5. В поисках "нереализованного наследия"

В это трудно поверить, но это факт, что исследование архитектуры советского авангарда - процесс неизмеримо более сложный, чем исследование многих других этапов в развитии отечественной архитектуры последних двух столетий. Четверть века (30-50-е годы) архитектура 20-х годов подвергалась резкой критике, что повлияло на сохранность материалов по этому периоду. Архивы многих архитекторов и творческих организаций не собирались в государственных хранилищах и оказались частично или полностью утраченными. Сейчас приходится по крохах в основном в личных архивах, собирать материалы, в частности, и по таким творческим явлениям, которые составляют гордость нашим культуры - конструктивизм, рационализм, УНОВИС, ВХУТЕМАС, АСНОВА, ОСА. АРУ, Живскульптарт, ИНХУК, архитектурные факультеты МИГИ и ЛИГИ, ГИНХУК и др.

Я изучаю советскую архитектуру 20-х годов уже почти сорок лет. За ЭТИ годы мне пришлось обследовать более 150 личных архивов. Работа эта оказалась весьма специфической, особенно в психологическом плане. В большинстве случаев приходилось иметь дело с самим владельцем архива. Все это люди весьма почтенного возраста (от 65 до 90 лет). С учетом возраста моих собеседников и приобретенного мною опыта общения с "объектами исследований", свидетельствовавшего, что острота обсуждения темы падает через 2-З часа. я ограничивал беседу этим временем. Поэтому приходилось беседовать не один раз (иногда это 5-6 посещений). Во время беседы я вел подробные записи (в моем архиве сотни страниц записей таких бесед). Мы рассматривали, подробно личный архив собеседника, и я отбирал из него документы, чертежи, рисунки и фотографии, которые брал на время, возвращая после фотографирования и снятия копий.

Должен признаться, что не все владельцы личных архивов или их наследники легко давали материалы "на вынос", боясь выпустить их за пределы квартиры. Их можно понять - для ним это реликвии. Приходимось убеждать, что наличия у меня фотокопии (и негативов) увеличивает вдвое шансы сохранения материалом для истории. И это с моем стороны было не просто слова, а утверждение, основанное на горьком опыте.

Приведу пример из моей практики. В некоторых личных архивах было очень мало или совсем не было проектно-графических материалов. Но зато были такие личные архивы, где были материалы не только самого автора, но и проекты (чаще всего фотокопии) его товарищей по творческому течению. Такие архивы сразу значительно увеличивали количество выявленных проектов.

Один из самых важных личных архивов такого типа принадлежал архитектору (бывшему студенту, а затем преподавателю ВХУТЕМАСа). Архив был в идеальном состоянии - все личные работы автора лежали в специальных выдвижных ящиках, проложенные папиросной бумагой. У него было много фотографий проектов других архитекторов и даже несколько десятков стеклянных негативов, остатки знаменитой бесследно исчезнувшей фототеки ВХУТЕМАСа.

Обычно владельцы личных архивов труднее давали "на вынос" свои проекты, чужие же все предоставляли охотно. В этом случае было наоборот - свои выдавались, а чужие (фотографии) почему-то нет, причем в этих фотографиях были проекты (в том числе курсовые и дипломные работы студентов ВХУТЕМАСа). которые не сохранились (даже в фотокопиях) у их авторов. Больше того, о ряде чужих работ он мне только говорил, но их не показал. Прошло два-три года, и этот архитектор связался со мной и попросил срочно к нему приехать. Он сказал, что на днях ложится в больницу, и решил подарить мне те фотографии, которые я когда-то просил для пересъемки. Он добавил, что остальные материалы, в том числе негативы, он предоставит мне для работы после возвращения из больницы. Прошло несколько месяцев, и через Союз архитекторов я узнал, что владелец архива уже три месяца как умер. После долгих усилий удалось связаться с его родственниками. Первое, что я спросил по телефону, что стало с архивом. Мне спокойно ответили: мы его сожгли, так как комнату надо сдать в местный Совет, но какие-то бумаги еще валяются и я могу их взять. В доме я застал полный разгром - богатейшего, тщательно хранимого в занимавших целую стену стеллажах архива не было. Повезло лишь пачкам стеклянных негативов, которые были слишком тяжелы, и их не успели выбросить - я забрал их. Кроме того, часть архива один родственник взял, чтобы сдать как макулатуру. Мне удалось спасти эту мизерную часть архива, в том числе альбом фотографий с проектов одного незаконно репрессированного архитектора, личного архива которого не сохранилось. Трудно даже представить, что погибло в этом архиве, - я видел лишь его небольшую часть. Сейчас все, что осталось от работ самого владельца архива, - это негативы в моем архиве. Вот в этом случае сработала двойная гарантия, но, к сожалению, лишь по отношению к его личным работам, а не к архиву в целом.

