Глава II. Сущность оценочных понятий цивилистического процессуального права

§ 1. Логико-языковая природа оценочных понятий

цивилистического процессуального права

1. Языковые причины неопределенности содержания норм

цивилистического процессуального права

Н.А. Власенко называет точность одной из актуальнейших проблем права, которая существовала всегда <1>. Немецкий ученый Курт Зеельманн справедливо отметил, что неизбежная проблема семантической неопределенности правовых норм известна с тех пор, как существует правовая наука <2>. В то же время термин "оценочное понятие" в российской юридической доктрине возник благодаря работе профессора С.И. Вильнянского лишь в 1956 г. <3>.

--------------------------------

<1> Власенко Н.А. Проблемы точности выражения формы права (лингво-логический анализ): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997. С. 3.

<2> Зеельманн К. Философия права. Владивосток, 2003. С. 77.

<3> См. свидетельства об этом: Кашанина Т.В. Оценочные понятия в советском праве... С. 35; Безруков С.С. Указ. соч. С. 6, 49; Левина Д.Н. Указ. соч. С. 5; Нигматдинов Р.М. Указ. соч. С. 108; Миронов А.В. Указ. соч. С. 23; Шумилина О.С. Указ. соч. С. 27.

Разумным будет предположить, что проблема оценочных понятий в праве является частью другой, более обширной и давно известной проблемы, имеющей отношение не столько к юридической технике, сколько к формам человеческого мышления и средствам выражения мыслей.

Очевидно, что большая часть языковых средств, используемых в законодательстве, юридической доктрине и практике, не создана юристами, а внесена в право из общелитературного языка. Это в полной мере соответствует принципам доступности и понятности правовых норм - идеям, которые в странах континентальной правовой системы получают конституционно-правовое признание <1>, а в странах общего права находят все большее и большее число сторонников <2>.

--------------------------------

<1> См., например: Цивилистические правовые традиции под вопросом (по поводу доклада Doing Business Всемирного банка) / Франсуа Барьер и др.; Пер. с фр. А. Грядова. М., 2007. С. 106 и др.

<2> См., например: Папкова О.А. Указ. соч. С. 33.

Нельзя не согласиться с профессором Т.В. Губаевой в том, что основанный на литературной речи язык норм права не может быть лишен неотъемлемых свойств естественно-языковой системы <1>. Так, например, развитие многозначности (полисемии) и возникновение синонимии - естественные языковые закономерности, наблюдаемые при осуществлении любой познавательной деятельности, в том числе и той, что связана с созданием норм права <2>. Попытки полностью избавить нормативные правовые тексты от синонимии, многозначности подобны изобретению вечного двигателя в том смысле, что они заранее обречены на неудачу <3>.

--------------------------------

<1> Более того, по справедливому свидетельству Е.А. Макшанцевой, система юридических терминов по своему характеру гораздо ближе к общим законам и закономерностям языка, чем, например, химическая или физическая терминология. См.: Макшанцева Е.А. Указ. соч. С. 20.

<2> Губаева Т.В. Язык и право. Искусство владения словом в профессиональной юридической деятельности. М., 2007. С. 60, 62.

<3> Там же. С. 66.

В то же время вызывают большое недоумение другие высказывания Т.В. Губаевой: "...под каждым обычным словом в тексте правовой нормы подразумевается строго определенное юридическое понятие со своим особым содержанием" <1>; "...слово, включенное в целостность "материи права", перестает быть обычным явлением речи... и подчиняется уже не смысловым связям в системе языка, а внутрисистемным закономерностям субординации правовых понятий" <2>. На наш взгляд, данные утверждения ученого выглядят слишком категоричными и задают явно завышенные, неосуществимые на практике стандарты юридической техники.

--------------------------------

<1> Там же. С. 31.

<2> Губаева Т.В. Язык и право. Искусство владения словом в профессиональной юридической деятельности. М., 2007. С. 45.

Примечательно в данном плане следующее наблюдение немецкого философа, основателя герменевтики Г.-Г. Гадамера. Попытка математической логики сформировать систему знаков, которая не зависела бы от метафорической многозначности естественных языков, от многоязычия культурных народов и от вытекающих из этого постоянных двусмысленностей и недоразумений; систему, которая достигла бы однозначности и точности математики, не увенчалась абсолютным успехом. Все дело в том, что введение конвенциональной знаковой системы "не может быть осуществлено с помощью системы, заключенной в этой же конвенции, следовательно, всякое введение какого-либо искусственного языка уже предполагает другой язык, на котором говорят" <1>.

