Тема 6. Влияние форм собственности на деятельность информационных органов.

Введение.

Изменение форм собственности существенно влияет на деятельность СМИ. Исследование этого воздействия является предметом изучения в данной теме, также рассматриваются гарантии плюрализма мнений.

Раздел 6.1. Гарантии плюрализма мнений.

Цели изучения раздела.

Выявление механизма гарантий плюрализма мнений и связанных с этим проблем.

Интересы аудитории как фактор деятельности СМК

В связи с развитием массовой коммуникации и повышением роли в ней СМИ вознакает проблема гарантии плюрализма мнений.

Виды потребностей аудитории в информации

Практически все социальные субъекты, претендующие на внимание населения к своей деятельности, сталкиваются с объективным противоречием — зависимостью решения их проблем от включенности таковых в спектр проблем общества.

Исторически это противоречие было снято самим тем фактом, что СМК является бизнесом, продукт которого эквивалентен не только деньгам, но и требует времени для его потребления. Соответственно, Аудитория, ее интересы и потребности должны определять в значительной мере деятельность СМК. По сути, такое положение вещей обеспечивается свободой слова в демократическом государственном устройстве.

Особое место Аудитории в числе факторов этой деятельности понятно. В свое время, когда создавалась теория информации, философы обсуждали в числе прочих и такой вопрос: будут ли считаться информацией звуки, сотрясающие эфир на необитаемом острове, куда волной выбросило работающий транзистор. Многие отвечали отрицательно: не было у этого транзистора иной Аудитории, кроме островных попугаев.

Место Аудитории в коммуникативном процессе позволяет ответить на кардинальные вопросы, связанные с анализом этого явления: что значат СМК для людей, как они используются людьми, чего люди ожидают от СМК и какие случаи дисбаланса этих ожиданий и реальной деятельности СМК особенно серьезны и вызывают озабоченность всего общества.

Что «подключает» Аудиторию к СМК? Прежде всего, следует иметь в виду чисто человеческую потребность в информировании. Обеспечение жизнеспособности человека не в последнюю очередь зависит от осознания принадлежности к социальному целому, осознания того, что твои ценности поддерживаются социальным окружением. Именно эту важную функцию обеспечивает в жизни индивида система СМК.

Престиж знания и информированности — также важный фактор нашего обращения к СМК. Генетически он восходит еще к тем видам человеческих структур, когда во главе родоплеменных социальных образований стоял наиболее мудрый, аккумулирующий опыт поколений вождь, обладатель знаний, технологий труда или охоты, которые обеспечивали жизнеспособность человеческой общины. Представление об информации как о социальной ценности уходит, таким образом, своими корнями в глубь веков, поддерживается всей человеческой культурой.

Следующий постулат, информация как социальная ценность, поддерживается всеми формами общественного сознания, порожденными современной цивилизацией. На протяжении веков культивировалась вера в слово, чему в немалой степени способствовало то, что образование, как таковое, осуществлялось при религиозных центрах, монастырях, в приходских школах. Вспомним библейское: «В начале было слово».

Фактор интереса к той или иной проблематике также становится двигателем нашего выбора. Подчеркнем не только многозначность самого слова, но и комплексность явления, которое оно выражает. Значение русского слова интерес словарь Ожегова объясняет как: а) внимание, возбужденное чем-нибудь значительным, привлекательным; б) занимательность, значительность; в) нужды, потребности; г) выгода. Англо-русский словарь обогащает число понятий, закрепленных за этим словом, реалиями другого общества (заинтересованность; выгода, преимущество, польза; доля, участие в прибылях; увлечение; важность, влияние; проценты на капитал).

Таким образом, спектр значений этого слова формируется не только нашим положением в профессиональной структуре, но и многочисленными социальными ролями, которыми «обрастает» человек в современном мире. В этой связи вспоминается высказывание американского политика Л. Джонсона о наборе его социальных ролей: «Я либерал, консерватор, техасец, плательщик налогов, владелец ранчо, бизнесмен, потребитель, отец, избиратель, сенатор, человек не столь молодой, каким был раньше, и не такой старый, каким я буду».