Это далеко не единичный случай, когда архивы выбрасываются после смерти их владельцев. Как-то мне позвонил один из моих "объектов исследования" и сказал, что умерла вдова архитектора, квартиру надо сдать, а родственники, распорядившись вещами, не знают, что делать с многочисленными папками с материалами и документами. Я связался с родственниками и в последний момент вывез материалы, уже предназначенные на выброс. Среди них великолепные фотографии проектов владельца архива.

Был и такой случай - я несколько раз беседовал с известным архитектором, брал у него материалы для копирования, а через несколько лет он неожиданно пришел ко мне сам и отдал мне эти материалы: "Хотя у меня сын и архитектор, но я боюсь за судьбу своего творческого архива - у меня нет душеприказчика, пусть эти материалы будут у Вас". Через год он умер. Или еще пример. В 50-е годы умер выпускник, а затем и преподаватель ВХУТЕМАСа, активный деятель АСНОВА. Он жил один, его родственники собирались выбросить его архив (где были бесценные документы по ВХУТЕМАСу и АСНОВА), и три его товарища, разделив материалы на три части, взяли их себе. Прошло много лет, и один из них, предоставив мне для работы свою треть, назвал имена и других. Но оказалось, что один из них забыл об этом факте и вообще не знает, где может быть этот материал. После долгих поисков осталась последняя надежда - неотапливаемая кладовая на даче. Едем туда и под навалом всевозможных вещей находим отсыревшие папки с уникальными материалами. Кстати, в той же кладовой неожиданно для владельца дачи были обнаружены и его проекты 20-х годов. Позднее мне удалось получить и третью часть этого архива.

Пожалуй, все же наиболее тщательно хранят архивы вдовы архитекторов. Они нередко с благоговением доставали материалы и очень боялись выпускать их за пределы дома. Приходилось объяснять, что мой приход - это и есть тот самый случай, для которого хранились эти документы и что другого такого случая может просто не быть.

Я мог бы много рассказывать, с каким большим трудом и в то же время с какими счастливыми минутами связаны такие поиски архивных материалов. Например, богатейший архив был обнаружен на чердаке дачи в 90 км от Москвы. В нем, в частности, были материалы Живскульптарха (первой новаторской организации советских архитекторов) и архитектурной группы ИНХУКа.

Обследование личных архивов и беседы с архитекторами старшего поколения помогли мне почувствовать саму атмосферу тех лет. Это, конечно, большое преимущество, когда историк может не только пользоваться материалами, но и беседовать с людьми того этапа, который он изучает. В ходе личных контактов многое для меня прояснилось в творческом атмосфере тех лет, во взаимоотношениях архитектурных течений, концепций и отдельных людей.

***

В 70--90-е годы новые материалы о советской архитектуре 20-х годов публикуются в работах таких исследователей, анализирующих советский архитектурный авангард, как М. И. Астафьева, К. Н. Афанасьев, Ю. П. Волчок, Л. А. Жадова, И. А. Казусь, А. А. Стригалев, В. Э. Хазанова, И. Н. Хлебников и др.

