Раздел 5. «Конфликтологические проблемы межкультурной коммуникации в условиях глобализации».

Тема 5.1. «Конфликтологический подход к исследованию культуры и межкультурной коммуникации в условиях глобализации»

…Конфликт – это ситуация, в которой два человека стремятся достичь целей, которые они считают достижимыми одним или другим, но не обоими. Росс Стагнер

Социальный конфликт представляет собой открытое противоборство, столкновение двух или более субъектов и участников социального взаимодействия, причинами которого являются несовместимые потребности, интересы и ценности. Актуальность анализа конфликтологических проблем вытекает из тех социальных процессов, которые в настоящее вре­мя происходят в обществе во всех без исключения его жизнен­но важных сферах и социальных институтах и которые то и дело приоб­ретают остро конфликтный характер. Практический опыт на­глядно демонстрирует, какая острая борьба за статус и ресурсы, права и влияние ведется ныне самыми разными социальными субъектами: политическими и интеллектуальными элитами, ре­гионами и отраслями, предпринимателями и трудовыми коллек­тивами, профсоюзами, партиями и общественными движения­ми, крупными и малыми национальными общностями, социальны­ми группами и личностями. Также вполне очевидно усиление конфликтного фона в российском обществе эпохи перемен. Вместе с тем, конфликт конфликту – рознь, они могут нести как позитивные, так и деструктивные функции, приводя, например, к подъему или к разрушению государства, социально-политической системы, жизнеспособного коллектива.

Отсюда и возникает тот интерес к проблемам происхождения, развертывания, регулирования и раз­решения разного рода конфликтных ситуаций в обществе, который в систематической форме представлен в конфликтологии, как особом междисциплинарном направлении. В отечественной науке оно сложилось всего пару десятилетий назад, хотя его появлению предшествовал продолжительный период вызревания теорий конфликта в мировой науке и накопления многообразной посреднической практики.

Процесс становления конфликтологической парадигмы в современном обществознании развернулся преимущественно после Второй мировой войны. Его во многом стимулировали кризисные тенденции послевоенного времени, столкновения между западными ВПК и антивоенными движениями, борьба двух общественных систем, рост национально-освободительной борьбы и радикальных политических течений.

Чтобы космос обрел форму, требуются “любовь и вражда”, силы притяжения и отталкивания; точно так же и обществу необходимо определенное соотношение гармонии и дисгармонии, ассоциации и конкуренции, доброжелательности и противостояния, в противном случае оно не оформится как общество. Г. Зиммель.

Некоторые из оснований сегодняшней конфликтологической парадигмы возникли в недрах диалектико-исторической мысли еще в XIX столетии: в гегелевско-марксистской традиции, которая обозначила глубокую внутреннюю противоречивость социального бытия, наличие в нем действующих социальных субъектов с несовместимыми или противоположными целями. Как известно, этот подход в историческом материализме вылился во всеобъемлющее учение о классовой борьбе. Один из крупнейших западных социологов Л. Козер в этой связи по праву обозначил Маркса, как «классического теоретика конфликта». Определенный вклад в предысторию сегодняшней научной парадигмы внесли также такие крупные социологи, как Г.Зиммель и М.Вебер. Вебер показал, что общество состоит из групп с различным социальным статусом и вследствие этого их интересы расходятся, порождая конфликты. Однако некоторая часть интересов этих групп обычно совпадает, что создает возможность не только для развития противостояний, но и для относительного консенсуса. Г.Зиммель сходным образом выявил, что области пересечения и совпадения групповых интересов смягчают протекание конфликтов и тем самым создают почву для функционирования демократических институтов. В других категориях эту же идею в наши дни поддержал политический философ и социолог Р.Дарендорф, который отметил, что взаимозависимость антагонистических групп и взаимное пересечение конфликтов в обществах выполняют функ­цию склеивания социальной системы и тем самым предотвращают дезинтеграцию по основной линии раскола.

Конфликты неистребимы — они появляются при любых жизненных обстоятельствах и сопровождают нас от рождения до самой смерти... Конфликты – это норма жизни. Если в Вашей жизни нет конфликтов, проверьте, есть ли у Вас пульс. Ч. Ликсон

Современные теории конфликта в целом обязаны своим развитием Марксу и Зиммелю более, чем кому-либо. Хотя Маркс и Зиммель считали конфликт широко распространенной и неотъемлемой чертой всех социальных систем, их подходы относительно природы общества существенно отличались друг от друга: Маркс подчеркивал антагонистический характер конфликтов, а Зиммель – его интегративные последствия. Если первый изучал крупнейшие макроконфликты – войны и революции, то исследования последнего по преимуществу сосредоточены на менее острых противостояниях и на их значении для стабилизации и упорядоченности социальных изменений. Иными словами Г.Зиммель, облегчая свою задачу, рассматривал лишь те ситуации, при которых система способна к урегулированию конфликта.

