Раздел 2. «Социологические проблемы межкультурной коммуникации в условиях глобализации».

Тема 2.1. «Социологические методологии исследования культуры и межкультурной коммуникации в условиях глобализации».

Важнейшей особенностью развития взаимодействия культур в современном мире является глобализация. Это явление качественно отличается от роста интенсивности и значимости двух- и многосторонних культурных связей, который особенно интенсифицировался на рубеже XIX — XX вв., а затем после окончания второй мировой войны. Глобализация отражает динамическое измерение глобальности, то есть представляет собой процессы вовлечения национальных культур в качественно новое мировое единство, по самой своей природе являющееся транснациональным, лежащим поверх границ отдельных государств, наций, цивилизаций и имеющее свои собственные, качественно специфические принципы функционирования. Это новое мировое единство не оформлено мировым государством или правительством, но проявляется в культурных, социальных, экономических, политических, гражданских, экологических и прочих процессах, затрагивающих интересы всего человечества.

Глобализацией называются процессы вовлечения национальных культур в качественно новое мировое единство, по самой своей природе являющееся транснациональным, лежащим поверх границ отдельных государств, наций, цивилизаций и имеющее свои собственные, качественно специфические принципы функционирования

Глобализация означает изменение парадигмы межкультурных взаимодействий, сформировавшейся в обществе модерна. Утрачивает свое определяющее значение парадигма «Восток-Запад». Эти понятия не географические, а цивилизационные и геополитические, включающие в Восток не только страны Азии, но и весь незападный мир. В основе этой парадигмы лежит идея противостояния передового, развитого, богатого, гуманного, демократического Запада отсталому, бедному, авторитарному Востоку, где нет подлинной свободы, личность подавлена и подчинена косным традициям. Западу отводится цивилизаторская и просветительская миссия приобщения Востока к «современным» формам жизни, к экономическому и технико-технологическому росту. В основе модернистской парадигмы «Восток—Запад» лежит линейное прогрессивное представление о социокультурной динамике, ибо западная культура выступает здесь в качестве «образца будущего», к которому постепенно придет весь мир. Методологические истоки подобного взгляда на социокультурную динамику мы находим в формационной теории К. Маркса, в отчасти — в концепциях социальной динамики М. Вебера, Т. Парсонса и других. Парадигма «Восток-Запад» основывалась на представлениях о единстве исторической судьбы всего человечества, универсализме прогресса, к которому так или иначе приобщались все народы. В парадигме «Восток-Запад» на протяжении XX века и развивалась теория модернизации как постепенного приобщения Востока к достижениям западной цивилизации в форме «догоняющего развития», постепенно обеспечивающего если не выравнивание потенциалов разных стран и регионов, то, по крайней мере, их сближение, при котором бедные должны были становиться богаче, непросвещенные приобщаться к научно-техническому прогрессу, осваивать новые технологии, угнетаемые становиться свободнее и т.д..

В условиях глобализации парадигма «Восток—Запад» постепенно уступает место парадигмам «Север-Юг» и «Центр-Периферия» (понятия «Севера» и Юга» также имеют не географический, а цивилизационный, геополитический и геоэкономический смысл). Развитые страны «Севера» являются лидерами глобализации, доминируют в рамках мировой хозяйственной системы, и соответственно, выполняют по отношению к «Югу» функции управления и координации, которые осуществляются не только через какие-либо специальные институты (ГАТТ, ВТО, МВФ и т.д.) и организации, но и через деятельность транснациональных корпораций, перемещающих капиталы, производства, рынки труда, товарные потоки в соответствии со своими интересами. Если воспользоваться предложенной И. Валлерстайном миросистемной моделью, развитый «Север» оказывается глобальным «Центром», окруженным «Полупериферией», «Периферией» и «Глубокой Периферией». В такой парадигме периферийные — слаборазвитые, зависимые, бедные — общества оказываются органичной составной частью системы, занимают свою нишу и выполняют отводимые им функции.