Многообразие социальных ролей современного человека делает чрезвычайно многообразными его информационные интересы. Именно поэтому отношения современного человека с СМК многофакторны — они зависят от социальных ролей индивида. Даже потребляя информационную телевизионную передачу, исключительно «новост-ную», мы реализуем свои разнообразные интересы. Помимо решения проблемы информированности, мы обеспечиваем себе возможность выполнения своей социальной роли в микросоциуме (к примеру, чтобы было о чем поговорить с соседями), с помощью дополнительной информированности поддерживаем свой социальный статус. Вот почему специалисты, изучающие сферу взаимодействия индивида с газетами, радио и телевидением, говорят о «средствах массовой коммуникации», справедливо полагая, что название «средства массовой информации» не вполне отражает суть дела.

Именно этот многоцелевой характер обращения людей к СМК приводит к тому, что разные социально-демографические характеристики индивидов являются определяющими, существенными для контактов человека с прессой. Социологам известно: чем определеннее функция, в которой выступает тот или иной журналистский материал, тем определеннее зависимость между его потреблением и социально-демографической характеристикой индивида. И наоборот — чем более многофункционален материал, к которому обращается Аудитория, тем более сложные характеристики личности регулируют сам факт такого обращения: уровень образования, род занятий и, не в последнюю очередь, информационное пространство личности, сформированное опытом ее общения с разными источниками информации.

Аудитория потребляет то, что ей интересно. С той информацией, которая непонятна, не нравится, не сходится с убеждениями, представлениями, привычками, индивид поступает сообразно: или не потребляет ее совсем, или воспринимает частично, а иногда и трансформирует заложенную в ней идею определенным образом. Последнее свидетельствует, сколь велика при контактах с содержанием СМК роль таких субъективных факторов, как симпатии, убеждения, представления, привычки индивида, его ценностные идеалы.

Сама природа взаимоотношений Аудитории с дискретной информацией СМК носит вероятностный характер (об этом много писал Б. Грушин). Аудитория рассчитывает, что найдет в СМК нужные ей материалы, ее обращение к ним привычно, ритуализовано. Это, собственно, и делает возможным постоянное отслеживание поведения Аудитории индустрией медиа-измерений.

Но и коммуникатор оставляет за собой право предоставлять Аудитории информацию с определенной избыточностью, рассчитывая перекрыть узкие информационные потребности отдельных групп, реализовать интерес личности к информации в рамках набора социальных ролей, предусмотреть известную свободу обращения Аудитории к массовым источникам. Возникающее при этом у Аудитории ощущение «права на выбор информации» поддерживает ту самую добровольность этих взаимоотношений, которая является основой потребления информации в массовом обществе — как, впрочем, и любого другого товара.

Это происходит еще и потому, что в рамках указанных отношений с информацией СМК отдельных индивидов, групп и всего общества реализуются как долгосрочные потребности их в информации (прогноз развития социума, диагноз его состояния, индивидуальный опыт отдельной личности), так и сиюминутные потребности (в информировании, образовании, коммуникации, снятии напряжения)

Общество всегда будет отслеживать степень гармонизации этих взаимоотношений, конституируя право на информацию как признак демократических свобод, рассматривая эти взаимоотношения как вариабельные, существующие в рамках общественной дискуссии о путях его стратегического и тактического развития.

Новые информационные возможности для аудитории

Возникновение новых информационных технологий влечет за собой осознание принципиально новых взаимоотношений с аудиторией. А. Левенчук в статье «Памяти Большого Информационного Взрыва», опубликованой в журнале «Среда», размышляет над этой проблемой. Для того чтобы сообщение из мировой компьютерной «паутины» попало к пользователю, необходимо понять'

1. Это сообщение должно быть оплачено или предоставлено бесплатно?

2. Это сообщение открыто для широкой публики или нет?

3. Это «горящее» сообщение-новость (где скорость доступа важнее всего)?

4 В сообщении только текст и «картинка»? Целый фильм? Музыка?

5. Нужна ли немедленная обратная связь?

На сегодняшний день, по мнению Левенчука, информационная инфраструктура предоставляет нам два основных способа получения информации:

- вещание (и подписка);

Ф разовое получение информации по запросу.