--------------------------------

<1> Философия науки: Общие проблемы познания. Методология естественных и гуманитарных наук: Хрестоматия / Отв. ред.-сост. Л.А. Микешина. М., 2005. С. 782.

Таким образом, даже искусственный язык математической логики, доступный, мягко говоря, не каждому, не может быть изолирован от системы общелитературного языка. Тем более это невозможно в отношении языка права <1>. Как утверждал А.А. Ушаков, "при всей своей специфике язык законов следует литературному языку... в языке советских законов нет ничего не имеющего связи с языком в целом, находящегося в противоречии с ним... Соотношение между языком в целом и законодательным языком, законодательной речью - это соотношение между общим и частным" <2>. В.М. Савицкий тоже отметил: "Подавляющее большинство терминов пришло в юридическую науку, а через нее и в законодательство из общелитературной лексики, причем значения их сохранились, как правило, без изменений либо подверглись незначительной модификации" <3>.

--------------------------------

<1> Его относят к частично искусственным или смешанным языкам. См., например: Горский Д.П., Ивин А.А., Никифоров А.Л. Указ. соч. С. 202; Кириллов В.И., Старченко А.А. Указ. соч. С. 20.

<2> Ушаков А.А. Очерки советской законодательной стилистики. Пермь, 1967. С. 142.

<3> Савицкий В.М. Указ. соч. С. 91.

Отсюда нет веских оснований считать, что каждое слово, включенное в правовой контекст, утрачивает связи в естественно-языковой системе, не подчиняется смысловым связям в системе естественного языка и всегда именует строго определенное юридическое понятие.

Во-первых, юридические понятия в конечном счете раскрываются средствами обычного, общелитературного языка.

Во-вторых, общеупотребительные слова нередко используются в тексте законодательства в обычном своем значении, не именуя никаких юридических понятий.

Наконец, тексты нормативных правовых актов в отличие от формул математической логики должны быть понятны и доступны каждому. В противном случае резко снижается эффективность действия правовых норм. Другое дело, что смысл слов, к какой бы сфере человеческой деятельности они ни относились, в той или иной степени зависит от контекста, в котором они используются.

Процессуальное законодательство (не говоря уже о доктрине, судебной практике) пестрит примерами, иллюстрирующими неразрывную связь юридического языка с естественным.

Так, ст. 2 действующего ГПК РФ, разъясняя термин "задачи гражданского судопроизводства", содержит такие не именующие юридических понятий слова, как "укрепление", "формирование", "уважительное отношение", ст. 6 раскрывает содержание принципа равенства всех перед законом и судом через такие слова, как "пол", "раса", "национальность", "язык", "происхождение", "имущественное положение", "отношение к религии", "убеждение". Кроме того, само слово "равенство" отнюдь не обозначает строго определенное юридическое понятие, ибо принцип равенства как основополагающее начало отрасли права, используемое в том числе для совершенствования действующего законодательства, не сводим к простой сумме прав и обязанностей, закрепленных актуальной редакцией ГПК РФ. Статья 45 ГПК РФ, определяя компетенцию прокурора, говорит о состоянии здоровья, возрасте, уважительности причин, ст. 198, раскрывая содержание решения суда, оперирует словами, не обозначающими специальных юридических понятий: "дата", "вывод", "довод", "причина", и многими другими <1>.

--------------------------------

<1> Похожие законодательные формулировки мы встречаем, к примеру, в ст. 1, 5, 210 ГПК Украины, статьях 4, 22, 71, 241 ГПК Молдовы, ст. 5, 13, 55, 221 ГПК Казахстана, ст. 2, 5, 138 ГПК Китая. Текст ГПК Китая опубликован на русском языке (см.: Современное законодательство Китайской Народной Республики. Сборник нормативных актов / Составитель, редактор и автор предисловия Л.М. Гудошников. М., 2004). Актуальная редакция ГПК Китая на английском языке размещена на сайте Министерства коммерции Китайской Народной Республики: http://english.mofcom.gov.cn/chineselaw/4/dyncolumn.html. Доступ к тексту ГПК стран СНГ можно получить через ИПС компании "СоюзПравоИнформ".