В условиях глобализации получили новую интерпретацию концепции самобытного развития и неповторимого пути разных цивилизаций. Они наложились на постмодернистскую идею ценностного релятивизма и плюрализма форм нелинейного развития, признающую специфику и многообразие путей социокультурного развития, но отрицающую универсализм прогресса, который заменяется на глобальную культуру — универсальные ценности, социокультурные стереотипы и нормы, формирующиеся в контексте взаимодействия культур в условиях глобализации.

Социокультурные процессы и взаимодействия культур в условиях глобализации оказываются в центре внимания исследователей, рассматривающих современные общества с точки зрения теоретико-методологических принципов современных социологических парадигм, то есть таких парадигм, которые ориентированы на исследование обществ, вышедших за рамки классического модерна. Это концепции современности, исходящие из ее специфики по сравнению с классическим модерном, но не выходящие методологически за рамки модернистской социологии — теории «второго модерна», «радикального модерна», «зрелого модерна» Э. Гидденса, У. Бека и других, а также концепции постмодерна З. Баумана, Ж. Бодрийяра и других исследователей. Концепция постмодерна является более широкой, обращается к комплексному исследованию процессов в сфере мировоззрения, картины мира, культуры, нравственности и т.д., а также в институтах общества, в которых произошли столь существенные изменения, что современное общество стало принципиально отличаться от классического модерна.

Те и другие теории обращаются к исследованию глобализации и специфики современных форм взаимодействия культур как важнейших особенностей современного общества. Так, Э. Гидденс в качестве важнейшего фактора глобализации рассматривает функционирование универсальных символических систем, подобных повсеместно признаваемым современным деньгам. Независимо от курсов валют, деньги как таковые, как универсальные абстрактные символы обмена, позволяют одинаково эффективно функционировать в различных точках глобального пространства. Аналогично, ряд современных экспертных систем, подобных науке западного типа, праву, медицине и т.п. при всем обилии локальных жизненных миров и систем знания, позволяет в различных ситуациях успешно решать проблемы, где бы мы ни находились. Благодаря универсальным символическим и абстрактным системам человек обретает независимость от локальных социальных и культурных сред, традиций, ограничений, и возможность самостоятельно выбирать для себя жизненные ориентиры в различных контекстах, которые также оказываются не предзаданными, а свободно выбираемыми, продуктом не жесткой регуляции, а свободных решений. Идентичность личности также не является более чем-то четко определенным и поддерживаемым стабильными социальными ролями и статусами, регулирующими их нормами и ценностями. В значительной степени идентичность является продуктом собственного выбора и собственного творчества личности, самостоятельно и свободно выбирающей, какой она хочет быть.

Однако подобное освобождение человека в современном глобальном мире имеет обратной стороной усиление неопределенности, рисков, ответственности за собственные действия. Как подчеркивает Э. Гидденс, вследствие роста тревожности у оставшегося без четких однозначных ориентиров человека растет его зависимость от им самим же избранных образа жизни и идентичности. Постоянный конфликт между зависимостью и самостоятельностью — одно из социокультурных последствий глобализации.

Когда влияние традиций и обычаев в мировом масштабе ослабевает, меняется и сама основа самоидентификации — ощущения себя как личности. В более традиционных условиях ощущение себя как личности поддерживалось за счет стабильности социального положения индивида в рамках сообщества. Когда традиции теряют силу, и преобладает свободный выбор образа жизни, это не может не затронуть и ощущения человеком себя как личности. Он должен гораздо активнее, чем раньше, создавать и воссоздавать собственную идентичность.

Э. Гидденс

Другим таким последствием Э. Гидденс называет столкновение космополитического мировоззрения с фундаментализмом, который возникает как реакция на глобализацию и ослабление роли традиций. Его суть состоит в отказе признавать плюрализм возможных интерпретаций норм и ценностей в условиях глобализации, отказ от их обсуждения и вступления в диалог. Однако, будучи антитезой космополитизма, фундаментализм, по мнению Э. Гидденса, играет весьма важную роль в современном мире, наглядно демонстрируя, что его плюрализм и относительность имеют предел, состоящий в невозможности реально жить в мире, где все относительно и нет подлинных, «вечных» ценностей: «нам всем было бы незачем жить, если бы у нас не было того, за что стоит умереть» (Гидденс Э. Ускользающий мир… — С. 66.), — подчеркивает английский социолог.

