19 М. М. Розенталь 289

С психологической точки зрения нетрудно объяснить стремление познать новые явления с помощью понятий, уже оправдавших себя в теории и на практике. Говоря о применении понятий классической механики к атом­ным и субатомным объектам, П. Ланжевен заявлял: «В этом случае мы поступили так, как поступают фи­зики во всех тех случаях, когда им приходится столк­нуться с совершенно новым явлением: мы попытались объяснить неизвестное с помощью уже известного и использовать в данном случае представления, оказав­шиеся пригодными для объяснения других явлений. Другого пути не существует, и лишь неудача такой по­пытки заставляет пересмотреть проблему с самого на­чала и искать выхода на пути создания совершенно новых представлений» ¹.

Слова о том, что «другого пути не существует», представляются нам слишком категоричными. Нам ка­жется, что положение диалектического материализма о том, что качественно специфическим объектам при­сущи свои особые закономерности, предохраняет до не­которой степени от силы инерции в познании и ориен­тирует на сознательное исследование своеобразных законов движения этих объектов. Поэтому применение понятий и представлении, выработанных на одних яв­лениях, к качественно отличным от них явлениям, хотя и имеет место, как об этом свидетельствует история познания, но это не закон познания, а скорее действие сил инерции, привычки в познании.

Но, как бы там ни было, противоречия между ста­рыми понятиями и новыми объективными законами яв­лений с качественно более сложными свойствами неиз­бежны. Такова закономерность развития познания. Воз­никающие противоречия разрешаются путем выработки новых понятий, точно или с приблизительной точностью отражающих качественно специфические закономерно­сти новых объектов. Именно так решены указанные про­тиворечия в квантовой физике, которая сформулировала целый ряд новых понятий, отличных от понятий клас­сической физики. При этом, однако, старые понятия не были уничтожены, как это происходит с ложными по­нятиями в науке, они сохранились, но уже как понятия,

¹ П. Ланжевен, Избранные произведения. Статьи и речи по общим вопросам науки, стр. 351.

290

имеющие свои границы, подчиненные белее общим и широким понятиям и представлениям. На новой ступени развития знаний используются и некоторые старые по­нятия. Например, квантовая механика использует для описания атомных объектов такие понятия, как импульс и координата. По гак как эти понятия, взятые из клас­сической механики, не могут точно учитывать своеоб­разные свойства мнкрообъектов, то для уточнения при­менимости их вводится так называемое соотношение неопределенности.

Дальнейшее развитие физических представлений о материи безусловно потребует формулирования новых понятий и теорий, которые разрешат и преодолеют многочисленные трудности и неясности, существующие на современном этапе развития науки. Некоторые поня­тия, которые сейчас имеют широкую область примене­ния, и свою очередь станут ограниченными, недостаточ­ными для выражения нового содержания знаний. Та­кова объективная диалектика развития понятий.

Уточнение, углубление старых понятий, наполнение их новым содержанием на основе новых данных науки и практики. Значительная часть понятий науки, выра­ботанных на сравнительно ранних стадиях ее развития, не отбрасывается в дальнейшем, их значение для объ­яснения явлений не ограничивается, а напротив, они обнаруживают чрезвычайную устойчивость, «живу­честь».К этой категории относятся наиболее общие и кардинальные понятия каждой науки, а также фило­софские понятия, применяемые во всех науках. Таковы, например, понятия материн, движения, пространства, времени, причинности и т. п., а также более узкие понятия — масса, химический элемент, атом и им по­добные.