В изменении соотношений между этими двумя видами сервиса как раз и возникают новые проблемы. Например, в процессе теле- или радиовещания предполатается, что у производителя информации множество однотипных потребителей, и он группирует информацию только из предпочитаемой потребителем информации, а чаще из смеси предпочитаемого и навязываемого (в частности рекламодателями). Из сформированных таким образом каналов вещания, с помощью подписки или разовой покупки, потребитель выбирает необходимую информацию.

Стоимость быстрой доставки единицы информации от поставщика к потребителю при этом зависит от получения этой информации поставщиком от первоисточника. Потребитель же сортирует уже полученную информацию — относится ли она к сфере его интересов и нужна ли она ему для принятия решений.

Единственным правом массового потребителя при традиционном способе доступа был выбор подписки, вслед за чем ему предстоял самостоятельный поиск нужной информации.

Казалось, что информация в компьютерных сетях будет «упакована» более приемлемым для потребителя способом. Но и сегодня ее поиск воспроизводит все тот же образ поиска «иголки в стоге сена».

Левенчук предлагает в этой ситуации концепцию функционирования «экологической» информационной структуры, или, как он выражается, системы, «уважающей свободу личности» Данная концепция минимизирует количество предпочитаемой и навязываемой информации — за счет способности новых технологий резко увеличить предоставление требуемой, причем специфицированной, информации.

В рамках этой концепции нужна специфицированная запросная подписка. При этом на информацию подписных каналов вещания непрерывно дается запрос, и получатель просматривает только свежую, удовлетворяющую спецификации запроса информацию. Потребитель практически «отлаживает» свой запрос на соответствующем информационном массиве, а затем подписывается на будущую информацию, удовлетворяющую его запросу. Таким образом, возникают персональные специальные газеты

Предлагаемая концепция акцентирует внимание не на скорости размножения и доставки информации, а на скорости поиска и доступа к ней. Такое смещение акцентов оказывает решающее воздействие на предлагаемые сегодня информационные технологии. В целях борьбы с «информационным загрязнением окружающей среды» любая информация должна предоставляться только по запросу.

Причем, если таковая информация потребовалась, она должна оказаться доступной быстрым и недорогим способом. Для этого нужна компьютерная база данных и оперативные линии связи. Время получения доступа к сети и проведения в ней поисковой операции не может быть соизмеримо с временем поиска нужного тома на полке в архиве или библиотеке, а стоимость получения справки даже в очень далекой и объемной базе данных «не дороже стоимости покупки пензенской газеты во Владимире».

Как предлагает Левенчук решить эту проблему? Нужен централизованный сбор и регистрация информации — и оперативный и дешевый доступ широкой публики к информации (исключительно по запросу!). С одной стороны, для этого нужно объединить несколько лент новостей и сделать возможными массовые удаленные запросы к соответствующей базе данных. С другой — формирование групп по интересам на основании анализа запросов для персональных газет. Такой анализ, конечно, затрагивает проблему невмешательства в частную жизнь. Круг замкнулся, прибавим мы от себя. Как только Аудитория перестает быть потребителем стохастическим, вероятностным массивом, анонимным для производителя, она перестает существовать как таковая. Она начинает складываться из отдельных индивидов, — каждый со своими правами. Роль же личности в обществе и ее права в этом мире являются сложной философской проблемой, которая в разное время по-разному решалась обществоведами.

Свобода слова и права личности

Возникло объективное противоречие между свободой информирования общества средствами массовой коммуникации, осознаваемой сегодня как признак демократизации, декларируемой национальными, надгосударственными документами, и правами отдельной личности.

Вспомним, что одним из первых документов, принятых генеральной ассамблеей ООН в 1946 г., была резолюция о свободе информации, которая гласила, что эта свобода «означает право собирать, передавать и публиковать информацию, представляющую общественный интерес, без всяких ограничений». В том же ряду стоит право каждого человека на информацию, в 1948 г. провозглашенное Всеобщей декларацией прав человека. Таким образом, права личности на свободу выражения мнения, являющиеся сегодня общественной моралью, не беспредельны. Естественными ограничениями выступают права другой личности (при условии, что их не ущемляют права первой) и общественная мораль.

