3. Виды оценок в науке цивилистического процесса

Как показано выше, оценки, существующие в правовой сфере, очень разнообразны. В рамках настоящей работы мы не в состоянии провести всестороннее исследование оценок в праве и вынуждены ограничиться лишь некоторыми общими замечаниями на этот счет. Для нас важны оценки, осуществляемые судом и другими участниками судебного процесса в ходе рассмотрения и разрешения гражданских дел <1>.

--------------------------------

<1> Оценки, осуществляемые законодателем в ходе правотворчества, подробно рассматриваться не будут.

В сфере правосудия между познанием юридических фактов, условий конкретного дела и вынесением судебного решения осуществляется целая совокупность оценок. Наиболее важные из них могут быть разделены на следующие группы.

Во-первых, любой факт, устанавливаемый судом, требует оценки, положенной в основу вывода о факте. Речь идет об оценке доказательств: их достоверности, допустимости, достаточности, относимости, взаимной связи. Вместе с тем, на наш взгляд, оценка допустимости и относимости доказательств представляет собой не что иное, как разновидность квалификации. Оценивая доказательства на предмет относимости, допустимости, суд как бы проводит двойную квалификацию: сначала - материально-правовую, затем - процессуальную. Сначала он квалифицирует материальное правоотношение, тем самым определяя, какие факты лежат в его основании. Затем он квалифицирует обстоятельства иного плана - доказательства - на предмет того, имеют ли они отношение к делу и могут ли они быть допущены в качестве таковых в процесс. Доктринальная проблема в данном случае заключается в том, что доказательства в современном своем понимании - это сведения о фактах, но не сами факты. Тем не менее, устанавливая относимость, допустимость доказательств, суд осуществляет не что иное, как квалификацию: сопоставляет факт наличия конкретного доказательства и его свойства с требованиями, содержащимися в законе. Сложнее обстоит дело с достоверностью, достаточностью, а также взаимной связью доказательств. Закон практически не определяет, когда доказательства должны считаться таковыми. Решающую роль здесь играет внутреннее убеждение судьи. Видимо, в данном случае можно говорить о том, что оценка достоверности, достаточности, взаимной связи доказательств носит самостоятельный по отношению к квалификации характер.

Однако вопрос будет решаться иначе, если мы согласимся с тем, что в процессуальном праве существует абсолютно неопределенная гипотеза, на основании которой "запускается" в действие диспозиция, т.е. правило о том, что те или иные доказательства признаются судом достоверными, достаточными и взаимосвязанными либо не признаются таковыми. На наш взгляд, первый подход к решению этого вопроса более убедительный.

Второй вид оценок связан с применением истолкованных норм права к установленным или предполагаемым фактам. Их можно назвать "оценками применимости норм права" <1> или правовыми оценками (квалификациями). Как верно утверждает А.С. Пиголкин, правовая оценка определенного факта является самостоятельной деятельностью, отличной от деятельности по толкованию права. Можно правильно понять смысл правовой нормы и в то же время неправильно произвести правовую квалификацию конкретного случая, т.е. неправильно установить связь между нормой и фактом, подлежащим правовому решению <2>. Таким образом, здесь происходит сопоставление знаний о реальном факте и знаний (суждений) о содержании нормы права <3>. Юридическая квалификация может быть не только позитивной, когда установлено соответствие признаков реального факта с признаками факта, очерченного нормой права, но и негативной, когда такое соответствие отсутствует <4>.

--------------------------------

<1> См., например: Папкова О.А. Указ. соч. С. 256.

<2> Пиголкин А.С. Указ. соч. С. 28.

<3> Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. С. 113.

<4> Там же. С. 117.

Рассматриваемый вид оценок своеобразно описал в своей работе израильский ученый А. Барак: "...норма и ее применение бывают ясны не абстрактно, а скорее в отношении определенного набора фактов, данного противоречия. Изменение в фактах или изменение в доказательственной базе конфликта может породить ситуацию судейского усмотрения. Только путем сопоставления нормы с фактом можно получить ответ на вопрос о том, существует судейское усмотрение или нет" <1>.

