Книга XVII

Глава 1

О том, что Азиний Галл и Ларций Лициний осудили фразу Марка Цицерона из речи, которую он произнес в защиту Марка Целия, и что можно сказать заслуживающего внимания против этих глупейших людей в защиту этой фразы

(1) Как были некоторые чудовищные люди, выдвигавшие нечестивые и ложные мнения о бессмертных богах, так обнаружились и другие, столь странные и безрассудные, - среди них Галл Азиний {1} и Ларций Лицин, {2} книга которого известна под неслыханным заголовком "Бичевание Цицерона" (Ciceromastix), - что осмелились написать, будто Цицерон говорил небезукоризненно, невпопад и необдуманно. (2) Прочее же, что [хулители Цицерона] ставят ему в вину, не заслуживает того, чтобы [об этом] говорить и слушать; (3) однако давайте разберем, в чем тут дело, ибо, прежде всего, они сами себя считают тончайшими блюстителями словоупотребления.

{1 Гай Азиний Галл (?—33 г. н. э.) — сын Аэиния Поллиона (см. комм. к Noct. Att., I, 22, 19), как и отец, активно участвовал в политической жизни (консул 8 г. до н. э., проконсул Азии 6 г.); осужденный Тиберием, умер в тюрьме после трехлетнего заключения. Азиний Галл занимался также литературой; известно его сочинение, где он проводит сравнительный разбор произведений Цицерона и своего отца, отдавая предпочтение последнему.}

{2 В рукописях представлены разные варианты написания имени: Lartius, Larcius. Первый из них является наиболее распространенным. Licinus — конъектура Гертца; рукописное чтение — Licinius (Лициний). Ларций Лицин (I в. н. э.) — адвокат, оратор, приверженец азианизма и соответственно противник Цицерона. После отправления претуры был отправлен легатом в Ближнюю Испанию, где и умер.}

(4) Марк Цицерон в [речи] "В защиту Целия" писал так: "Что касается упреков в безнравственности, которые Марку Целию бросали в лицо его обвинители, не столько обвинявшие, сколько во всеуслышание поносившие его, то он никогда не будет расстроен этим в такой степени, чтобы пожалеть о том, что не родился безобразным". {3} (5) Они думают, что он употребил неподходящее слово, сказав paeniteat (чтобы пожалеть), и заявляют, что это, пожалуй, даже нелепо. (6) "Ведь мы обыкновенно произносим глагол paenitere тогда, - говорят они, - когда то, что мы сделали сами или то, что свершилось по нашему желанию и решению, затем начинает нам не нравиться, и мы меняем наше мнение по поводу этого". (7) Никто ведь не скажет правильно: "он сожалеет, что родился", или "он сожалеет, что смертен", или "[сожалеет], что чувствует боль от удара или раны", поскольку подобные вещи случаются с нами не по решению нашему или желанию, но независимо от нас, в силу естественной необходимости. (8) "Ведь, клянусь Геркулесом, - продолжают [эти критики], - у Марка Целия не было выбора, с каким обликом родиться, а он утверждает, что "не сожалеет" о [своей внешности], словно в данном случае есть возможность получить основание для сожаления".

{3 Cic. Pro Cael., III, 6. Перевод В. О. Горенштейна.}

(9) Смысл этого слова действительно таков, как они говорят, и неправильно было бы использовать paenitere (сожалеть), если речь не заходит о добровольных делах, хотя более древние [писатели] использовали само это слово все же иным способом и употребляли paenitet так, словно оно образовано от раеnе (почти, чуть) и paenuria (нехватка, недостаток). (10) Теперь же, в пределах того же значения, которое хорошо известно, [отметим]: то, что сказал Марк Цицерон, не только не лишено смысла, но весьма изящно и остроумно. (11) Дело в том, что когда противники и недоброжелатели Марка Целия, поскольку он был хорош собой, стали использовать его физические качества и внешние данные как основание для подозрений в распутстве, Цицерон, обыгрывая столь абсурдное обвинение - использовать внешность, данную природой, как повод для обвинения в пороке, - ту же самую ошибку, над которой насмехался, использовал со знанием дела и сказал: "Марк Целий не сожалеет о том, что не родился уродливым", - чтобы сам факт, что он высказался таким образом, послужил осуждением для его противников, и через шутку показал, что они поступают нелепо, обвиняя подобным образом Целия за физические качества, словно у него была возможность выбора, с какой внешностью родиться.