Эти понятия науки отражают наиболее существен­ные связи и отношения вещей, важные стороны и формы объективного развития, без которых научное познание не могло обойтись уже на ранних ступенях своего раз­вития. Например, человеческая мысль рано установила, что ничто в мире не существует вне пространства и вре­мени или что все имеет свою причину. Конкретные представления о пространстве и времени, о причинности могли быть и действительно были при своем возникно­вении неясными, неточными, но человеческая мысль

*

291

правильно схватила в этих и подобных им понятиях то, что существенно для познания объективного мира. И поэтому они проходят через всю историю науки, через весь многовековой процесс познания, не сме­няясь другими понятиями. Аналогичную картину можно наблюдать и в истории отдельных наук. Например, понятие «химический элемент» возникло в химии давно, его первоначальное содержание было далеким от на­стоящего его содержания, но оно сохранилось и сейчас, оставаясь одним из основных понятий этой науки. В эстетике еще во времена Платона и Аристотеля воз­никли такие понятия, как прекрасное, трагическое, ко­мическое и т. п., т. е. понятия, которые теперь состав­ляют основу этой науки.

Будучи наиболее устойчивыми, подобные понятия также развиваются и изменяются. И здесь устойчивость существует неразрывно со своей противоположностью — изменчивостью, вне которой нет никакой устойчивости. Здесь процесс развития понятий иной, отличный от рассмотренного выше. Развитие здесь состоит не в том, что с открытием новых объектов, новых сторон ранее известных явлений требуется смена этих понятий но­выми или их ограничение, а в том, что уточняется их содержание, раскрываются их новые стороны, понятия становятся глубже, точнее, более адекватно отражают действительность. Иными словами, происходит процесс обновления понятий.

Например, теория относительности, как частная, так и общая, внесла существенные изменения в научные представления о пространстве и времени, их связи и взаимоотношения между собой, а также с материей, их «содержанием». Но теория относительности не отме­нила этих понятий, а лишь углубила, наполнила их но­вым, более богатым содержанием. Она «обновила» их, привела в соответствие с нынешним уровнем научных знаний, вследствие чего их значение для познания воз­росло. С помощью современных понятий пространства и времени мы можем объяснять сложные, ранее не из­вестные пространственно-временные свойства, проявляю­щиеся при движении материи, приближающемся к ско­рости света, или возникающие в зависимости от рас­пределения и движения материальных тяготеющих масс.

292

Развитие и изменение сохраняющихся старых поня­тии имеет определенное направление, которое можно определить как процесс конкретизации. В этом процессе в полной мере проявляется действие закона развития познания от абстрактного к конкретному, который мы рассмотрим в специальной главе. Первоначально поня­тия неизбежно имеют абстрактный характер в том смысле, что они строятся и выводятся на основе каких- то oдносторонних, неполных данных. Например, в по­нятиях геометрии Евклида были отражены общие пространственные свойства вещей, заимствованные из тогдашней узкой практики людей, не учитывавшей мно­ гообразия геометрических свойств, их зависимости от движущейся материн.

По мере расширения человеческой практики и роста знаний абстрактные понятия становятся более конкрет­ными, наполняются конкретным содержанием. Они ста­новятся более конкретными в силу того, что в них отражаются и обобщаются не одна какая-нибудь сто­рона целого, не отдельные свойства явлений, прежде всего доступные познанию, а все или многие стороны явления, свойства вещей, раскрываемые постепенно наукой на основе роста практического отношения людей к природе. Если конкретное есть единство многообраз­ных явлений, то, естественно, что, по мере того как по­знается многообразие свойств вещей, сами понятия о них становятся конкретнее.

Этот процесс можно проиллюстрировать на примере одного из важнейших понятий теории научного комму­низма — понятия диктатуры пролетариата. Это поня­тие возникло не сразу во всей своей конкретности. Эво­люция этого понятия шла от первоначально общей и абстрактной постановки вопроса к более конкретному выражению его сущности, к раскрытию все новых сто­рон диктатуры пролетариата. При этом решающее зна­чение имело развитие опыта, практика революционной борьбы. Понятия развиваются не чисто логическим пу­тем, а вбирая в себя и перерабатывая новейший исто­рический опыт. Чем разнообразнее и конкретнее ста­новится этот опыт, чем больше понятия выходят за пределы одной теории и применяются на практике, тем «реальнее» они становятся сами, реальнее в смысле более конкретного отражения действительности.