--------------------------------

<1> Барак А. Указ. соч. С. 54.

Данные наблюдения специалиста заслуживают внимания, но они не могут быть приняты без определенных возражений. На наш взгляд, вопрос о наличии или отсутствии усмотрения при применении определенных правовых норм в принципе может быть решен и независимо от обстоятельств конкретного дела, т.е. без квалификации. Так, например, толкование понятий "разумный срок", "уважительная причина" требует усмотрения практически в любом деле, любом случае применения норм права, содержащих указанные словосочетания.

В целом юридическая квалификация представляет собой разновидность неаксиологических оценок. Между тем в тех случаях, когда основаниями квалификации выступают нормы права, содержащие оценочные понятия, юридическая квалификация как неаксиологическая оценка дополняется нередко оценкой аксиологической <1>.

--------------------------------

<1> См. об этом: Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. С. 115. Как показано выше, не все оценочные понятия права выражают отношение к тем или иным человеческим ценностям (см., например, фразы: "недостаточно владеющий языком судопроизводства" или "вопросы, требующие специальных знаний"), поэтому термин "оценочное понятие", часто используемый в аксиологии, не совпадает по своему значению с тем термином, что используется в правоведении.

Так, в ст. 16 ГПК РФ содержится норма о том, что судья не может участвовать в деле и подлежит отводу, если имеются обстоятельства, вызывающие сомнения в его беспристрастности <1>. В данном случае оценка беспристрастности судьи предполагает морально-нравственную оценку его отношения к делу, к участникам процесса. Иными словами, положение судьи может рассматриваться с позиции этических ценностей.

--------------------------------

<1> Аналогичная норма содержится в ст. 20 ГПК Украины, ст. 40 ГПК Казахстана, ст. 50 ГПК Молдовы.

Но перед тем как соотнести сведения о положении, фактических взаимоотношениях судьи с суждениями о его беспристрастности, нужно вначале сформировать эти суждения, т.е. дать понятие беспристрастности, истолковать его. В нашем случае квалификатор, опираясь на принятые им основания (политику, правосознание, мораль, судебную практику, общественное мнение, теоретические воззрения), должен сформировать тот стандарт оценки, с которым он будет сравнивать обстоятельства конкретного дела. До тех пор пока такой стандарт не сформирован, никакой квалификации быть не может, так как отсутствует большая посылка категорического силлогизма - суждение о понятии беспристрастности.

Таким образом, мы видим, что второму виду оценок (квалификациям) предшествует другая (третья) разновидность оценок: оценки суждений в ходе толкования права. Более того, вопрос о применимости норм права с оценочными понятиями, т.е. вопрос квалификации, является вторичным. Важнее вопрос об уяснении норм права с оценочными понятиями, который решается при их толковании. Толкование, следовательно, выступает необходимой предпосылкой квалификации и применения права <1>.

--------------------------------

<1> Мы исходим из того, что применение закона невозможно без его толкования. Как показал А.Ф. Черданцев, неизбежность толкования норм права обусловлена их существенными признаками, особенностями форм выражения и функционирования (Черданцев А.Ф. Толкование права и договора. С. 111 - 118). А.С. Пиголкин тоже утверждает: "Спор о том, толковать ли только неясные нормативные акты или как ясные, так и неясные, лишен оснований, схоластичен. Для того чтобы установить, ясен нормативный акт или нет, необходимо подвергнуть его исследованию, т.е. толковать" (Пиголкин А.С. Указ. соч. С. 97). В.В. Лазарев утверждает: "Содержание всякой нормы права, прежде чем она будет реализована, должно быть выяснено" (Лазарев В.В. Применение советского права. Казань, 1972. С. 70). Е.В. Васьковский писал, что само признание нормы ясной или неясной является результатом предварительного ее толкования (Васьковский Е.В. Цивилистическая методология. Часть 1. Учение о толковании и применении гражданских законов. Одесса, 1901. С. 28). Аналогичной точки зрения придерживаются и зарубежные юристы (см., например: Барак А. Указ. соч. С. 51 - 52, 66).