Тем не менее, после основоположников марксизма Г.Зиммель был, вероятно, первым среди классиков социологии, кто все же попытался великую диалектическую идею о борьбе как источнике развития приложить к институциональным процессам. Это позволило ему, рассматривая борьбу как «социологический позитив», выявить следующие особенности социальных конфликтов:

«Не служит ли борьба сама по себе, независимо от ее последствий и сопутствующих ей явлений, одной из форм образования общества? – такая постановка вопроса показалась бы большинству парадоксальной. На первый взгляд, это действительно вопрос праздный, в лучшем случае чисто формальный. С одной стороны, если всякое взаимодействие между людьми объединяет их в общество, то борьба, один из самых энергичных видов взаимодействия, должна считаться важнейшим фактором ассоциации: борьба в одиночку, без оппонента, просто немыслима. С другой стороны, причины борьбы – это все то, что разъединяет общество: ненависть и зависть, нужда и вожделение. Но, может быть, возбужденная ими борьба служит своего рода лекарством, разрядкой раздирающего общество противостояния? Может быть, борьба – своеобразный путь к достижению единства, пусть даже ценой уничтожения одной из сторон конфликта? Так усугубление симптомов болезни часто свидетельствует о том, что организм пытается преодолеть пагубную для него заразу. Я не хочу повторять банальное “Хочешь мира – готовься к войне”. Я имею в виду общую закономерность, частным случаем которой будет этот римский афоризм. Борьба сама уже есть разрядка напряжения между противоположностями, она разрешается миром, но это лишь частное, наиболее заметное проявление того, что она – синтез элементов. Противостояние и сотрудничество – два подвида одного более общего понятия».

Итак, в отличие от Марксова понимания «взрывной» роли социальных противоборств, ведущих к революционным переменам, Зиммель настаивает на том, что конфликт приводит по преимуществу к дальнейшей интеграции более широкой социальной системы, в которой происходят события. В этой связи западный исследователь Дж.Тернер констатирует, что под влиянием этих различий в подходах указанных ученых в современной социологической теории сложились два основных направления, которые вдохновлялись либо Марксом, либо Зиммелем: 1) диалектическая теория конфликта и 2) конф­ликтный функционализм.

Первая половина ХХ века была отмечена господством структурного функционализма, который, абсолютизируя равновесие и стабильность, относился негативно к конфликтам, как факторам дестабилизации. Эту позицию позднее подвергли критической переоценке именно основатели конфликтологии, хотя часть из них, опиравшаяся на Г.Зиммеля, удержала некоторые элементы критикуемых воззрений в своих собственных теориях.

Среди создателей новой дисциплины наибольший вклад в разработку современной теории конфликта (которая оформилась первоначально в 1950-70-х гг.) внесли такие ведущие западные конфликтологи, как Л. Козер, Р. Дарендорф, К. Боулдинг, Й. Галтунг, Л. Крисберг и Дж. Бертон. Первый из

Конфликты рождаются в точках пересечения векторов интересов. Ю.Татаркин

них – Л.Козер ввел в первую очередь представление о позитивной, созидательной функции конфликтов. «Реабилитируя» последние, Л.Козер с большим основанием продемонстрировал, что без них бы царил застой и был немыслим общественный прогресс.

От «естественной, органичной борьбы» подобного рода он отличал крупные социальные конфликты, подрывающие те ценности, на которых базируется легитимность социальной системы и которые влекут опасность ее распада. Такие конфликты могут нести в себе значительный деструктивный потенциал. Однако этому аспекту своей концепции Л.Козер не уделил значительного внимания. Поэтому многие специалисты с основанием критиковали Л. Козера за преувеличение “положительных“, адаптивных или “интегративных функций” конфликта.