Исследуя начиная с конца 50-х годов советский авангард в области предметно-художественных видов творчества (архитектура и дизайн), мне пришлось выработать определенную личную стратегию выявления, анализа и публикации материалов. План моих исследований включает подготовку взаимосвязанной серии монографий, которую можно разделить на четыре группы. Первая группа - это обобщающие капитальные монографии по двум видам творчества: "Пионеры советской архитектуры" (издана в ГДР и Австрии, 1983, в США и Англии, 1987) и "Пионеры советского дизайна" (Москва, 1995). Вторая группа - это монографии о творческих течениях и организациях: "Рационализм" (рукопись в издательстве - в Германии), "ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН" (Франция. 1990; Москва, 1995), "Конструктивизм" (рукопись в издательстве - в Германии". "Живскульптарх". 1919-1920" (Москва. 1993). "Обмас ВХУТЕМАСа. 1920-1923 (Москва. 1993)". "ИНХУК и ранний конструктивизм" (Москва, 1994), "АСНОВА, ОСА и группы ИНХУКа" (Москва, 1994), "Пропедевтика "Пространство" (Москва, 1995), "Питомцы МИГИ и авангард" (в работе), "ЮГОЛЕФ и конструктивизм" (в работе). Третья группа - это монографии о творчестве отдельных мастеров: "Иван Леонидов" (совместно с П. Александровым; издана в 1971 г. Стройиздатом и переиздана в 1975 г. в Италии), "М. Я. Гинзбург" (издана в 1972 г. Стройиздатом и переиздана в 1975 г. в Италии), "Александр Веснин" (издана в 1987 г. во Франции, Англии и ФРГ), "Александр Родченко" (издана в 1987 г. в Италии, Франции и США), "Илья Голосов" (Стройиздат, 1988), "Константин Мельников" (Стройиздат, 1990). "Н. Ладовский и его школа" (рукопись в Стройиздате), "В. Кринский" (в работе). "Братья Стенберги" (в работе), "Л. Лисицкий" (в работе). Четвертая группа - это монографии, рассчитанные только на специалистов, но и на широкий круг читателей "100 шедевров архитектуры советского авангарда" (в издательстве), "Творцы авангарда" (в работе). "Молодые виртуозы архитектуры советского авангарда" (в работе).

Настоящая двухтомная монография - это своеобразный итог проведенных мною исследований по истории советского архитектурного авангарда.

Наряду с материалами личных архивов в книге использованы также материалы Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева (ГНИМА), Государственной Третьяковской галереи (ГТГ), Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ). Архитектурного кабинета Центрального Дома архитекторов. Государственного музея театрального искусства им. Бахрушина (Москва) и др.

Структура предлагаемой читателю монографии построена таким образом, чтобы показать творчество отдельных мастеров во взаимосвязи с наиболее важными творческими проблемами и в то же время выявить наиболее характерные черты архитектуры советского авангарда.

Автор стремился так расположить материал, чтобы читатель имел возможность получить более полное представление о тех условиях и причинах, которые способствовали превращению советской архитектуры 20-х - начала 30-х годов в явление, имеющие всемирно-историческое значение.

Художественные процессы формообразования протекали "архитектуре советского авангарда одновременно с интенсивными поисками новых в социальном отношении типов зданий и поселений. Поэтому-то приоритет при выборе структуры данной монографии и был отдан главным факторам, определявшим творческие поиски архитекторов - художественным и социальным проблемам.

Внутри первой книги общие художественные проблемы формообразования перемежаются с рассмотрением творческих течений, причем автор стремился так расположить материал, чтобы показать одновременно и основные тенденции развития художественных поисков.

Вторая книга членится в соответствии с отдельными областями архитектуры (градостроительство, жилье, различные типы общественных зданий), причем поиски тех или иных типов новых зданий показаны в их историческом развитии.

Творчество отдельных мастеров рассматривается в монографии в ходе анализа художественных и социальных проблем. Такой подход, по мнению автора, позволяет более выпукло показать реальный вклад данного архитектора в становлении и развитии архитектуры советского авангарда и его роль в разработке тех или иных проблем. Принятая структура заставляет неоднократно возвращаться к творчеству целого ряда мастеров, однако рассмотрение творческого кредо ведущих архитекторов, как правило, сконцентрировано в специально выделенных разделах.