Оценки в процессе толкования права существуют всегда. Независимо от того, присутствуют ли в праве оценочные понятия или нет, участники правоотношений оценивают результаты толкования, полученные одним из способов интерпретации и всеми способами в совокупности, а также результаты, полученные разными субъектами толкования. Они оценивают правильность выбора способа толкования, единообразие в толковании и т.д.

В реальной мыслительной деятельности иногда сложно провести четкую грань между оценками, осуществляемыми в ходе толкования права, и оценками доказательств, оценками-квалификациями, но это отнюдь не означает, что такой грани не существует. Так, например, Т.В. Кашанина убеждена в том, что объяснение содержания норм права без оценочных понятий происходит посредством конструирования детализирующих закон суждений. По своей природе такие суждения являются абстрактными, не касающимися конкретных фактических предпосылок. Толкование же оценочных понятий производится путем обращения к конкретным фактам объективной действительности. Здесь имеет место тесное переплетение и взаимное проникновение толкования с исследованием фактических обстоятельств дела <1>. Аналогичную точку зрения высказал А.С. Пиголкин: "Лишь исследуя и оценивая обстоятельства конкретного дела, подлежащего разрешению, мы можем сказать, есть ли здесь "уважительные причины", "значительный ущерб"... В данном случае связь толкования с фактами, к которым должна быть применена исследуемая норма, и их оценкой особенно наглядна и непосредственна. Здесь толкование нормы права и оценка фактов представляют собой как бы неразделимое целое. Эти два процесса так тесно переплетены между собой, что крайне трудно точно определить, где кончается оценка фактов и начинается толкование и наоборот" <2>. Из данных посылок А.С. Пиголкин делает сомнительный вывод о том, что специфика оценочных терминов такова, что невозможно только на основе чисто теоретического толкования уяснить их смысл <3>.

--------------------------------

<1> Кашанина Т.В. Оценочные понятия в советском праве... С. 136.

<2> Пиголкин А.С. Указ. соч. С. 69.

<3> Там же.

Такое утверждение ученого вызывает определенные возражения. Если смысл оценочных понятий нельзя уяснить дедуктивным способом, т.е. путем теоретического толкования, то уж тем более его нельзя уяснить индуктивно. Сколько бы конкретных обстоятельств нам ни встретилось в жизни, какой бы богатой и разносторонней ни была наша практика, единичные факты действительности никогда не исчерпают объем и не раскроют полное содержание оценочного понятия. Более того, прежде чем обратиться к таким фактам, мы должны иметь понятия о них. Иными словами, прежде чем судить о той или иной причине как уважительной либо неуважительной, мы должны сформировать понятие уважительной причины. Прежде чем говорить о значительном ущербе в конкретном деле, мы должны определиться с тем, что является критерием значительности ущерба, т.е. каково общее понятие значительного ущерба. И наоборот, установив, что для Иванова ущерб в 1000 рублей является на данный момент значительным, мы не уясним смысл оценочного понятия "значительный ущерб". Мы лишь сопоставим конкретный юридический факт с тем оценочным понятием, которое у нас уже сформировано, т.е. осуществим квалификацию, а не толкование. Совершенно прав В.В. Лазарев: "Ни о каком толковании не может быть речи там, где происходит применение или неприменение правовых норм к соответствующим обстоятельствам" <1>; "толкование правовой нормы, каким бы они ни было, всегда имеет характер всеобщности и в своем использовании никогда не может быть ограничено одним случаем" <2>; "дать толкование правовой нормы, подходящее только к одному случаю, - и неверно, и незаконно, поскольку норма всегда рассчитана на ряд однородных случаев" <3>.

--------------------------------

<1> Лазарев В.В. Указ. соч. С. 77.

<2> Лазарев В.В. Указ. соч. С. 97 - 98.