Таким образом, используемые в процессуальном законодательстве слова и словосочетания берутся из лексики общелитературного языка и не всегда именуют строго определенные юридические понятия, т.е. не всегда являются терминами в строгом смысле этого слова. Еще В.М. Савицкий указал, что термины, по крайней мере в языке закона, занимают весьма малый объем <1>, а В.М. Коган верно отметил: "Употребление в законе исключительно терминов - это идеал, к которому право стремится и которого оно никогда не достигнет из-за сложности самой действительности, составляющей предмет права" <2>. В отношении нечетких понятий права Т.В. Кашанина, справедливо замечая, что оценочные понятия вводятся в законодательство не путем терминов, т.е. слов и словосочетаний, характеризующихся унифицированностью употребления, а посредством слов, заимствованных из бытового языка, где они имеют множество значений <3>.

--------------------------------

<1> Савицкий В.М. Указ. соч. С. 9.

<2> Коган В.М. К вопросу о формализации отрасли права // Вопросы кибернетики и права. М., 1967. С. 106 (цит. по: Савицкий В.М. Указ. соч. С. 49).

<3> Кашанина Т.В. Оценочные понятия в советском праве... С. 135.

Обычные бытовые слова связаны с понятиями "бытовыми", часто "донаучными", сложившимися в глубокой древности, или существенно упрощенными и огрубленными по сравнению с понятиями науки. Для подавляющей массы таких слов типична многозначность. Потенциально любое или почти любое слово способно получать новые значения <1>.

--------------------------------

<1> Маслов Ю.С. Введение в языкознание: Учебник для студ. филол. и лингв. фак. высш. учеб. заведений. М., 2006. С. 111.

Ясно, что многозначность, а также омонимия, синонимия слов общелитературного языка могут стать причиной неопределенности правовых предписаний. На это указывал А.А. Ушаков: "Так называемый полисемантизм, т.е. многозначность слова, столь характерный для словарного состава, например, русского языка и допустимый, например, в искусстве, не имеет базы для своего существования в языке законодателя. Словарный состав должен использоваться в строго определенном, единственном значении. А между тем отсутствие этого единства в языке законодателя, как и в языке ученого, является в настоящее время ахиллесовой пятой в речевой деятельности законодателя" <1>. В действительности контекст закона, как правило, устраняет полисемию используемых в нем слов и четко указывает, какое из значений слова имеется в виду в конкретной норме процессуального права. Лишь в отдельных случаях речевое окружение слова не снимает вопрос о его многозначности.

--------------------------------

<1> Ушаков А.А. Указ. соч. С. 170.

Так, например, слово "спор" в словаре С.И. Ожегова имеет два разных значения:

1) словесное состязание, обсуждение чего-нибудь, в котором каждый отстаивает свое мнение;

2) взаимное притязание на владение чем-нибудь, разрешаемое судом <1>.

--------------------------------

<1> Ожегов С.И. Словарь русского языка: Ок. 57 000 слов / Под ред. чл.-корр. АН СССР Н.Ю. Шведовой. 20-е изд., стереотип. М., 1988. С. 618.

Руководствуясь контекстом, сложно однозначно сказать, какое из значений данного слова имеется в виду в ст. 40, 125, 132, 134, 135, 247 и некоторых других статьях действующего ГПК РФ. Аналогичные формулировки, содержащие слово "спор", встречаются в процессуальном законодательстве дореволюционного, советского периода. Соответственно, и в науке гражданского процесса вопрос о содержании понятия "спор" является дискуссионным на протяжении многих десятилетий <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Матиевский М.Д. Научное наследие. Краснодар, 2002. С. 7 - 9.

Представители материально-правового понимания считают спором само материальное правоотношение, находящееся в неопределенном, спорном состоянии вследствие его нарушения или оспаривания (это понимание ближе ко второму значению слова "спор", указанному в словаре С.И. Ожегова).

Сторонники другого направления под спором о праве понимают разногласия субъектов по поводу своих прав и обязанностей, конфликт, который приобретает юридическое значение, как правило, в момент обращения заинтересованного лица в суд. В данном случае спор сводится к деятельности сторон по урегулированию конфликта. Эта деятельность осуществляется в рамках иного отношения, чем то, по поводу которого возник спор <1> (такое понимание ближе к первому значению слова "спор", указанному С.И. Ожеговым).

