Тема 6.2. «Кросскультурные факторы и механизмы обеспечения геополитических позиций в условиях глобализации».

На поверхности кросскультурные основы геополитических процессов представляются обусловленными этнокультурным своеобразием участников международных процессов, наличием традиций использования нескольких языков в этнонациональных отношениях, особенностями культуры, сочетающей в едином комплексе несколько взаимосвязанных пластов и уровней.

Наиболее красноречивым примером феноменов подобного рода могут служить предпосылки межкультурного общения, выработанные в ходе истории России, Соединенных Штатов Америки, Китая, Индии, стран Латинской Америки. Во всех упомянутых случаях налицо достаточно сложная конфигурация соседских отношений (как пограничных, так и субконтинентальных и континентальных), интенсивное общение разных национальных групп внутри каждой страны и с ближайшими соседями, наличие своеобразных культур, вносящих неотъемлемый вклад в сокровищницу ценностей человечества.

Имеют значение и традиции колонизации сопредельных и отдаленных территорий. У России и США это опыт движения, соответственно, на Восток и на Запад; а также – на север и юг, до достижения определенного оптимума, обеспеченного как особенностями географии, так и достижением регионов, в которых представлены интересы геополитических соперников. Освоение здесь занятых территорий включало активную миграцию от центра к периферии, реализацию многоплановых и долгосрочных экономических и военно-стратегических проектов, - как на вновь приобретенных территориях, так и (при наличии соответствующих договоренностей) на землях союзников. Здесь можно упомянуть КВЖД, Порт-Артур (в начале ХХ в. и после 1945 г. у России и Советского Союза); аналогичные базы за пределами национальной территории в США и т.п.

Классические колониальные державы с заморскими территориями, отделенными от метрополии значительными расстояниями, столкнулись с необходимостью подготовки колониальной администрации, владеющей местными языками и опирающейся на верхушечные страты местного населения, приобщающиеся к языку метрополии и базовым элементам ее культуры. Таков опыт Великобритании, Франции, Испании, Португалии, а также кайзеровской Германии 1890-ых – 1918 гг. Сходные задачи пыталась решить Япония на протяжении первой половины ХХ века (до своего поражения во Второй мировой войне).

Крах мировой колониальной системы после в середине ХХ века сопровождался, как известно, неоднозначными процессами. С одной стороны, сменились правящие элиты, успевшие интегрировать в себя многих выходцев из племенной аристократии, военных коллаборационистов и компрадорской буржуазии. С другой стороны, возникли трудности управления политической и экономической жизнью, социальной динамикой, национально-религиозными процессами и конфликтами. «Смена караула» не могла пройти безболезненно, особенно в условиях, когда она сопровождалась попытками радикальной смены геополитической и социально-политической ориентации.

Советский Союз и его союзники по Варшавскому договору и Совету экономической взаимопомощи предприняли, со своей стороны, ряд усилий для радикализации обстановки в ряде бывших колоний с целью обеспечения последовательности провозглашенной в них антиколониальной политики. На практике она выражалась в разрыве ранее существовавших хозяйственных, технических и культурных связей со странами – бывшими метрополиями; а также частичной (по необходимости) компенсацией их советскими и просоветскими партнерами. Тем самым создавались предпосылки для известной диверсификации связей ряда бывших колоний за счет отношений с новыми друзьями.

Вооруженная борьба в Индокитае, в некоторых странах Африки и на Кубе против колониальной администрации и доминирования США способствовала формированию устойчивых военно-технических связей соответствующих стран с Советским Союзом и подготовке в них заметных групп в сфере административного управления и культуры, связанных с советским блоком.

Аналогичная ситуация в 1970-ые – 80-ые гг. сложилась в Афганистане, Южном Йемене, в Эфиопии и Сомали и в некоторых других государствах Африки, где противостоявшие друг другу вооруженные группировки опирались на помощь извне и регулярно получали ее. С распадом Советского Союза военно-технические связи этих стран с Россией и другими членами СНГ резко сократились.

В арабском мире (например, в Египте, Алжире, Сирии, Ираке, Южном Йемене и др.) на протяжении второй половины 1950-ых - 1980-ых гг. особое место принадлежало Советскому Союзу, - прежде всего, в сфере военно-технического сотрудничества и в подготовке специалистов в области образования и здравоохранения. Параллельно развивались связи с организациями палестинцев.