<3> Там же. С. 100.

Нет сомнений, что для интерпретации правовых норм с оценочными понятиями пригоден функциональный способ <1>, однако основаниями для толкования оценочных понятий закона будут выступать не обстоятельства конкретного юридического дела, а обстоятельства этического, идеологического, социально-политического и иного характера, существующие на момент применения нормы права с оценочным понятием, но не подпадающие под ее действие. В данном случае обстоятельства конкретной правоприменительной ситуации лишь стимулируют поиск оснований оценки, но не являются ими.

--------------------------------

<1> Функциональное толкование как особый способ интерпретации правовых норм впервые в отечественной науке выдвинул и обосновал А.Ф. Черданцев (цит. по: Кашанина Т.В. Оценочные понятия в советском праве... С. 137). В то же время как в отечественной, так и в зарубежной литературе наряду с термином "функциональное толкование" нередко используется близкий по значению термин "целевое толкование" (purposive interpretation). (См. об этом: Черданцев А.Ф. Толкование права и договора. С. 121 - 124; Черданцев А.Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. М., 2000. С. 269 - 279.) В последнее время отдельные авторы в качестве синонима термина "функциональное толкование" употребляют термин "социологическое толкование" (см., например: Левина Д.Н. Указ. соч. С. 112).

Иными словами, на практике правоприменитель сначала определяет значение закрепленных в законе понятий безотносительно фактов конкретного дела (проводит толкование правовых норм при помощи языкового, функционального, систематического и других способов интерпретации), а лишь затем решает вопрос, охватывается ли тот или иной факт объемом истолкованного понятия или нет.

Конечно, осуществляя квалификацию, можно вновь вернуться к толкованию, т.е. конкретизировать прежние свои умозаключения о содержании норм права с оценочными понятиями. Обращаясь к конкретным обстоятельствам дела и используя функциональный способ интерпретации правовых норм, интерпретатор может точнее выявить имеющиеся у него социально-политические, этические, правовые идеи. В то же время, когда речь идет не о выяснении подобных идей, а о "конкретизации", которая осуществляется путем простого соотнесения нормы права с единичным фактом действительности <1>, то такая конкретизация представляет собой не толкование, а квалификацию в самом строгом смысле этого слова.

--------------------------------

<1> См. о такой конкретизации, например: Шумилина О.С. Указ. соч. С. 86.

Так или иначе, перед тем как обратиться к фактам конкретного юридического дела, юристу необходимо знать закон хотя бы потому, что ему нужны не все факты, а только те, которые имеют правовое значение или могут его приобрести, а знание закона требует его толкования.

Таким образом, толкование и связанные с ним оценки в нормальном случае предшествуют обращению к конкретным обстоятельствам дела, квалификации и применению права. Такая последовательность не зависит от того, идет ли речь об оценочных понятиях или не идет (более подробно толкование правовых норм с оценочными понятиями рассмотрено в третьей главе книги).

Профессор К.И. Комиссаров обоснованно указал на то, что применение процессуального закона основывается не на доказывании, а на правосознании суда и толковании им норм права <1>. Оно (т.е. применение закона) не входит в предмет доказывания, суждение о правах и обязанностях сторон строится посредством логической операции. С точки зрения ученого, порядок установления объективной истины в процессе доказывания существенно отличается от способа правовой оценки фактов (квалификации). И по содержанию, и по методам осуществления - это два качественно различных момента судебной деятельности <2>.

--------------------------------

<1> Здесь следует сделать одно уточнение: применение норм иностранного закона судами стран общего права основывается на доказывании, ибо вопросы содержания норм иностранного права рассматриваются там как вопросы факта.

<2> Комиссаров К.И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. С. 45.

Не вдаваясь в дискуссии о сфере действия судебного доказывания (доказывается ли содержание права или только фактические обстоятельства дела), в плоскости настоящего исследования важно уточнить утверждение К.И. Комиссарова о том, что принцип истины в процессе охватывает лишь вопросы факта, но не охватывает вопросы права <1>.

