244 К. М а р к с и ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 119.

2⁴⁵ Ср. там же, стр. 126: «Политическая эмансипация евреев и предоставление им трав человека» — это, стало быть, такой акт, в котором стороны взаимно обусловливают друг друга... Еврей имеет тем большее право на признание своей «свободной человечности», что «свободное гражданское общество» носит насквозь коммерческий, еврейский характер и еврей наперед уже является его необходимым членом».

Ср. там же, стр. 123: «В противоположность этому ему было доказано, что политически завершенное, современное государство, не знающее никаких религиозных привилегий, есть также и завершенное христианское государство; что, стало быть, завершенное христианское государство не только может эмансипировать евреев, но и действительно эмансипировало их и по природе своей должно их эмансипировать».

2⁴⁶ Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 60—84, глава пятая: «Критическая критика в образе торговца тайнами, или критическая критика в лице г-на Шелиги»; стр. 179—228; глава восьмая: «Хождение в мир и преображение критической критики, или критическая критика в лице Рудольфа, князя Герольштейнского».

2⁴⁷ Е. S u е, Les Mystères de Paris, t. I, XIV, Bruxelles, 1843.

2⁴⁸ Утопические планы реформ Сю оказали настолько сильное влияние на известный круг людей, что одна богатая берлинка предложила значительную сумму для их осуществления.

2⁴⁹ Количество изданных О. Вигандом в Лейпциге переводов достигло 11.

2⁵⁰ «Mysterien von Berlin» von August Brass, 5. Bd., 1844—1845; «Mysterien von Berlin» von Ludwig Schubart, 12. Bd., 1844—1847; «Die Geheimnisse von Berlin. Aus den Papieren eines Berliner Criminalbeamten», I. Bd., Berlin, 1844; «Das Auge der Polizei — Aus dem Leben Berlins», von J. Lasker, Berlin, 1844. «Парижские тайны». Cp. H. Laube, Erinnerungen, Werke, XVI. Bd., S. 62.

2⁵¹ Cp. T h. М u n d t, Literatur der Gegenwart, S. 430.

2⁵² Cp. «Berliner Monatsschrift» a. a. O., S. 302—332; «Die Mysterien von Paris» (M. Schmidt). Cp. гл. I настоящего тома, прим. 58, на стр. 30.

2⁵³ Cp. «Berliner Monatsschrift» в указанном месте, стр. 329—330: «Он (Рудольф, князь Герольштейнский) находит собственную дочь Флер де Мари и пытается сделать добродетельным бедное дитя, перед которым возникла угроза превратиться в добычу пороков. Вырвавшись из лап Оля, Мари оказывается во власти священника, калечащего ее нежную душу набожным учением о том, что отныне ее жизнь должна быть сплошным покаянием, дабы тем самым заслужить себе прощение у бога. Это предопределяет все ее будущее... Под гнетом условий, в которые она была брошена своей судьбой, мог бы накапливаться сильным пламенным гневом открытый, осознанный дух этой баядеры, направленный на то, чтобы смести прочь порочную земную тяжесть окаменевшего общества и восстать из униженного положения. Едва вступив в нравственный мир и начав подчиняться его нормам, Мари должна была превратиться в угнетенную рабыню. Подобно тому как ангел смерти унес однажды обращенного в другую веру, так случилось и с этим несчастным ребенком... Дитя человеческое, которое могло стать свободным человеком, должно было соблазниться служением добродетели, еще не испорченная душа должна была быть отравлена и загублена грезой о «хорошем человеке». Э. Сю изобразил девушку, устоявшую против порока, слабым, бессильным созданием, которое, пребывая в рабстве, с любовью и душой отдается добродетели... Вовсе не удивительно, что «Тайны» находят большой отклик».

2⁵⁴ Ср. там же, стр. 330 и далее: «Ведь в них (в тайнах) нравственный мир получает наиболее выразительное обличье филистерства, верное отображение своего собственного человеколюбия, звучное эхо тех самых жалоб, которыми разражается он, ту же страсть к переменам в вещах, в которых столь же мало можно производить реформы, как и в Турции.

Надо ли в заключение обронить еще слово о замечательных начинаниях князя и филантропических предложениях самого романиста? Ведь все они сводятся к тому, чтобы воздействовать на людей поощрением и наказанием до тех пор, пока люди не сделают добродетель госпожой своей. Они являются предложениями, направленными на улучшение государства, подобно бесчисленным предложениям накануне Реформации, и относительно улучшения церкви — улучшения там, где больше уже ничего нельзя улучшить.

Итак, друзья, время не болеет, а отжило свой век; в таком случае оно не мучает себя попытками спасения, а само облегчает свои последние часы послушанием, и позвольте ему — выздороветь оно не сможет,—позвольте ему умереть».