С одной стороны, советские специалисты достаточно уверенно пользовались английским и французским языками в этой работе. С другой стороны, происходило обучение на русском языке будущих специалистов из развивающихся государств. Эта работа (хотя и в меньшем объеме) происходит и в настоящее время.

Вместе с тем, бывшие колониальные державы сумели удержать и расширить свои позиции в культурной жизни многих из своих бывших колоний после периода острого кризиса в отношениях между ними. В немалой степени это связано с долговременными целями, которые ставит перед собой французская администрация и Британский Совет в популяризации французского и английского языков и культурных традиций своих стран.

Наша страна имеет свой опыт аналогичного «культурного продвижения». Факультет преподавания русского языка как иностранного МГУ им. М.В. Ломоносова, кафедры русского языка Российского университета Дружбы народов и МГИМО (У) не только учат русскому языку и приобщают к русской культуре. Они создали многочисленные специализированные пособия по различным аспектам овладения русским языком в общекультурных и прагматических целях, которые используются во всех вузах России, где обучаются иностранные студенты, а также в центрах русской культуры за рубежом.

Российские общества культурного сотрудничества с зарубежными странами объединяют наших соотечественников, русских эмигрантов предыдущих волн и представителей местных культур, испытывающих интерес к прошлому, настоящему и будущему нашей страны. Соответственно, в орбите их деятельности – не только русскоговорящие, но и все те, кто интересуется русской культурой по переводным изданиям, пытаясь при этом постичь и освоить ее базовые смыслы и ценности. Последние опираются на гигантское наследие., оставленное несколькими поколениями российских художников и ученых, общественных деятелей, музыкантов, артистов балета, театра и кино. Их достижения – один из источников сохранения духовного влияния России на нынешнее и последующие поколения населения зарубежных стран. Это наследие полиэтнично по своим корням, разнообразно по питающим его языковым и национальным истокам. Оно отражает и воплощает все многообразие культурных исканий и находок многонациональной России, и в этом качестве привлекает внимание людей с самыми различными этнокультурными, национально-историческими и реигиозно-конфессиональными традициями.

Кросскультурные возможности России в партнерстве нашей страны с другими цивилизациями поистине неисчерпаемы. Они остаются важнейшим резервом успешной реализации разнообразных проектов международного сотрудничества.

За последние полвека произошла также резкая активизация деятельности американских правительственных и неправительственных организаций, Корпуса мира и других общественных и религиозных структур США в популяризации американского образа жизни, бытовой и «высокой» культуры, американского английского и т.д.

В большинстве бывших колониальных стран к настоящему времени заметно укрепились структуры влияния США, Англии, Франции. Расширяются позиции испанской и португальской культур в латино-американском мире. Германия (вместе с Голландией) ищет возможности расширить свое технологическое и культурно-языковое влияние в ЮАР, Намибии и в районах, примыкающих к этим странам, где до сих пор сохраняются следы немецкого присутствия, оставленные столетие тому назад. Учитывая расширившиеся двусторонние связи с Турцией за последние десятилетия, Германия также участвует в развитии инфраструктуры отдыха на средиземноморском побережье Турции, где обычно наплыв немецких курортников (как правило, среднего достатка).

Параллельно еще со времен правления Мустафы Кемаля Ататюрка сохраняются консолидирующие усилия Турции в деле духовного сплочения тюркских народов на основе языковой, исторической и культурной общности. Регулярно проводятся международные симпозиумы. Фестивали, издается научная и публицистическая литература, финансируются образовательные проекты и т.д. Эта деятельность, понятно, затрагивает и турецкие общины, существующие во многих государствах Европы, в том числе и в Германии.

К центрам геополитической активности в наши дни можно отнести и сотрудничество угро-финских народов. В 2007 году в г. Саранске (Мордовия) с участием высших руководителей России, Финляндии и Венгрии состоялся Фестиваль угро-финских народов, на котором представляли свои культурные традиции многочисленные организации данной этнокультурной группы России и зарубежных стран. Культурно-языковое многоцветье и исторические традиции России содержат возможности проведения мероприятий подобного рода по всем азимутам и практически Вов всех регионах страны. Дело лишь в политической целесообразности выбора места и времени их проведения, подбора соответствующих участников и осуществления долгосрочных программ кросскультурного международного сотрудничества. Не многие страны мира (к ним, между прочим, относятся и США) располагают столь значительным и многообразным поликультурным и полиязыковым потенциалом.