«Глобализация — это не один процесс, а сложное сочетание целого ряда процессов. Развиваются они противоречиво или даже в противоположных направлениях».

Э. Гидденс.

З. Бауман рассматривает ключевую роль современных телекоммуникационных технологий и виртуальных финансов в освобождении центров принятия решений (а также тех расчетов, на основе которых эти центры принимают свои решения) от территориальных ограничений, связанных с привязкой к определенной местности (.Бауман З. Глобализация. Последствия для человека и общества. – М.: Весь мир, 2004. – 18).

Однако «освобождение от пространства» и связанных с ним ограничений не исчерпывает специфику базовых универсалий глобального мира. Принципиально иной характер здесь играет и время, которое одновременно и сжимается благодаря мгновенности осуществления информационных и телекоммуникационных процессов, и утрачивает привычную для культур классического модерна линейность, направленность из прошлого в будущее. Это выражается в том, что прошлое утрачивает свое однозначно детерминирующее значение по отношению к будущему.

Сегодня условия изменяются внезапно, попирая любые разумные представления и не следуя твердой логике или внятным схемам. Возникает ощущение “разъединенного времени”, идущего от неожиданного эпизода к непредвиденному и угрожающего способности человека составить из отдельных фрагментов целостное представление.

З. Бауман Индивидуализированное общество. — М.: Логос, 2002. — С. LV.

Французский исследователь Ги Дебор называет современное глобальное общество «обществом спектакля», подчеркивая таким образом его укорененность в символических процессах: «спектакль — это не совокупность образов, но общественное отношение между людьми, опосредованное образами» (.Дебор Г. Общество спектакля— М.: Логос, 2000. — С. 23).

Отсюда следует констатируемая З. Бауманом, Г. Дебором и другими исследователями современного общества его иррациональность, выражающаяся в утрате связей между явлениями и процессами, между действиями людей и событиями общественной жизни. Культура приобретает фрагментарный характер, который выражается в отсутствии единой картины мира и «арочной» универсальной морали, прочтении различных идеологий, философских и религиозных картин мира как автономных текстов, лишенных референтов в реальности.

Таким образом, глобализация в современных социологических концепциях предстает не только как развитие единой общечеловеческой культуры, но и одновременно — как новое разделение общества и культуры по качественно новым основаниям.

Предметом рассмотрения современных социологических теорий культурной глобализации является также роль американской культуры и сложившихся в ней форм рациональности в процессе глобализации. П. Бергер подчеркивает, что зарождающаяся глобальная культура, и она по своему происхождению и содержанию является американской. Такой американской по происхождению формой рационализации, распространившейся в условиях глобализации на весь мир, является описанная Дж. Ритцером макдональдизация.

Макдональдизация характеризуется четырьмя основными параметрами: эффективность, предсказуемость, упор на количество, а не на качество, осуществление контроля путем замены человеческих технологий унификацией операций и проявляется в различных сферах деятельности — от практики ресторанов быстрого обслуживания до образования, массовой культуры и т.д. Она характеризует повседневные социальные практики с точки зрения их предсказуемости и повторяемости. Говоря о соотношении макдональдизации с теорией глобализации, Дж. Ритцер подчеркивает, что последняя ориентирована на осмысление качественно новых нелинейных процессов, в первую очередь таких, которые проявляются в масштабных, экстраординарных катастрофических событиях. Сочетание эвристических возможностей обеих теорий позволяет исследовать иррациональные последствия повседневных рационализированных практик, парадоксальные сочетания унификации и специфичности, проявляющиеся на разных уровнях глобальных взаимодействий.