293

Понятие о политической власти пролетариата как орудии преобразования капиталистического общества в социалистическое появилось уже в «Немецкой идео­логии» и особенно в «Манифесте Коммунистической партии» Маркса и Энгельса. В последнем ясно и четко ставится вопрос о том, что пролетариату нужно поли­тическое господство, для того чтобы развить произво­дительные силы и построить новое общество. Но здесь еще не ставится вопрос о том, что делать с буржуазной государственной машиной. В. И. Ленин, давший в ра­боте «Государство и революция» великолепный анализ развития учения о диктатуре пролетариата в трудах Маркса и Энгельса, отмечал, что только на опыте рево­люции 1848—1851 гг. Маркс в произведении «Восемна­дцатое Брюмера Луи Бонапарта» сделал вывод о не­обходимости слома буржуазного государства. Сравни­вая постановку этого вопроса у Маркса раньше и в 1852 г., Ленин пишет: «Там (т. е. в «Манифесте Ком­мунистической партии». — М. Р.) вопрос о государстве ставится еще крайне абстрактно, в самых общих поня­тиях и выражениях. Здесь (т. е. в книге «Восемнадцатое Брюмера Луи Бонапарта». — М. Р.) вопрос ставится конкретно, и вывод делается чрезвычайно точный, опре­деленный, практически-осязательный: все прежние ре­

волюции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать» ¹.

Как видно, В. И. Ленин говорит о наполнении мар­ксистского понятия о государстве, о диктатуре проле­тариата конкретным содержанием. При этом он под­черкивает, что понятие это, как и всякое другое, ста­новится конкретнее лишь в результате подытоживания исторического опыта.

Однако на этом не закончилась эволюция указан­ного понятия. В. И. Ленин отмечает, что Маркс в то время «не ставит еще конкретно» ² вопроса о том, чем заменить машину буржуазного государства, в какой Форме должна осуществиться диктатура пролетариата. Эта сторона понятия также не могла быть конкретно выражена без соответствующего опыта, поэтому Ленин подчеркивает, что в период «Коммунистического мани­феста» и на данный вопрос «Маркс давал ответ еще

¹ В. И Ленин, Соч., т. 25, стр. 378.

² Там же, стр. 381.

294

совершенно абстрактный, вернее, указывающий задачи, но не способы их разрешения» Опыт Парижской ком­муны 1871 г. дал возможность конкретизировать и эту сторону понятия диктатуры пролетариата, что было сделано Марксом в книге «Гражданская война во Франции».

Парижская коммуна просуществовала недолго, и ее опыт был недостаточен для того, чтобы раскрыть все стороны понятия диктатуры пролетариата. Исходя из опыта первых двух русских революций, В. И. Ленин конкретизировал понятие диктатуры пролетариата, ука­зав на Советы как одну из ее конкретных форм. Осо­бенно великое значение для дальнейшей конкретизации понятия диктатуры пролетариата имеет опыт Великой Октябрьской социалистической революции, более чем сорокалетняя практика Советского государства и прак­тика стран народной демократии. Здесь нет возможно­сти подробно рассматривать вопрос, как на этом гран­диозном опыте развивалось и конкретизировалось дальше данное понятие, обогащаясь все новыми опре­делениями. По следует отметить хотя бы два момента.

Опыт создания формы советского социалистического государства, а затем и образование народно-демократи­ческой формы показали, что диктатура пролетариата находит свое конкретное выражение не в одной, а в раз­личных формах. Этот факт объясняется специфическими историческими условиями развития каждой страны к со­циализму. Нечего доказывать, какое огромное значение имеет это развитие для конкретизации понятия о дикта­туре пролетариата.

Важное значение также имело уточнение вопроса о соотношении различных сторон и задач диктатуры пролетариата, например вопроса о соотношении насиль­ственной стороны и мирной созидательной деятельности в системе диктатуры пролетариата. Маркс и Энгельс и этот вопрос могли рассмотреть лишь в самой общей форме, указав, что насилие требуется лишь для того, чтобы подавить попытки реставрировать власть бур­жуазии и обеспечить преобразование общества. Даже первые годы практического строительства советского государства не давали еще материала для конкретиза­

¹ В. И. Ленин₁ Соч., т, 25, стр. 389.