Среди акторов современных геополитических процессов присутствуют, во-первых, их традиционные участники – лидеры геополитической активности эпохи научно-технической и информационной революции, сохраняющие вынужденные историческими обстоятельствами и стратегическими расчетами лояльные отношения с США. В их числе:

• Япония, получившая во второй половине 40-ых – начале 60-ых гг. стартовые преимущества восстановления и развития своего экономического и научно-технологического потенциала благодаря американскому «ядерному зонтику» и предельно скромным в пропорциональном отношении к объему национального дохода расходам на собственные силы самообороны;

• страны НАТО, политика которых диверсифицированными средствами обеспечивает стратегическое присутствие США в регионах, примыкающих к Европе, и продвижение западноевропейского и американского присутствия на восток и на юг, на территории бывших союзных республик (в том числе и государств СНГ) и смежных с ними стран (включая и бывшие республики Югославии). Расширение активности военно-политического блока НАТО сопровождается диффузией американизации по всем азимутам и параллельными тенденциями противостояния этим процессам национальных партий, групп и патриотических течений правого и левого толков в европейских странах;

• страны АТР (такие, как Тайвань, Республика Корея, Сингапур, Малайзия), осваивающие с помощью США и Японии ряд наукоемких производств и сочетающие следование в форватере внешней политики США с реализацией своих целей амбициозной экономической конкуренции и упрочением собственных позиций в регионе и ряде других районов мира.

Во-вторых, группа государств, быстро технологически, экономически и организационно модернизирующихся (Россия, КНР, Индия, Бразилия и некоторые другие), заинтересованных в ускоренном освоении новейших научных и технолого-коммуникационных достижений, оперативной реализации их возможностей на собственной почве (в том числе, и в решении продовольственной проблемы).

В отличие от названных выше военно-политических союзников США, координация внешней политики между этими государствами носит характер достаточно общих политико-дипломатических установок на многостороннее сотрудничество при сохранении приоритетности собственных геополитических программ (декларируемых или реализуемых – другое дело).

В-третьих, влиятельная в энергетико-сырьевом и финансовом отношении группа стран (Саудовская Аравия, ОАЭ, Иран, ЮАР и, потенциально, Ирак – в случае восстановления контроля над страной его национального правительства), располагающая значительными возможностями воздействия на политику соседей на Ближнем Востоке и в мусульманском мире; их политику отличает периодически проявляющаяся непредсказуемость конкретных действий.

В-четвертых, межгосударственно консолидированная система религиозно-этнико-национальных общин, располагающих значительными источниками самостоятельного финансирования (или тщательно замаскированного под самостоятельное). Их деятельность отличается многофакторностью проявлений, которая сказывается на процессах межсоциальной и межнациональной напряженности в ряде стран и государств, в «горячих точках» и очагах международной напряженности. С организационной точки зрения этот актор глобальной политики отличается способностью быстрого абсорбирования многих новейших организационно-пропагандистских и коммуникационных средств. В этом качестве он, с одной стороны выдвигает большое число инициативных и способных людей, ищущих свое «место под солнцем» стран и регионов с более высоким уровнем жизни. А с другой – составляет один из источников этнического и национального экстремизма, подпитывающего системные связи и комбинации международного терроризма. Оснащенность последнего с идеологической, технической и военной точек зрения превращает этот фактор в тайное оружие борьбы глобальных конкурентов на международной арене.

При оценке акторов межкультурной коммуникации следует различать тех, кто стремится реализовать определенные геополитические позиции – и тех, кто имитирует серьезность подобных намерений.

С одной стороны, претендентов на полноправное лидерство, обеспеченное всесторонними возможностями потенциала собственного государства, а с другой стороны, их союзников, согласных на престижные роли соучастников. Тех, кто имеет возможности учитывать комплекс последствий геополитических претензий. – и тех, кто заявляет о них, будучи привлечен лишь кажущимися очевидными преимуществами подобных претензий. Наряду с этим имеет место и активное противодействие геополитическим планам и тенденциям политики конкретных стран в разнообразных формах (от дипломатической демонстрации равнодушия до решительных действий, чреватых даже ракетно-ядерной катастрофой).