Поскольку освещение социальной жизни СМК включает и информацию о людях, чьи действия и мнения — иногда единственный предмет новости, указанная область является зоной столкновения этих двух подходов: неясно, где кончается общественный интерес к жизни индивида и где начинаются барьеры, за которыми эта жизнь стремится укрыться. Прежде всего, речь идет о тех личностях, которые по роду занятий находятся у всех на виду, более того, они сами весьма заинтересованы в повышенном внимании к ним прессы, поскольку это вызывает цепную реакцию интереса. Именно такая ситуация предусмотрена Европейским судом по правам человека, который, в полном соответствии с концепцией свободы информации, предоставляет каждому возможность выражать свое мнение по поводу общественной и частной жизни любого человека, за исключением случаев, когда это мнение содержит ложные или оскорбляющие достоинство личности сведения.

Если речь идет о клевете, эта ситуация является сравнительно простым случаем, который довольно основательно представлен во многих национальных сводах законов.

Всплеск общественной дискуссии по этому поводу возникает всякий раз, когда речь идет о знаменитостях. Трагическая смерть принцессы Дианы, как мы помним, привела к тому, что фотожурналисты, опубликовавшие снимки попавшей в автокатастрофу принцессы, чуть не оказались на скамье подсудимых. Сразу стоит оговориться, что на этот счет в каждой стране существует свой общественный настрой, базирующийся на своего рода публичном интересе. Скандал с президентом США Б. Клинтоном не мог разразиться, например, во Франции, поскольку подобное судебное разбирательство было бы вмешательством в частную жизнь.

Приведем данные опроса общенациональной выборки в Японии (фирма YS, количество опрошенных 2231 чел., 1986 г.). Респондентам предложено было ответить на вопрос «Считаете ли вы, что газеты заботятся о том, чтобы не вторгаться в частную жизнь людей?» (в процентах ко всем опрошенным):

Да, очень заботятся 11

Отчасти заботятся 56

Не слишком много заботятся 23

Почти совсем не заботятся 4

Нет ответа 6

В 80-х годах в США и Великобритании обозначился рост числа гражданских исков о диффамации в прессе, на радио и телевидении. По наблюдениям исследователей, некоторые иски были продиктованы либо стремлением наказать журналистов за непонравившиеся выступления, либо желанием получить «легкие деньги». Причем в Соединенных Штатах до 70 % возбужденных дел присяжные решают в пользу истцов. Как результат, цена страховки на случай диффамации постоянно растет,

/

а одна из американских страховых компаний даже прекратила заключать договоры на страхование с органами пропаганды.

Участились и обратные меры со стороны издателей и журналистов. Еще в 1983 г. «Чарльстон газетт» (штат Западная Виргиния), после того как истец получил отказ в удовлетворении своего иска, «вчинила» ему контриск за необоснованность обвинения в диффамации. Демарш имел успех. Газета получила крупную сумму компенсации. Позднее она повторила свой маневр. Ее примеру последовали и другие органы прессы (такого рода данные приводятся в ежегодных обзорах профессионального журнала «Вестник Московского университета». Серия «Журналистика»).

Со временем явление приняло довольно распространенный характер. Солидное возмещение ущерба по контрискам получили та же «Чарльстон газетт», газеты «Лос-Анджелес геральд-экзаминер» и «Сан-Тэттлер» (Голливуд, штат Флорида), радиотелесеть Эн-Би-Си. Именно в связи с этим Верховный суд США ужесточил требования к гражданским искам по диффамации. Согласно его решению, такие иски от государственных и общественных деятелей «могут быть отвергнуты до суда, если есть основания полагать, что истцы не в состоянии убедительно доказать диффамацию». Российское законодательство в настоящем его виде не способно воспрепятствовать возможности использовать в прямом теле- и радиоэфире некорректные или ложные высказывания. Вероятность пострадавшего привлечь обидчиков к ответу была и остается иллюзорной¹.

Обзор, на который мы в данном случае ссылаемся, говорит, как эта проблема решена на Западе.