Диалектическую альтернативу теории Л.Козера выдвинул Р.Дарендорф, крупнейший немецкий исследователь социальных истоков конфликтов. Он, как никто другой, также детально проследил их динамику в своих работах «Классы и классовые конфликты в индустриальном

Не только в социальной жизни, но и везде, где есть жизнь, существует конфликт.[…] Все, что относится к творческим способностям, инновации и развитию в жизни индивида, его группы и общества, в немалой степени обязано действию конфликтов. Р. Дарендорф

обществе» (1957) и «Современный социальный конфликт» (1988). Дарендорф активно использовал категорию классовой борьбы, хотя наполнил ее иным содержанием, нежели основоположники марксизма. Согласно его точке зрения, классы различаются участием или неучастием в господстве и основной конфликт в обществе, определяется борьбой за распределение власти и авторитета. Немецкий ученый также выявил почти универсальную последовательность фаз социального противоборства, которые он свел к пяти стадиям.

Р.Дарендорф утверждал также что, поскольку общество немыслимо без конфликтующих групп и конфликты полностью не устранимы, следует говорить лишь об урегулировании конфликтов, но не об их разрешении или устранении.

При этом регулирование конфликтов не имеет ничего общего с идеей подавления социального конфликта. Дарендорф полагал, что идея о подавлении социального конфликта «социологически бессодержательна», а «эффективное подавление конфликта в долговременной перспективе невозможно».

Во многих отношениях позиции Р.Дарендорфа оказались близки к Марксу, оба они показывают, что отношения господства и подчинения ведут к объективной противоположности интересов и при определенных условиях происходит осознание угнетенными этой внутренней противоположности интересов.

Проблема конфликта явилась также центральной для метапсихологии

Война самым резким образом противоречит тем психическим установкам, к которым нас принуждает культурный процесс. З.Фрейд

Зигмунда Фрейда и его последователей. Фрейд рассматривал человека как существо, переполненное внутренними конфликтами. Оно находится в глубоком противоречии с культурой и в постоянной борьбе с самим собой. Более того значительная часть межличностных и даже социальных конфликтов, по Фрейду, гнездясь в глубинах бессознательного, принципиально не может быть устранена, хотя их напряженность и формы протекания могут регулироваться. С его точки зрения в лучшем случае речь может идти лишь об их смягчении средствами терапии и социальной организации. В этой связи Фрейд исследовал роль харизматического лидерства, в т.ч. феномена массовой идентификации с политическим лидером, как эффективного инструмента переключения социально-психологической энергии в интересах соответствующих институтов.

Если в творчестве самого создателя психоанализа основное внимание уделялось внутриличностным конфликтам, то в концепции Э.Фромма был сделан акцент на социально-психологические, в том числе внутри- и межгрупповые противостояния, которые были поставлены в связь с социально-экономическим отчуждением. Ученый сформулировал оригинальную концепцию и типологию социального характера, который, воплощая в себе сущность той или иной социальной системы, может накладывать свой отпечаток на поведение крупных социальных общностей в определенные эпохи.

Любовь к другим позволит вам любить себя и не упасть в эгоизм. К тому же предохранит от конфликтов. Неизвестный автор

Фромм особенно глубоко исследовал ценностные аспекты подобных противостояний, борьбу между позитивной, биофильной установкой и ее антиподом – деструктивной, некрофильной ценностной ориентацией.

Наконец, исключительно крупный вклад в формирование новой парадигмы внес норвежец Й.Галтунг своей концепцией структурного насилия и структурных конфликтов. Он показал, что господствующие социальные группы могут осуществлять скрытое, косвенное насилие через структурные каналы, ущемляя жизненные потребности целых слоев. И тем самым они зачастую провоцируют реакцию в виде целой серии социальных конфликтов вплоть до революций.

Возможность структурного насилия заложена в исключительных позициях и прерогативах власти. Само же насилие возникает обычно как социальная несправедливость в смысле существенно неравного распределения ресурсов, которое ущемляет витальные потребности тех или иных групп.

В трактовке Й.Галтунга, если понимание – интерпретация действительности и (или) иные ресурсы монополизированы какой-либо группой или классом, или они используются в узко-корпоративных целях, то действительный уровень удовлетворения потребностей и уровень человеческой самореализации в обществе опускаются ниже потенциального допустимого уровня удовлетворения. Именно таким образом в системе проявляется насилие. Автор концепции иллюстрировал ее примером, звучащим ныне актуально для России. Если какой-либо человек умирал от туберкулеза в XVIII веке, то было бы трудно представить это насилием, так как в то время смерть от туберкулеза была неизбежной; но если он умирает от этой болезни сейчас, несмотря на все достижения мировой и отечественной медицины, то здесь имеет место насилие. Действительно в предшествующий, советский период нашей истории смертность от туберкулеза была сведена практически к нулю, тогда как ныне происходит бурный рост заболеваемости этой болезнью и смертности от нее, что (по критериям Й.Галтунга) прямо говорит о наличии структурного насилия в системе.