295

ции этой важнейшей стороны понятия о диктатуре про­летариата, так как на первый план в то время высту­пала насильственная ее сторона, что было вызвано гражданской войной, попыткой внутренней и междуна­родной контрреволюции уничтожить молодое Советское государство. Только дальнейший опыт показал, что глав­ное в диктатуре пролетариата — мирная созидательная работа по социалистическому преобразованию обще­ства, по строительству новой экономики, демократии, новой культуры. Насилие же есть вынужденная мера по отношению к тем силам, которые враждебны поли­тическому руководству рабочего класса, к злостным элементам, сознательно подрывающим социалистиче­ские порядки.

Дальнейший опыт развернутого строительства ком­мунистического общества позволит конкретизировать и тот вопрос, который в настоящих условиях может ста­виться лишь в общей форме — вопрос о путях отмира­ния социалистического государства. Но уже и сейчас, на основе опыта строительства коммунизма в СССР, положение об отмирании государства может быть на­полнено несравненно более конкретным содержанием, чем это можно было сделать несколько десятилетий раньше. XXI съезд КПСС указал, что многие функции, выполняемые в настоящее время государственными органами, будут переходить в ведение общественных организаций. Этот процесс начинается уже на настоя­щем этапе.

Таким образом, анализ показывает, что и «старые» понятия также развиваются и изменяются. Их устой­чивость возможна лишь в силу того, что их содержание изменяется, развивается. Если бы понятия простран­ства, времени и т. п. не изменялись, не обогащались новым, более конкретным содержанием, они не могли бы служить научному познанию. Возникающее противо­речие между содержанием и формой наших знаний в данном аспекте нашего анализа требует не образова­ния новых понятий, а лишь дальнейшего развития существующих понятий. Здесь соответствие формы со­держанию создается путем наполнения существующей формы более глубоким и конкретным содержанием. Изменение понятия в данном случае осуществляется в форме его эволюции от абстрактного к конкретному,

296

это процесс конкретизации содержания понятий. Без такого постоянного обновления эти понятия не могли бы сохранить своего значения как форм отражения дей­

ствительности.

Конкретность, релятивность понятия как выражение изменчивости связей и отношений между предметами.

Мы видели, что история развития понятий — это исто­рия их конкретизации, наполнения более богатым со­держанием. Но понятия конкретны и в том смысле, что одно и то же понятие, отражающее явление, может иметь различное содержание в зависимости от измене­ния связей и отношений данного явления с другими явлениями.

Конкретность понятия в этом смысле вытекает из того, что понятие содержит в себе различия, отражает различия обобщаемых им единичных явлений. Поэтому, будучи применено к каждому данному единичному, общие существенные свойства которого оно выражает, понятие обнаруживает все богатство своего конкрет­ного содержания.

Далее, каждая вещь находится во всесторонних связях с другими вещами. В этих связях и отношениях выступает то одна, то другая сторона вещи. Оставаясь тождественной себе, вещь в то же время меняется, проявляя многочисленные свои свойства. Как говорил Дишен, вещи подобны окраске шелка, который хотя и остается самим собой, но имеет в то же время различ­ные оттенки. Понятия о вещах должны отражать эти их многочисленные оттенки, иначе творя, отражать ИХ конкретное содержание, меняющееся в зависимости от изменения их связей и отношений с другими вещами. Эта способность понятий и означает их конкретность, релятивность, гибкость. Для диалектической логики эти черты понятия имеют решающее значение, ибо только с помощью таких гибких, конкретных понятий мышление способно отразить сложные и неисчерпаемые свойства реальных явлений и процессов.