Проблема фиксации доказательств диффамации в процессах против электронных СМК решена в большинстве западных стран однозначно. Соответствующий орган своеобразного надзора за электронными СМК имеет законодательно закрепленное право контролировать эфир и регулярно им пользуется. Специалист по сравнительному правоведению в области СМК из Оксфордского университета С. Фер-хульст подтвердил правильность этого утверждения в отношении Великобритании. Согласно статье 11 «Закона о телерадиовещании», 1990 г., «для обеспечения контроля за программами, транслирующимися на основании лицензии на вещание. Комиссия по независимому вещанию (орган по надзору за всеми частными телекомпаниями Великобритании — Л. Ф.) может записывать эти программы и использовать их записи полностью или по фрагментам. В лицензионные условия должны включаться следующие обязанности вешателя: а) делать записи всех программ, которые он транслирует на основании лицензии в течение 90 дней; б) по требованию Комиссии по независимому вещанию передавать ей записи для проведения экспертизы или изготовления копий; в) по требованию Комиссии по независимому вещанию передавать ей сценарий или расшифровку содержания программы, если вещатель в состоянии их изготовить».

Интернет и права личности

В последнее время с распространением Интернета проблема приобрела новый срез. «Охотники на звезд вооружились компьютером» — так называлась статья о нашумевшем процессе по делу о покушении на известного кинорежиссера С. Спилберга¹. На территории виллы, ему принадлежащей, был арестован неизвестный, которого уличили в подготавливаемом покушении. Происшествие всколыхнуло общественный интерес к безграничным возможностям, которые предоставляет преступникам Интернет. Открытость информации для каждого владельца компьютера — несомненное благо для общества. С другой стороны, как отмечает автор статьи В. Кузнецов, стал возможным доступ к любым данным о персоналиях, включая самые интимные. Всемирные поисковые системы могут дать сведения практически о каждом сколько-нибудь известном человеке планеты. При желании и некоторой изобретательности можно вторгнуться в любые сферы личной жизни любой знаменитости.

Самое простое — получить полные данные об адресе, дате рождения, номер телефона. Без особого труда можно узнать о финансовом состоянии, об истории болезни, о регистрации браков, о купленных медикаментах и даже видеокассетах, взятых напрокат.

Можно запустить в Интернет любую дезинформацию о намеченной жертве, любую клевету и оскорбления. В сети легко отыскать подробные карты городов, планы улиц с указанием номеров зданий. Располагая нужным адресом, без труда удастся наведаться в гости к кому бы то ни было. Звезды почувствовали себя в опасности.

В 1989 г., после одного из убийств, власти Калифорнии засекретили информацию о выданных гражданам водительских правах — убийца получил адрес жертвы именно из этой картотеки.

Случай со Спилбергом — первый, когда закон сказал свое веское слово в защиту права известного человека чувствовать себя надежно защищенным от постороннего вторжения в его жизнь. Несмотря на доводы адвоката, утверждавшего, что покушения быть не могло, ибо Спилберг с семьей в те дни находился в Ирландии, на съемках нового фильма, суд присяжных признал обвиняемого виновным. По закону это преступление предусматривает четыре года тюрьмы. Но обвиняемый уже был дважды осужден. Калифорнийский уголовный кодекс на сей счет особенно строг: трижды осужденный, злоумышленник был приговорен к 25 годам заключения.

Формы защиты прав личности

А. Глисков в статье «Тайна частной жизни и общественный интерес»¹ выводит необходимость иного правового статуса человека на основе признания его прав высшей ценностью.

Одна из проблем, которая при этом возникает, — это создание законодательных гарантий защиты информации о частной жизни лица. Система таких гарантий необходима для защиты интересов самого общества. Человеку необходимо чувствовать себя защищенным физиологически и психологически; одной из угроз психологической безопасности личности как раз и является угроза разглашения информации о ее частной жизни.

Глисков систематизирует имеющиеся в российском законодательстве нормы, регламентирующие вопросы защиты информации о частной жизни личности. Основу данного института составляют, безусловно, конституционные положения. Статья 23 Конституции РФ гарантирует каждому «право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений». Статья 24 устанавливает, что «сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускается». Эти положения конкретизированы в ряде законодательных актов. Так, статья 11 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» относит к категории конфиденциальной информации персональные данные². В статье 30 законодательства Российской Федерации «Об охране здоровья граждан» предусмотрена обязанность сохранения врачебной тайны. Статья 139 Семейного кодекса гарантирует охрану тайны усыновления.