Кроме того, норвежский ученый выделяет еще один вид непрямого насилия – духовно-информационное (или информационно-психологическое) подавление. Оно воздействует на человеческие души, угнетая и деформируя их; к подобному насилию относятся ложь, “промывание мозгов”, устрашение аудитории (своего рода информационный террор), различного рода индоктринации, угрозы и т. д., которые способствуют сокращению духовного потенциала. Сюда же относится прямая или завуалированная пропаганда насилия.

Согласно данной концепции, когда какой-либо человек, группа или государство активно демонстрируют средства физического насилия (независимо от того, швыряют ли они камни или испытывают ядерное оружие), то здесь может и не быть насилия в том смысле, что никого не бьют и никому не наносится ущерб. Но, тем не менее, здесь присутствует угроза физического насилия и непрямая угроза духовного насилия, которая может быть охарактеризована как некий тип насилия психологического.

Помимо этих типов непрямого насилия норвежский ученый анализирует и прямое насилие, при котором средства социальной самореализации людей не только сковываются, но и подвергаются прямому разрушению, что также может приводить к гибели, как индивидов, так и значительных групп. Сознательное причинение вреда индивидам или обшностям имеет целью лишить их тех или иных жизненных ресурсов, перераспределив последние в пользу агрессора.

Доля прямого насилия в современном мире, в том числе и нашем обществе, увы, нарастает, особенно под давлением глобализации, которая сопровождается ускоряющимся перераспределением мировых ресурсов, что порождая угрозы существованию многих народов, не может не вызывать тревогу.

Л. Козер, Р. Дарендорф, К. Боулдинг, Й. Галтунг, Л. Крисберг заложили основы современной конфликтологии, пока­зали значение конфликтов как стимуляторов прогресса, факто­ров совершенствования социальных структур, общественных от­ношений и институтов, как естественных феноменов обществен­ной жизни и деятельности, способных выполнить роль, как позитив­ного средства ее интеграции и стабилизации, так и развития социума.

Воюя с негодяями, оставляй им пути к отступлению. Быть к ним беспощадным - все равно что закупоривать мышиную нору: мыши, сдохшие в норе, отравят все вокруг. Хун Цзычэн

Благодаря усилиям в первую очередь перечисленных зарубежных ученых (а также при участии и ряда российских специалистов), конфликтологическая парадигма пре­вратилась ныне, по признанию многих экспертов, «в одну из господствующих парадигм социологического теоре­тизирования» (Дж. Тернер) и практического регулирования об­щественных взаимодействий¹. Процесс формирования и распространения этой парадигмы шел с начала 1990-х гг. и в России, где повсеместно возникают организации и структуры, ставящие своей задачей разработку и внедрение «социальных технологий», нацеленных на контроль и разрешение разного рода кризисов и конфликтов.

Все это, вместе взятое, по оценке проф. Е.И.Степанова, делает вполне понятным то пристальное внимание к проблемам происхождения, развертывания, регулирования и раз­решения разного рода конфликтных ситуаций в обществе, кото­рое проявляют сейчас обществоведы — социоло­ги и экономисты, философы и юристы, психологи и педагоги, культурологи и специалисты по национальным отношениям. Их усилия и активность привлекают в первую очередь все те «горячие точки», где оказывается особен­но высокой общественная «температура», требуя для своей нор­мализации терапевтических мер и посреднического участия.

Не пеняй другим за мелкие проступки. Не уличай других в злом умысле. Не припоминай другим старых обид. Если следовать этим трем правилам, можно взрастить в себе добродетель и избежать неприятностей. Хун Цзычэн

Усилия конфликтологов направлены прежде всего на то, чтобы уяснить природу и сущность разнообразных социальных конфликтов, их функ­ции и механизмы действия, условия возникновения и способы предупреждения, выявить и практически использовать законо­мерности развития и основные факторы, влияющие на их эска­лацию и деэскалацию, возможности предсказания и пути урегу­лирования, предложить «социальные технологии» их разреше­ния, адекватные их внутренней природе, особенностям развер­тывания в наличной общественной среде и специфике личност­ного и группового поведения конфликтующих.