Современная наука имеет дело именно с такого рода понятиями и представлениями. Раньше наука опериро­вала понятиями, имевшими содержание, независимое от конкретных связей и условий, в которых находится вещь. Понятия, например, массы, времени, пространства и т. п. брались как абсолютные, без учета сложного

297

взаимодействия между различными процессами. Счита­лось, что время протекает всюду одинаково, имеет одно и то же значение в различных системах движения. По­добно этому, и пространство считалось абсолютно оди­наковым и независимым от времени. Все эти представ­ления исходили из понимания движения как чего-то абсолютного. Но в действительности движение абсо­лютно лишь в том смысле, что оно есть постоянная форма, способ существования материи и вне движения ничего не существует. Но за границами этого общего вопроса о соотношении материи и движения последнее имеет относительный характер: в этом смысле относи­тельны все конкретные проявления материального дви­жения, т. е. они приобретают различное содержание, различные свойства в зависимости от конкретных свя­зей и взаимодействия между предметами.

Именно это выражено в тезисе диалектического ма­териализма о том, что нет отвлеченной истины, истина всегда конкретна. Конкретность понятия и конкрет­ность истины неразрывно связаны между собой. Из кон­кретности истины вытекает конкретный характер поня­тий. Конкретность понятий и конкретность истины представляют собой формы отражения в мысли всесто­ронней, универсальной связи и взаимодействия реаль­ных вещей и процессов.

Значение связи, взаимодействия вещей для познания их конкретного содержания, конкретных свойств осо­бенно важно, ибо эти свойства неизбежно изменяются вследствие изменения связей и отношений между пред­метами.

В современной идеалистическом философии распро­странена точка зрения, согласно которой существуют не вещи, обладающие определенными свойствами, а лишь отношения между вещами, которые создают их качества и свойства. Это точка зрения «безсубстанцио­нальности» мира, она не выдерживает критики. Если бы вещи не обладали объективными качествами и свой­ствами, то откуда они могли бы возникнуть? В процессе отношения между вещами их свойства и качества могут проявляться, изменяться, но не возникать на пустом месте. С другой стороны, в отношениях между явле­ниями и процессами качества и свойства предметов не только проявляются, но и изменяются. Точка зрения,

298

отрицающая это, метафизична, как и метафизичен от­рыв отношений от предметов. Сторонники ее нередко ссылаются на известные указания Маркса о том, что стоимость товаров по создается в обмене, т. е. в отно­шениях между товарами, а лишь проявляется. Это указание Маркса справедливо, но Маркс подчеркивает здесь только одну сторону вопроса. Но это не значит, что он недооценивает вторую сторону: роль отношений между товарами и их влияние на стоимость. Конечно, никакой обмен между товарами не способен создавать стоимость, последняя создается трудом в процессе про­изводства товаров. Но если товарные отношения не мо­гут производить стоимость, то они оказывают большое влияние на видоизменение действия закона стоимости в разных условиях, на различных этапах истории.

В условиях наиболее развитых товарных отношений, т. е. при капиталистическом производстве, стоимость приобретает превращенную форму цены производства. Поэтому нельзя игнорировать значение отношений, свя­зей между вещами, их роль в изменении свойств и ка­честв вещей. Именно потому так велико значение взаи­модействия вещей. Энгельс говорил о взаимодействии как об истинной причине вещей. «Мы не можем,— писал он, — пойти дальше познания этого взаимодей­ствия именно потому, что позади него нечего больше познавать» ¹. Энгельс указывал, что только исходя из универсального взаимодействия, мы приходим к дей­ствительному каузальному отношению» ².

Конкретность понятий и истины следствие универ­сальной связи и взаимодействия явлений. Относитель­ность движения, на которой так настаивает современ­ная наука, также есть выражение этой универсальной связи и взаимодействия. То, что истинно в одной связи, то неистинно в другой связи, это и означает конкрет­ность понятия. Понятие о вещи в разных связях и отно­шениях имеет разное конкретное содержание. Понятие массы всегда тождественно в том смысле, что оно отра­жает именно данное свойство материи. Но в то же время оно имеет разные оттенки, отражая разные связи и взаимодействия вещи с другими вещами. В связи с одной, незначительной скоростью движения тел масса

¹ Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 184.

² Там же.