Как уже отмечалось, в процессе подготовки материалов к данной монографии автор пользовался личными архивами, советами и консультациями многих архитекторов и художников, работавших в 20-е годы. Среди них С. Г. Андреевский, Н. Н. Андриканис, A. Е. Аркин. К. Н. Афанасьев, Д. Е. Бабенков, М. О. Барщ, А. К. Барутчев, М. Г. Бархин, Г. Б. Борисовский. Д. Д. Булгаков, А. В. Бунин, 3. Н. Быков. Н. А. Быкова. Ф. Я. Белостоцкая, И. 3. Вайнштейн. Г. Г. Вегман. Н. И. Гайгаров, М. В. Гакен. С. А. Гёльфельд. Б. В. Гладков. Ал. П. Голубев, Ан. П. Голубев. Л. О. Гриншпун, Г. С. Гурьев-Гуревич, П. Ф. Губарев, А. И. Дамский, B. А. Ершов, Ю. В. Жданович, М. С. Жиров, Л. С. Залесская, Г. А. Зимин, Г. А. Зундблат, К. И. Иванов, И. Л. Иозефович, Е. Л. Иохелес, В. В. Калинин, В. П. Калмыков, А. И. Каплун, A. А. Карпов, С. Ф. Кибирев, К. Ф. Князев, B. С. Колбин, Л. К. Комарова, М. П. Коржев, Г. Б. Кочар, Н. А. Красильников, В. В. Кратюк, Н. Л. Крашенинникова, Ф. Н. Крестин, В. Ф. Кринский, А. С. Коробов, М. П. Кузнецов, И. Г. Кузьмин. Н. С. Кузьмин, И. П. Кычаков, А. М. Лавинский, В. А. Лавров, И. В. Ламцов, М. Д. Латышева, М. М. Лерман, Г. М. Людвиг, М.Д. Мазманян, С. А. Маслих, И. Л. Маца, А. В. Машинский, Д. С. Меерсон, К. С. Мельников, И. Ф. Милинис, Г. Я. Мовчан, А. С. Мухин, А. В. Мушинский, Л. М. Наппельбаум, И. С. Николаев, Л. Н. Павлов, А. Л. Пастернак, В. А. Петров, Н. М. Подгорный, Р. А. Поляк, Г. Б. Пузис, 3. М. Розенфельд, Г. Г. Савинов, Ю. Ю. Савицкий, Е. В. Семенова, А. А. Сильченков, В. Н. Симбирцев, М. И. Синявский, Л. С. Славина, Р. М. Смоленская, Н. Б. Соколов, А. Г. Сотников, В. А. Стенберг, Н. П. Травин, С. П. Тургенев, М. А. Туркус, Н. Г. Уманский, Н. В. Федорова (Пограницкая), М. В. Фехнер, А. С. Фисенко, И. А. Француз, О. X. Халпахчан, Р. Я. Хигер, Л. М. Хидекель, Е. А. Чеботарева, О. Н. Чекрыжова, Т. М. Шапиро, А. М. Шевцов, Н. Э. Шмидт, Я. А. Штейнберг, А. В. Юганов, О. А. Яфа и др.

Автор имел также возможность ознакомиться с хранящимися у родственников, друзей или исследователей архивами или отдельными материалами, связанными с творчеством А. В. Бабичева, В. С. Балихина, Л. С. Богданова, В. Н. Владимирова, И. А. Гильтера, М. Я. Гинзбурга, И. А. Голосова, Г. И. Гпущенко, Г. П. Гольца, А. М. Зальцмана, А. Э. Зильберта, М.Г.Калашникова, В. Г. Калиша, Б. Д. Королева, М. 3. Краевского, Т. Г. Крутикова, И. И. Леонидова, С. А. Лисагора, Л. М. Лисицкого, К. С. Малевича, Г. М. Many, Н. А. Милютина, Б. Я. Мительмана, П. В. Митурича, А. С. Никольского, С. С. Пэна, И. М. Рабиновича, A. М. Родченко, А. В. Смойлова, Б. С. Сидорова, B. А. Степановой, Н. М. Суетина, А. В. Швидковского, А. В. Шевченко, И. А. Фомина, А. В. Щусева, И. Г. Явейна и др.

Такого рода материалами, а также консультациями, сведениями и советами автору помогали М. И. Астафева, Н. Н. Бабичева, Т. В. Владимирова, Ю. П. Волчок, Л. Л. Голосова, Г. Н. Гольц, В. М. Гинзбург, Т. М. Гинзбург, 3. Е. Дырмонт, В. А. Зальцман, М. А. Зильберт, И. А. Казусь. В. Н. Калиш, Р. А. Кацнельсон, Л. Н. Королева. А. Ф. Крашенинников, К. В. Крутикова, А. Н. Лаврентьев, А. И. Леонидов, A. А. Лепорская, И. Л. Лисицкий, В. К. Мельников, Л. К. Мельникова, Д. М. Милютина, М. Г. Митурич-Хлебников, А. В. Павелихина, Е. С. Попова, Р. М. Пэн, Р. М. Рабинович, В. А. Родченко, Н. А. Самойлова, В. Б. Сидоров, А. А. Стригалев, B. Э. Хазанова, И. Н. Хлебников, О. А. Швидковский, Т. А. Шевченко, М. А. Щусев, И. В. Эрн, О. И. Явейн и др.

Автор сердечно благодарен всем тем, кто материалами, советами, консультациями, сведениями и критикой помогал ему в процессе создания этой монографии, и искренне сожалеет, что многим из них не суждено увидеть ее опубликованной.