Глава 4

О том, что Хрисипп точно и удачно создал портрет Справедливости (Iustitia) посредством [подбора] интонации и смысловых оттенков слов

(1) Достойным образом и точно, клянусь Геркулесом, Хрисипп {38} в первой книге сочинения "О красоте и наслаждении" (Περὶ καλου̃ καὶ η̉δονης) описал уста и глаза Справедливости (Iustitia), а также и весь ее облик словами, от которых веет суровостью и благоговением. (2) Ибо он создает образ Справедливости, говоря, что в старину художники и риторы обычно придавали ей примерно такой вид: "Обликом и наружностью она - дева, лицо сурово и наводит страх, глаза пронизывающие; не заискивающие и не безжалостные; взгляд печальный, но исполненный достоинства". (3) Этим портретом, думается, он хотел показать, что судье - жрецу Справедливости - полагается внушать уважение, быть безупречным, суровым, неподкупным, неподдающимся влиянию лести, безжалостным и непреклонным по отношению к нечестным и преступным, внимательным, недоступным и могущественным, внушающим страх силой и величием справедливости и истины. (4) Слова самого Хрисиппа, написанные им по этому вопросу, таковы: "Говорят, что она дева - в знак того, что она неподкупна и ни в чем не уступает злодеям, не принимает ни угодливые слова, ни мольбы, ни просьбы, ни лесть, ни чего-либо другого такого же рода. В соответствии с этим [Справедливость] изображается сумрачной, с напряженным лицом, внимательным и пристальным взглядом, чтобы внушить страх поступающим несправедливо, а справедливым - смелость, поскольку лик ее выражает благосклонность к одним и суровость к другим". {39}

{38 Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

{39 Arnim III. P. 197—198. У Геллия цитата дана по-гречески.}

(5) Я решил, что эти слова Хрисиппа в особенности заслуживают упоминания для того, чтобы они были доступны для рассмотрения и обсуждения, тем более что, когда мы это читали, некоторые философы, чье направление мысли не столь сурово, утверждали, что это - портрет Жестокости, а не Справедливости.

Глава 5

Спор между известными грамматиками в Риме, посвященный вопросу о звательном падеже слова "egregius" (выдающийся )

(1) Как-то, будучи усталым от длительных научных занятий, ради облегчения и расслабления души я прогуливался по полю Агриппы. {40} Случилось так, что там я заметил двух грамматиков, имена которых в городе Риме были достаточно известны. Я присутствовал при их весьма яростном споре, когда один из них утверждал, что в звательном падеже следует говорить vir egregi, а другой - vir egregie (выдающийся муж). {41}

{40 Часть Марсова поля, изначально принадлежавшая Агриппе; в 7 г. н. э. Август сделал поле Агриппы открытым для широкой публики.}

{41 Слова на -ius в форме вокатива, как правило, заканчиваются на -i, хотя происхождение этого окончания не вполне ясно. Подробнее см.: Тройский И. М. Историческая грамматика латинского языка. М., 2001. С. 153.}

(2) Довод того, кто полагал, что следует говорить egregi, был вот каков: "Все имена или слова, которые оканчиваются в именительном падеже единственного числа слогом -us и у которых перед [этим] последним слогом находится гласная i, в звательном падеже имеют окончание -i, как-то: Caelius - Caeli (Целий), modius - modi (модий), {42} Accius - Acci (Акций), Titius - Titi (Титий) и тому подобные слова. Итак, слово egregius, так как оно имеет окончание -us в именительном падеже и этому слогу предшествует гласная i, в звательном падеже должно иметь на конце гласную i и, следовательно, правильнее говорить egregi, а не egregie. А что до слов d'wus (божественный), rivus (ручей), clivus (холм), то на -us они не кончаются, но [относятся к] таким, которые следует писать через два и, и для того чтобы отметить звук слога, была изобретена новая буква, которую назвали дигаммой". {43}

{42 Modius — модий: римская мера сыпучих тел, равнявшаяся 16 секстариям (примерно 8,754 литра).}

{43 В классической латыни гласный и и согласный υ обозначались на письме одной и той же буквой, хотя грамматики видели разницу в произношении между этими звуками. Однако известная попытка императора Клавдия ввести отдельную букву для звука и, на которую ссылается грамматик у Геллия, успеха не имели. Новая буква была введена в латинский алфавит уже в XVI в. В данном случае грамматик, по-видимому, хочет подчеркнуть, что правильное написание -riuus, а не упрощенное -rius, так что приведенные им слова не имеют отношения к рассматриваемой проблеме — склонению слов на -ius.}

(3) Когда это услышал другой [грамматик], он сказал: "О, выдающийся грамматик (egregie grammatice) или, если предпочитаешь, самый выдающийся (egregissime)! {44} Прошу, скажи, каков звательный падеж слов inscius (незнающий) и impius (нечестивый), sobrius (трезвый) и eburius (пьяный), proprius (собственный) и propitius (благосклонный), anxius (тревожный) и contrarius (противоположный), которые заканчиваются на слог -us, а перед [этим] последним слогом у них присутствует буква i? Стыд и робость удерживают меня от того, чтобы произносить их согласно твоему определению". (4) Но, недолго помолчав под впечатлением приведенных в качестве возражения примеров, тот [из грамматиков, что начал спор] все же вскоре собрался и вновь принялся поддерживать и защищать выведенное им правило, утверждая, что слова proprius, propitius, anxius и contrarius должны произноситься в звательном падеже так же, как произносятся aduersarius (противостоящий) и extrarius (внешний). Равным образом inscius, eburius, sobrius должны произноситься в этом же падеже несколько необычно, но более правильно - с i, но не с е. [Грамматики] продолжили свой спор далее, я же, рассудив, что нет смысла больше об этом слушать, оставил их, кричащих и ссорящихся.

{44 В соответствии с нормами классической латыни прилагательные на -ius образуют превосходную степень не суффиксальным, а аналитическим способом. Таким образом, чтобы избежать употребления сомнительного звательного падежа, грамматик использует еще более спорную форму.}