В российском обществе конфликтология оказалась весьма востребованной с началом так называемой «перестройки», в ходе которой были выпущены на волю (и не без умысла) все застарелые конфликты. Ослабление государственной власти и начавшийся тогда же процесс разрушения СССР быстро привели к тому, что все накопившиеся за предыдущие эпохи противоречия, которые существовали дотоле в латентном виде, вырвались наружу. Однако этот процесс не был только стихийным. Все силы, заинтересованные в подогревании противоборств, получили тогда невиданную свободу рук, которой они воспользовались в полной мере, координируя свои действия в деструктивных целях. Вирус конфликтности в то время захватил буквально все общество. Многочисленные тяжелые последствия этого взрыва противостояний ощущаются до сих пор.

В некоторых регионах СССР, а позднее уже в постсоветских государствах, наблюдались вооруженные конфликты, часть из которых выливалась в настоящие гражданские войны. Но и последующая относительная стабилизация положения в таких регионах не сняла той социальной напряженности, которая питает достаточно высокий фон конфликтности в нынешнем СНГ.

По всем этим причинам 90-е гг. были отмечены бурным развитием в нашей стране и в ближнем зарубежье исследовательских и учебных структур конфликтологического профиля: соответствующих центров, лабораторий и кафедр. Среди нучных учреждений бесспорно ведущим выступил - Центр конфликтологии Института социологии РАН (Москва) под руководством проф. Е.И.Степанова, а среди учебных — Кафедра конфликтологии Философского факультета СПбГУ, которую возглавляет проф. А.И.Стребков.

При их участии в обеих столицах, а также в многочисленных регионах

России сформировались устойчивые исследовательские коллективы, на основе которых сложились и основные профильные издания. Среди них - первый в мире специализированный журнал «Конфликтология», который выходит ежеквартально (с 2003 г.), а также серийное периодическое издание «Социальные конфликты» (с 1991 г.)². В рамках последнего вышло свыше 25 томов тематических исследований. (Главным редактором указанных профильных изданий является проф. Е.И.Степанов).

В целом стала заметно возрастать потребность в прикладных психологических разработках и рекомендациях, поскольку наметились серьезные изменения в образе жизни и ориентациях части населения, требующие учета, осмысления и новых практических подходов. Наряду с этим продолжается повышение уровня социальной конфликтности, которое, в свою очередь, вызвано глубоким системным кризисом и неэффективным общественным реформированием. Разрешение многочисленных конфликтов требует ныне, среди прочего, профессиональной экспертизы и применения специальных методов их регулирования.

Во многих университетах страны стали готовиться специалисты – конфликтологи, осуществляются защиты диссертаций по данной тематике, работают посреднические и консультативные структуры. Госстандартом предусмотрен для многих специальностей обязательный курс конфликтологии. Умение регулировать конфликты, предотвращать возможное их деструктивное течение становится все более востребованным качеством у руководящих кадров. Вне всякого сомнения, владение посредническими навыками весьма полезно для дипломатических работников, а также других специалистов в области международных отношений.

В отечественной конфликтологии оформилась ненасильственная альтернатива традиционному подходу. Она предполагает наиболее адекватную для современной эпохи стратегию социального партнерства конфликтующих сторон, которая, однако, может быть эффективной лишь в условиях стабильной нормативности, «равнообязывающей» всех социальных субъектов.

Соответственно обосновывается иная, более предпочтительная и эффективная модель и технология урегулирования конфликтов. Взамен организованного принуждения одной противоборствующей стороны к уступкам, выгодным другой стороне или посреднику, которые не устраняют исходных причин конфликта, предлагается такое его разрешение, какое достижимо лишь в результате длительного совместного выяснения противостоящими субъектами истоков разногласий и обоюдного их устранения. Только при этих условиях обеспечивается подлинное завершение противостояния без рецидивов, еще столь редкое в нашем обществе хронических неизбывных конфликтов.

К сожалению растущие социально-экономическая деградация, аномия, небывалый взлет насилия в нашем обществе и усиление социальных контрастов реально ограничивают возможности применения передовых конфликтологических подходов. В условиях утраты четких норм человеческого общежития и при неразвитости посреднических институтов, а также психологической готовности к диалогу и компромиссу те же самые противоборства, утрачивая управляемость, могут приобретать прямо противоположное - деструктивное качество, что так характерно для нашего времени.