--------------------------------

<1> Ряд ученых считают это новое правоотношение процессуальным, другие - организационно-охранительным или гражданско-правовым охранительным.

Существуют и те, кто объединяет вместе оба этих значения <1>.

--------------------------------

<1> См.: Розова М.Ю. Обращение за судебной защитой по советскому гражданскому процессуальному праву: Дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1983. С. 47 - 49.

Мы можем наблюдать, как многозначность общеупотребительного слова "спор" породила полисемию соответствующего правового термина, в чем, несомненно, проявилась связь юридического языка с естественным. Нельзя не отметить, что слово "спор" присутствовало еще в Уставе гражданского судопроизводства 1864 г. Очевидно, что изначально его значение полностью совпадало с тем, что сложилось в естественном языке. То же самое можно проиллюстрировать и на других примерах.

Аналогичные дискуссии ведутся вокруг термина "интерес" (например, о его объективной или субъективной природе) <1>. В Толковом словаре русского языка слово "интерес" понимается и как "особое внимание к чему-нибудь" (т.е. подчеркивается субъективная природа интереса), и как синоним слов "нужда", "потребность" (подчеркивается объективный характер интереса) <2>. Сконструировав словосочетание "законный интерес", законодатель не устранил сложности понимания текста закона <3>. Кроме того, слово "заинтересованность" используется в тексте ГПК РФ в разных своих значениях: в ст. 3 действующего ГПК РФ имеется в виду юридический интерес, а в п. 3 ч. 1 ст. 16 ГПК РФ - фактический. Очевидно, и здесь термин "интерес" изначально попал под влияние естественного языка, что породило научные дискуссии и споры по поводу его толкования.

--------------------------------

<1> См., например: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. С. 7 - 8.

<2> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / РАН; Российский фонд культуры. 2-е изд., испр. и доп. М., 1994. С. 244.

<3> См. отдельные монографические исследования, посвященные термину "законный интерес": Кляус Н.В. Законный интерес как предмет судебной защиты в гражданском судопроизводстве / Отв. ред. А.В. Цихоцкий. Новосибирск, 2005; Субочев В.В. Законные интересы. М., 2008.

Словом "возможность" в тексте закона иногда обозначается субъективное процессуальное право (см., например, ч. 4 ст. 169, ч. 2 ст. 179 ГПК РФ), а иногда - практическая целесообразность, осуществимость тех или иных решений, действий (см., например, ч. 1 ст. 58 ГПК РФ). В последнем случае понятие возможности является оценочным.

Даже термин "правосудие" до сих пор не обрел однозначного понимания в науке <1>, так как и в естественном языке ему придаются разные значения. С одной стороны, под правосудием понимается любая деятельность судебных органов, с другой - справедливое решение спора <2>.

--------------------------------

<1> Так, например, В.В. Ярков считает, что рассмотрение бесспорных дел не относится к правосудию (см., например: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М., 1999. С. 5). С.Л. Дегтярев полагает, "все, что разрешается и рассматривается органами судебной власти на основании определенных законодателем правил подведомственности, уже является правосудием, так как, собственно, больше ничем суд "заниматься" не может в силу того, что для него правосудие является исключительной деятельностью" (см.: Дегтярев С.Л. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве: теоретико-прикладные проблемы. М., 2007. С. 162).

<2> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. С. 567.

В процессуальном законе и судебной практике присутствует не только полисемия, но и синонимия (правильный и законный, ходатайство и просьба, судопроизводство и судебное производство, сведущие люди и эксперты <1>), употребляются омонимы (определение как судебный акт и как действие по установлению, выяснению чего-либо <2>). Все это свидетельствует о неразрывной связи юридического языка с естественным. Неопределенность, обусловленная этим, как правило, устраняется контекстным окружением соответствующего слова, однако так происходит не всегда, ибо юридическая техника не обладает и не может обладать абсолютным совершенством.

--------------------------------

<1> См. о понятии сведущих людей: Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар, 2005. С. 226 - 230. Е.А. Нефедьев обоснованно указывает на то, что в Уставе гражданского судопроизводства 1864 г. отсутствовала четкая грань между сведущими людьми и свидетелями (см.: Там же. С. 227), поэтому понятие сведущих людей можно считать оценочным. В то же время оценку того, является ли лицо сведущим, по общему правилу осуществляли стороны, а не суд. Суд избирал сведущих людей лишь в случае, когда стороны не достигли по этому вопросу соглашения (см.: Победоносцев К.П. Судебное руководство. М., 2004. С. 258).