299

их остается неизменной или, точнее, изменения эти столь незначительны, что их можно игнорировать. Во взаимо­действии с другой скоростью, приближающейся к скоро­сти света, масса тел изменяется. Понятие о величине стержня по отношению к покоящейся системе и системе движущейся не одно и то же, так же как различно и поня­тие о времени по отношению к этим разным системам. Длина автомобиля при скорости в 30 тыс. км/сек. была бы равна 2,26 м. Длина этого же автомобиля при ско­рости 100 км/час равнялась бы 2,27 м ¹. Понятие длины, таким образом, конкретно, оно имеет различное содер­жание в разных связях с другими явлениями, оставаясь при этом длиной, а не чем-либо другим. То же самое можно сказать о сумме углов треугольника. В геомет­рии Эвклида она равна двум прямым, в неэвклидовых геометриях она или меньше, или больше этого и т. д.

Энгельс указывал, что взаимодействие явлений исключает признание чего-то абсолютно первичным, а другого абсолютно вторичным ². Прекрасным подтвер­ждением этого диалектического положения может слу­жить та же специальная теория относительности. Если совершаются два события и второе событие происходит после того, как получен сигнал о первом событии, то они могут находиться в причинной связи друг с другом, первое событие может быть первичным, а второе — след­ствием. Но если второе событие совершается до полу­чения сигнала о первом событии, то между ними нет причинной связи, в этом случае безразлично, в какой последовательности рассматривать их. Событие, которое для одной движущейся системы есть первичное, в дру­гой движущейся системе может быть вторичным и на­оборот.

Когда мы говорим о невозможности признания чего- то абсолютно первичным или вторичным, то мы остав­ляем в стороне основной гносеологический вопрос о со­отношении материи и сознания. В пределах этого основ­ного гносеологического вопроса материя абсолютно первична, а сознание — абсолютно вторично. Но за этими пределами понятия первичного и вторичного ста­новятся относительными: первичное в одной связи

¹ См. Томас А. Броди, Образование и область применимости научных понятий, «Вопросы философии» № 2, 1957 г., стр. 84.

² См. Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 129.

300

вторично в другой связи, и наоборот. Когда, например, человек строит дом, то вначале у него в голове зарож­дается план строительства, а затем сооружается дом: материальное здесь выступает как следствие по отно­шению к сознательному акту человеческой деятель­ности. В общественной жизни решающее значение имеют материальные условия, бытие людей, но в общих рамках действии этого закона наступают такие истори­ческие периоды, когда первостепенное значение приоб­ретает сознательная воля целых классов, народов. И тогда простое повторение истины, что общественное бытие первично, а сознание вторично, недостаточно для решения назревших исторических задач.

В этой релятивности существо конкретности понятий. Вне ее, без учета подвижности, гибкости понятий невоз­можно правильно ориентироваться в действительности, где каждое явление находится во многих связях и вза­имодействиях с другими явлениями и где взаимодей­ствие обусловливает проявление то одних, то других свойств, черт, сторон вещей. Поэтому и наука не может оперировать простой схемой - или истина или заблу­ждение. Меняющиеся свойства вещей требуют от поня­тия истины максимальной гибкости и конкретности, ибо и понятие истины относительно: истинное в одно время, в одной связи становится заблуждением в другое время, в другой связи.

Мы paccмотрели некоторые аспекты учения диалек­тической логики о понятии. Эти аспекты отличны от методa, характерного для традиционной и современной формальной логики, они диктуются задачей познания явлений в их связи и развитии, изменении. Учение диа­лектической логики о понятиях лишает всяческой почвы утверждения о том, что понятия не способны отразить вечно живой и бурлящий поток жизни. Конечно, и та­кой подход к понятиям не может с абсолютной точ­ностью воспроизвести сложную объективную действи­тельность. Но диалектическое понимание понятий дает возможность с наибольшей точностью и с той приблизи­тельностью, которая вообще доступна силам человече­ского разума, отражать реальный мир, охватывать все шире и глубже объективную истину.