Спектр формул и мотиваций геополитических целей, рейтинги их приоритетов, анализ действительных трудностей и определение эффективных путей реализации геополитических программ в немалой степени зависит от информационно-культурных и пропагандистских подходов и стереотипов.

Миражи политтехнологий, черно-белых идеологических имиджей и образов, рожденных намеренной дезинформацией со стороны противодействующих акторов, являются источником многоплановых дезориентаций.

И в этом качестве они опасны как для жертв дезинформации, так и для ее носителей (сравнительно быстро впадающих в эйфорию и теряющих ориентиры различения несбыточных химер, принципиально возможного и реально достижимого).

Современные коммуникационно-технические и виртуально-имитационные возможности спецслужб, массмедиа, политических партий, движений и организаций сочетают обеспечение функций дезинформации и «полуправды» в формировании массовидных акторов геополитических процессов с достижением реальных изменений в балансе ранее сложившихся сил. Об этом свидетельствует (наряду с пропагандистскими усилиями, подготовившими в своем секторе распад советского блока), «оранжевые революции», распад Югославии и напряженность отношений между ее бывшими республиками в настоящее время. Здесь сказалась и роль националистических и шовинистических стереотипов в активизации массового сознания при подготовке крупномасштабных политических действий. В этих стереотипах, как правило, дремлют всевозможные геополитические грезы. Шовинисты и националисты поддерживают до поры до времени их латентность, имитируют периодическое затухание и обеспечивают активизацию. Они систематически всесторонне, многоступенчато и эшелонированно работают с этими стереотипами, создают обновленные имиджи геополитического пространства, с включением своих в проекты своих среднесрочных и долгосрочных целей. Внимание к их деятельности - существенная сторона межкультурной коммуникации во внешней политике.

Поэтому совершенствование информационно-аналитической работы предполагает расширение кругозора, пополнение общего и профессионального образования специалистов-международников. Условия работы в ситуации динамично изменяющегося глобального мира требуют превращения образования в непрерывное. Лишь реализуя эту задачу, можно обеспечить должный уровень организации межкультурного общения как предпосылки толерантного восприятия актуальных геополитических проблем: глазами «сторонников», «нейтралов», «противников»; а также акторов, намеренно резервирующих конфигурации своей политики («выжидающих»). Их взаимодействие определяет подвижность рамок толерантности в сфере геополитики и направление их трансформаций в различных системах межкультурной коммуникации.

Тема 6.3. «Факторы изменения характера геополитических процессов под влиянием межкультурных коммуникаций». Среди факторов, имеющих в качестве геополитических последствий принудительные изменения межнациональных и межкультурных балансов, выделяются: 1)войны; 2)конфронтационные противостояния, истощающие государственные ресурсы и социально-психологические потенциалы социумов; 3)политика геноцида в отношении этнических и национальных групп, представляющих реальную либо идеолого-психологически смоделированную опасность; 4)вынужденная миграция и дискриминации в области фундаментальных прав человека, безработицы и т.д.

Социальные болезни – СПИД, наркомания, алкоголизм, медицинские последствия половой распущенности и поощрения абортов, неблагоприятные условия для складывания молодых семей являются результатами экзистенциального неблагополучия повседневной жизни населения. Они способствуют негативному образу стран, отмеченных высоким уровнем этих бедствий, отрицательно сказывается на устойчивом воспроизводстве высококвалифицированных специалистов, на кадровом и организационном потенциале систем образования и науки, способствуя миграции мобильных групп населения, имеющих значительные социальные претензии.

С определенного уровня перечисленные проблемы приобретают геополитический характер, ведут к «обезлюживанию» ряда территорий и необходимости прибегать к услугам инонациональных и инокультурных иммигрантов. Их потоки создают, как известно, множество социальных, административно-правовых, межнациональных, - а в перспективе – и геополитических проблем. Работа с последними предполагает взвешенный и всесторонний научный анализ и организацию межкультурной коммуникации (и шире – внешнеполитической деятельности) в соответствии с комплексным изучением перечисленных факторов.

Политика «железных занавесов» осталась лишь на периферийных участках международного сообщества.

