеризовал как французского Фейербаха ¹⁰⁴. Так же как Бакунин и Маркс, он много спорил с Прудоном по поводу гегелевской философии, пытаясь раскрыть ему ее сущность, но преуспел в этом еще менее Маркса, так как сам в ней плохо разбирался ¹⁰⁵.

Его поверхностный ум и сентиментальная тенденция «истинного социализма» не могли вызвать одобрение у Маркса, поэтому их отношения в Париже ограничивались простым знакомством.

«Истинный социализм», развивавшийся в связи с социалистическим движением, филантропическими обществами и ремесленным коммунизмом ¹⁰⁶ и ставивший перед собой, как и буржуазный филантропизм, задачу ликвидировать нищету, не производя переворота в существующих общественных отношениях, быстро распространился по всей Германии, в особенности в кругах среднего сословия, и оказал большое влияние на прогрессивных демократов ¹⁰⁷.