--------------------------------

<1> См.: Там же. С. 44.

Многие исследователи стремились подтвердить либо опровергнуть такую точку зрения, так и не добившись согласия в данном вопросе <1>. На наш взгляд, рассуждения об истине давно пора перенести в иную, более широкую плоскость. Ученых-процессуалистов должен интересовать как принцип истины, сложившийся в определенный исторический период в догме отечественного или зарубежного права, так и истина как таковая <2>. Если говорить об истине в разнообразных ее аспектах и в рамках науки гражданского процесса обращаться к классической, логической, конвенциональной, прагматической и другим концепциям истины <3>, то мы совершенно оправданно расширим сферу наших исследований и дискуссий.

--------------------------------

<1> См. об этом: Дюрягин И.Я. Указ. соч. С. 63.

<2> Думается, необходимость такого подхода в какой-то мере осознана процессуалистами разных стран мира. Так, например, американский профессор Оскар Чейз подробно рассматривает сходства и различия между научной и юридической истинами (Oscar Chase and Loic Cadiet. The Culture and Science of Obtaining Information and Proof-Taking // General Reports of the XII World Congress of Procedural Law. Mexico, 2003. P. 60 - 63), итальянский профессор Michele Taruffo предлагает концепцию "риторической" истины (Ibid. P. 62), профессор Loic Cadiet считает нужным подчеркнуть, что правовая истина носит относительный характер (Ibid. P. 33 - 34), греческие и некоторые французские ученые придерживаются мнения о том, что истина, достигаемая судом, является объективной (Ibid. P. 54, 63). Таким образом, идеи об истине владеют умами процессуалистов из разных уголков мира и выносятся на всеобщее, международное обсуждение. Отдельная монография, посвященная вопросам истины, увидела свет в России (см.: Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права. М., 2004). Исследование на эту тему проведено С.Ф. Афанасьевым (Афанасьев С.Ф. Краткий обзор проблемы истины в гражданском процессуальном праве и судопроизводстве // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2005. N 4. С. 175 - 208). Важно и то, что любая наука, на наш взгляд, должна стремиться к достижению истины. Исследователи долгое время спорили и спорят, истинны ли нормы права, решения суда. К сожалению, науку гражданского процесса мало интересовал вопрос о том, может ли она сама достигать какую-то истину. В России, на наш взгляд, это обусловлено тем, что методология отечественной процессуальной науки, как и других правовых наук, в значительной мере развивалась в русле методологического монизма (марксизма), юридического позитивизма и была ориентирована не столько на достижение нового знания, сколько на непосредственное обслуживание правотворческой и правоприменительной практики.

<3> См. об этом подробнее: Тарасов Н.Н. Истина в юридическом исследовании.

Так, аргументируя вышеуказанное утверждение, К.И. Комиссаров невольно оставляет в стороне один серьезный момент <1>. Он не придает значения тому, что проверке на истинность могут подвергаться не только идеи, сформулированные в законе, но и суждения о содержании этих идей, о соответствии между ними и фактами, установленными в процессе доказывания.

--------------------------------

<1> См.: Комиссаров К.И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. С. 36 - 46. Мы употребили слово "невольно", так как, рассуждая об истине в процессе, К.И. Комиссаров оставлял в стороне логическое понятие истины.

Аналогичным образом поступали и другие отечественные исследователи. Ю.К. Осипов, например, признавая, что истина касается не только вопросов факта, но и вопросов права, защищал свое утверждение ссылкой на то, что нормы права в состоянии лишь приблизительно верно отражать объективную действительность <1>. Таким образом, истину, характеризующую толкование норм права и их применение, ученые-процессуалисты просто не замечали. Мнение о том, что право имеет познавательную функцию, т.е. отражает действительность, активно отстаивалось и А.А. Ушаковым <2>. Вместе с тем автор совершенно верно отметил следующий важный момент: "...правовая норма должна быть познана тем, кого она обязывает или управомочивает. Познание должно быть истинным, иначе право перестает быть правом и не в состоянии выполнить свою социальную регулирующую функцию" <3>. Это особенно актуально для цивилистического процессуального права, где неправильное толкование закона может служить основанием отмены судебных актов, т.е. способно перечеркнуть всю осуществленную ранее процессуальную деятельность суда и сторон.