Соответственно, возникает задача выстраивания эффективной системы национально содержательных и перспективных приоритетов деятельности государственных органов в условиях информационной прозрачности и высокой степени динамики людей, капиталов, технологических и научных наработок общегражданского и специализированного государственного назначения. Как показывает практика последних десятилетий в России, использование административного ресурса в данных направлениях может быть эффективным лишь в сочетании с установками на ускоренную упреждающую модернизацию в разработке и переводе «на поток» новых технологий, организации и гибком управлении системой фундаментальных и прикладных научных исследований; в эффективном динамичном решении демографических, социокультурных и других проблем, от которых зависит сбалансированное взаимодействие этнонациональных, конфессиональных, профессиональных и социально стратифицированных компонентов.

Параллельно средства межнациональной коммуникации призваны регулировать существующие региональные и локальные тенденции конфронтации внутри стран, осуществляющих долгосрочные геополитические программы и развертывать выгодные для них национально-психологические и информационные структуры образования по периметру их границ и в центрах зон потенциального геополитического соперничества. Поэтому конфигурация геополитических процессов в 21 веке будет отличаться, по всей видимости, как нарастающей и неравномерной динамикой, так и появлением областей эшелонированного противостояния новых и долгосрочных геополитических тенденций. Отсюда возрастает роль межкультурных коммуникаций в обеспечении сотрудничества государств, входящих в региональные и глобальные организации международного взаимодействия. Возникает потребность в эффективных механизмах наднациональных коммуникаций этих организаций.

Международный терроризм в современных условиях разработал и осуществляет налаженную систему межкультурных и межнациональных связей, включающих нелегальные, полузакрытые и вызывающе демонстративные формы деятельности.

Благодаря этим особенностям международный терроризм приобрел значение влиятельного инструмента геополитики, поддерживающего опосредованные связи с государственными и транснациональными акторами. Он систематически и, как правило, замаскированно и опосредованно, используется ими для поддержания внутриполитической и внешнеполитической напряженности, создания нестабильности в ряде районов и геополитических центров.

Среди проявлений террористической деятельности в наши дни следует выделить кибертерроризм, использование террористическими организациями новых технологий. Кибер-преступления во второй половине 1990-ых гг. вышли за рамки ставшего банальным «пиратского» использования интеллектуальной собственности и в значительной мере направлены на извлечение и использование критически важной информации для крупнейших субъектов международного сообщества.

Выработка согласованный мер кибербезопасности (как и информационной безопасности) становится все более острой проблемой, - прежде всего, для технологически продвинутых стран (включая и Россию).

Среди предложений, направленных на обеспечение эффективных средств контроля над международной террористической деятельностью, есть и идея известного английского писателя Ф. Форсайта «создать союз демократических государств». Союз этот может включать США, Россию, Китай, Индию, Бразилию, ряд стран-членов ЕС, - всего около 30 государств. Конкретная программа действий такой организации – бойкот «крестным отцам» международного экстремизма. Это значит полное прекращение деловых, торговых и иных отношений со странами и группировками, поощряющими и финансирующими разнообразные формы террористической деятельности.

По мнению писателя, такой путь может быть эффективным и не требует крупных затрат на вооруженные операции. Разумеется, это не исключает ни подготовки будущих механизмов управления на базе ООН, ни институализации «восьмерки», ни возможного расширения ее за счет новых экономических гигантов – Китая, Индии и Бразилии.

В свою очередь, тупиковый характер военных способов решения конкретных локальных и региональных конфликтов описан, в том числе, лауреатом Нобелевской премии Джозефом Стиглицем в его книге «Война ценой 3 триллиона долларов», написанной вместе с Линдой Билмс (См.: Stiglitz, Joseph and Bilmes, Linda. The Three Trillion Dollar War: The True Cost of the Iraq Conflict. London: Allen Lane, 2008).

Решение о начале войны, пишут эти авторы, - «…требует взвешенности, осмысленности и осторожности. При вынесении его нужно принимать во внимание максимальное число сопутствующих факторов. Это решение – если отбросить в сторону трескотню прессы, победные реляции и браваду властей, а также националистические сентенции – сводится к тому, что мужчины и женщины жестоко убивают и калечат других, ничем не отличающихся от них самих мужчин и женщин. А издержки, приносимые войной, множатся в течение многих лет после того, как в ней сделан последний выстрел».События последних лет в Ираке, Афганистане и в других «горячих точках» планеты убедительно подтверждают эту мысль.

Международное сотрудничество в борьбе с подрывной деятельностью международного терроризма является в условиях глобализации специализированным и долгосрочным направлением геополитики.