В то же время запрет на вмешательство в частную жизнь не может быть абсолютным. Государственное устройство должно предполагать возможность общества защититься от разрушительных устремлений отдельного индивида. Эта идея также нашла отражение в действующей Конституции. Статья 55 предусматривает возможность ограничений прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав, законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Одно из таких ограничений права граждан на тайну частной жизни предусмотрено статьей 49 Закона РФ «О средствах массовой информации»¹, регламентирующей обязанности журналиста. Пункт 5 данной статьи гласит: «Журналист обязан получать согласие (за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов) на распространение в средстве массовой информации сведений о личной жизни гражданина от самого гражданина или его законных представителей». Праву журналиста встать на защиту общественных интересов корреспондирует обязанность государственных органов, общественных организаций, должностных лиц предоставлять ему информацию о своей деятельности, об этом говорит статья 39 Закона РФ «О средствах массовой информации».

Глисков отмечает, что таким образом законодатель фактически признает журналиста представителем общества. Тем не менее, на практике это порождает целый ряд проблем. Нарушает ли тайну частной жизни демонстрация сюжета о том, как и с кем министр моется в бане? Оправдывает ли необходимость защиты общественного интереса публикацию записей телефонных переговоров или фотографию строящейся дачи государственного служащего? Для того чтобы ответить на эти и другие, возникающие в практике вопросы, необходимо: во-первых, провести границу между частной и общественной жизнью; во-вторых, — определить, как соотносятся понятия «общественная жизнь» и «общественный интерес».

Но вопрос, в чем заключается общественный интерес, не так прост. В юриспруденции «хорошо известно, насколько трудно оценить, какова общественная опасность деяния и его последствий. Решение данного вопроса не всегда под силу даже квалифицированным юристам. Отдавать его на откуп журналистам по меньшей мере безрассудно»

Для Глискова выходом представляется обращение к устоявшемуся разделению права на частное и публичное. Как известно, материальным основанием этого деления как раз и является характер интереса участников правоотношений. «Публичное право есть то, которое относится к положению государства, частное — которое относится к пользе отдельных лиц», — определил римский юрист Ульпиан. Это фактически ни что иное, как оборотная сторона деления человеческой жизни на частную и общественную. Следовательно, все, что законодатель отнес к сфере действия частного права, автоматически должно быть отнесено к частной жизни, а все те отношения, которые законодатель урегулировал нормами публичного права, автоматически считаются представляющими общественный интерес.

Автор статьи приводит большое количество примеров из практики Судебной палаты, которая, рассмотрев ряд дел, признала, что журналисты, производящие собственное расследование или освещающие ход следствия по уголовному делу, «выполняют профессиональный долг, информируя читателей об обстоятельствах, имеющих общественный интерес». Глисков признает, что разграничение частного и .общественного носит формальный характер. В реальной жизни действует принцип экспансии государственной власти, которая практически всегда стремится максимизировать свое вмешательство в общественную жизнь: «В сферу общественного внимания зачастую вовлекаются сугубо Интимные моменты жизни гражданина, чему отечественная история дает нам массу примеров.

Если признать, что формально все те сферы нашей жизни, в которые вмешивается государство, всегда (!) представляют общественный интерес, и, следовательно, собираемая здесь информация всегда (!) носит общественно значимый характер, мы с вами рискуем оказаться «голыми» перед объективами журналистских телекамер. И здесь перед законодателем возникает выбор: либо отдать решение вопроса о том, какая информация представляет общественный интерес, на откуп журналисту; либо установить в законе пределы государственного вмешательства в жизнь гражданина, а заодно и ограничения на предоставление обществу информации, полученной в ходе такого вмешательства».

И это не только российская проблема. В 1994 г. в США суд решал вопрос, имеет ли право гражданин вывешивать транспаранты политического содержания из окна собственного дома. Гражданка Маргарет Джилио вывесила плакат, осуждающий действия правительства в зоне Персидского залива, что и послужило поводом к судебному разбирательству как действие, не соответствующее общественным интересам. И лишь по решению Верховного Суда США, отменившего решение городского суда с апелляцией к Первой поправке Конституции США и ссылкой на то, что «индивидуальная свобода гражданина в своем доме является частью нашей культуры и нашего законодательства», наказание к подсудимой не было применено².

В этой главе мы обсудили комплекс проблем, связанных со степенью удовлетворения интересов Аудитории, личности и общества в целом системой средств массовой коммуникации. Эти интересы приоритетны и должны учитываться прессой. По-видимому, в этом заключается гуманистическая основа коммуникативной функции СМК.