--------------------------------

<1> Осипов Ю.К. К вопросу об объективной истине в судебном процессе. С. 127.

<2> См., например: Ушаков А.А. Указ. соч. С. 34 - 35 и др.

<3> Там же. С. 85.

Как показал А.Ф. Черданцев, именно потому, что нормы права не слепок, не копия действительности, а инструмент активного воздействия на действительность, они не являются ни истинными, ни ложными, подобно любому инструменту. Истина должна быть достигнута при толковании норм права. Однако при этом мы устанавливаем не истинность норм права, а их действительное содержание, смысл. Истинными должны быть наши знания, суждения о содержании норм права <1>. Принимая такую позицию ученого <2>, необходимо сказать, что логическое отношение "истина - ложь" при толковании права вряд ли может быть исследовано на основании одной лишь бинарной логики, т.е. по принципу "или ноль - или единица". Современные логические теории, моделирующие человеческие рассуждения, гораздо сложнее. Речь, следовательно, должна идти о многозначной, нечеткой логике, где число значений истинности аргументов и функций может быть любым конечным (больше двух) и даже бесконечным <3>.

--------------------------------

<1> Черданцев А.Ф. Толкование права и договора. С. 16 - 18.

<2> См. также: Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. С. 114 - 115.

<3> См., например: Гетманова А.Д. Указ. соч. С. 373.

Нужно подчеркнуть, что в данном случае мы не говорим о классической или референтной концепции истины <1>, которую в основном имели в виду К.И. Комиссаров, Ю.К. Осипов. Как отмечает Н.Н. Тарасов, "единицей оперирования в классической теории истины является не некоторое суждение, а отношение данного суждения к некоторому предмету или явлению. В этом смысле, когда мы оцениваем некоторое суждение как истинное, мы оцениваем его на соответствие действительности. Такое соответствие следует отличать от логического значения суждения. В пространстве логики характеристика суждения как истинного или ложного в плане его соответствия действительности не существует. Истинность в любой логике это просто соответствие осуществляемых операций существующим в ней правилам рассуждения" <2>.

--------------------------------

<1> Отличие между референтной и классической концепциями истины можно увидеть в том, что для последней определяющее значение имеет не только соответствие высказывания о предмете самому предмету, но и следование универсальным правилам рассуждений (тому, что мы называем логикой) (см.: Тарасов Н.Н. Истина в юридическом исследовании).

<2> Тарасов Н.Н. Истина в юридическом исследовании.

Вывод

Из всех оценок, осуществляемых в ходе гражданского и арбитражного процесса, наибольший интерес для нашего исследования представляют оценки, осуществляемые при толковании норм права. Оценки, связанные с уяснением правовых норм, содержащих нечеткие понятия, отличаются от иных интерпретационных оценок: они могут приобретать аксиологический характер, для их изучения целесообразно использовать модель оценки, состоящую из четырех элементов (субъект, предмет, основание и стандарт).

Основания этих оценок могут лежать в сфере правовой идеологии, политики, морали, судебной практики. Обстоятельства и условия конкретного юридического дела не образуют их основание.

К интерпретационным оценкам применимы категории истины и лжи, однако проверке на истинность следует подвергать наши суждения о нормах права (в том числе о правовых оценочных понятиях), а не идеи законодателя, выраженные в праве.

Таким образом, понятия оценки и неопределенности позволяют показать причины существования оценочных терминов арбитражного и гражданского процессуального права, раскрыть их логико-правовую природу (сущность). Лишь рассмотрев содержание этих понятий, мы можем перейти к более частным вопросам нашего исследования, связанным с ролью оценочных выражений в правовом регулировании гражданского и административного судопроизводства.