<2> Например, в большинстве определений судов присутствует фраза "суд определил". В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 декабря 2006 г. N 63 "О внесении изменений и дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" сказано, что при принятии искового заявления судье необходимо определить, вытекает ли спор из трудовых правоотношений.

Таким образом, естественно-языковая система оказывает существенное и непосредственное влияние даже на четкие правовые понятия <1>. Тем более это справедливо в отношении оценочных выражений, ибо они очень часто привносятся в право из общелитературного, бытового языка, как правило, не являются научными, т.е. учеными зачастую не обрабатываются, не переосмысливаются <2>. В результате такие понятия полностью совпадают с понятиями обыденного сознания. Иначе говоря, оценочным терминам закона придается такое же значение, как и соответствующим словам общелитературного языка. Взять хотя бы такие часто встречающиеся в законодательстве примеры, как "достоверность" <3>, "затруднительно" <4>, "немедленно" <5>, "основной" <6>, "особый" <7>, "явно" <8>, и другие. Как отмечает А.С. Пиголкин, "толкование терминов, которые заимствуются из обычного бытового языка и употребляются в своем общераспространенном значении, иногда оказывается весьма сложным. В обычном словоупотреблении их содержание во многих случаях расплывчато и допускает многозначное толкование" <9>.

--------------------------------

<1> Понятия "спор", "юридический интерес", "правосудие" имеют относительно четкое содержание. Многозначность слова и нечеткость выражаемого им понятия - разные явления. Слово может иметь несколько значений и именовать несколько четких понятий. Взять, например, слово "право", которое имеет не менее десяти общераспространенных значений (см., например: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. С. 566 - 567). Значений много, но все из них относительно четкие. Неопределенность может быть связана с тем, какое из значений слова имеется в виду в том или ином контексте, но как только одно из альтернативных значений выбрано, неопределенность сразу же исчезает. Совершенно иная неопределенность встречается при оперировании нечеткими понятиями закона. Это неопределенность, которая существует в рамках одного отдельно взятого значения слова (см. следующий пункт работы).

<2> Исключение составляют такие оценочные понятия, как "добросовестность", "публичный порядок", и некоторые другие.

<3> См.: ст. 67, 71, 369 ГПК РФ.

<4> См.: ст. 29, 57, 58, 64, 139, 184 ГПК РФ.

<5> См.: ст. 63, 75, 199, 224 ГПК РФ.

<6> См.: ст. 291 ГПК РФ.

<7> См.: ст. 80, 212 ГПК РФ.

<8> См.: ст. 91, 282, 283 ГПК РФ.

<9> Пиголкин А.С. Указ. соч. С. 63.

Тем не менее нельзя сказать, что во всех вышеперечисленных нормах права мы сталкиваемся с речевой небрежностью законодателя. В некоторых случаях расплывчатость содержания законодательных терминов совершенно оправдана, ибо она обеспечивает определенную гибкость правовой формы (подробнее на этом мы остановимся далее). А многозначность и синонимия, по убедительному утверждению Н.А. Власенко, могут использоваться с целью достижения точности выражения нормативной воли (синонимия, к примеру, может применяться с целью уточнения и детализации смысла правовой нормы) <1>.

--------------------------------

<1> Власенко Н.А. Проблемы точности выражения формы права (лингво-логический анализ): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. С. 7.

В настоящем параграфе важным было показать то, что поскольку современное нам правоведение, как и любая другая наука, не способно создать терминологическую систему, полностью изолированную от системы общелитературного языка, постольку проблема семантической неопределенности правовых норм не может быть окончательно разрешена. Нам предстоит решать ее снова и снова пока существуют юриспруденция и юристы. Определенность содержания, как бы мы того ни желали, не может стать абсолютной качественной характеристикой норм права.

Это утверждение ничуть не девальвирует стремления ученых и практиков повысить относительную определенность содержания отдельных правовых предписаний. В то же время при реализации данных стремлений необходимо учитывать универсальные реалии человеческого языка, на которых строится создание нормативных текстов и их толкование.