Глава IX

Абстрактное и конкретное.

Восхождение от абстрактного к конкретному — закон познания

Сущность вопроса

Главная трудность многих вопросов, связанных с про­цессом познания, с различными противоречиями этого процесса заключается в сложности соотношения единич­ного и общего, чувственного и рационального, непосред­ственного и опосредствованного. Сущность познания со­стоит в возведении единичного в общее, явления в закон. Так как единичное и общее — противоположности и ме­жду ними нет непосредственной, прямой связи, то это и порождает ряд трудностей.

Одним из аспектов этой общей проблемы является соотношение абстрактного и конкретного. Путь познания объективного мира лежит через абстракцию. Образно выражаясь, абстракция в виде понятий, законов, мате­матических уравнений и т. п. — это тот горный перевал, через который необходимо пройти, для того чтобы дей­ствительность, кажущаяся нам первоначально хаотиче­ской, предстала перед человеческим взором как единство взаимообусловленных и взаимосвязанных явлений и про­цессов. Иного пути в познании нет. Но если это так, то мы снова сталкиваемся здесь с общим для всего позна­ния противоречием, в данном случае с одним из его вы­ражений — противоречием между абстрактным и кон­кретным. Ибо абстракция есть отход от конкретного, удаление от живого многообразия природы. Цель позна­ния — представить действительность в ее конкретности, но к этой цели ведет дорога лишь через абстракцию, т. е.

427

отход от конкретного. В этом глубочайшее противоречие процесса познания.

Что же такое конкретное и абстрактное, какие черты характеризуют их?

Конкретное есть целостность вещи, явления в много­образии их свойств и определений, во взаимодействии всех их сторон и частей. Любая вещь имеет множество сторон и свойств и существует лишь как целостность в многообразии своих проявлений, в котором все стороны связаны между собой и взаимообусловливают друг друга. «Конкретное потому конкретно, — говорит Маркс, — что оно есть сочетание многочисленных определений, являясь единством многообразного»

Вне этого «единства многообразного» нет конкретного. Конкретное — это данное дерево, данный человек и кон­кретное это — вся природа, природа как целое. И де­рево и человек имеют различные особенности, и природе присущи многие качества, свойства, но они конкретны потому, что существуют лишь как единство многообраз­ного, как система связей и отношений.

Конкретное — это не только целостность вещи или явления, но целостность их связей и отношений с дру­гими вещами и явлениями, их естественных связей с условиями, в которых они существуют. Дерево, напри­мер, конкретно не только потому, что оно единство ряда сторон и свойств, но и потому, что оно представляет со­бою неразрывное целое с условиями своего существова­ния — с почвой, климатом, воздухом и т. п. Человека можно также понять как совокупность общественных условий, в связи со всем обществом.

Если вещи, явления изолировать от этих условий, то они перестанут быть самими собой. Вне этих условий они не могут быть и поняты мыслью как нечто конкрет­ное. Поэтому в понятие конкретного как целостности, единства входят и связь, отношения данного явления с другими, без учета которых оно немыслимо.

Абстрактное характеризуется другими чертами. Аб­страктное есть часть целого, извлеченная из него и изо­лированная от связи и взаимодействия с другими его сторонами и отношениями. Это главная его черта, она делает его противоположностью конкретного. Так, на­

¹ К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 213.

428

пример, электрон — абстракция по сравнению со слож­ным телом, ибо он составляет лишь часть тела, которую мы мысленно отвлекаем от него, чтобы понять сложное конкретное явление. Монополия также абстракция по отношению к империализму как конкретной совокупно­сти свойств и качеств, искусственно отвлеченная от нее с той же целью.

Когда мы говорим об абстракции как продукте со­знательного отвлечения части, стороны, свойства, отно­шения от целого, конкретного, то мы не совершаем на­силия над реальными явлениями и. процессами и не дей­ствуем по произволу. Если мы можем абстрагировать какую-то сторону или отношение целого, то это объ­ясняется реальным существованием этих сторон или от­ношений. Электрон так же реален, как сложное мате­риальное тело, состоящее из электронов и других мате­риальных частиц; монополия столь же реальна, как и империалистическая форма капитализма в целом. При­рода и конкретна и абстрактна. Поэтому аналитическая деятельность мышления, являющаяся главным средством процесса абстрагирования, синтетическая его деятель­ность, выступающая как орудие воспроизведения целого во всех его связях, в равной степени покоятся на свой­ствах и особенностях самой объективной действитель­ности.

Различие между конкретным и абстрактным не абсо­лютно, а относительно. Конкретное в одной связи может быть абстрактным в другой и наоборот. Например, мо­лекула по отношению к атому — это нечто конкретное, но по отношению к более сложному телу она абстрак­ция, поскольку представляет собой лишь его часть, сто­рону. Что следует считать абстрактным и что конкрет­ным, зависит от той ступени, которая достигнута в сложном процессе анализа, исследования явлений, ибо как противоположности эти категории в процессе по­знания переходят друг в друга: абстрактное становится конкретным, конкретное — абстрактным.

Чтобы понять диалектику абстрактного и конкрет­ного в познании, важно прежде всего подчеркнуть их противоположность. Противоположность двух сторон, тенденций, способов познания находит свое выражение в понятиях «абстрактное» и «конкретное». Конкретное в познании — это целое, воспроизводимое в мышлении,

429

абстрактное — лишь односторонняя часть целого. Кон­кретное — это действительность, познанная в плоти и крови, абстрактное — область изолированных от целого отдельных сторон, свойств, черт, предметов и т. п.

Противоположность конкретного и абстрактного обычно усматривается также в том, что первое воспри­нимается непосредственно, оно видимо, осязаемо, вто­рое же невидимо, неосязаемо и познается лишь опосре­дованным, окольным путем. В известной мере это правильно, ибо в чувственном созерцании предметы пред­стают перед нами в своей конкретности, осязаемости, непосредственно, чего нельзя сказать об абстракции. Однако эту противоположность нельзя абсолютизиро­вать. Неправильно считать, что конкретным может быть только то, что чувственно осязаемо, а все остальное — это абстракция. Если абстракцию понимать лишь как вычленение из массы предметов каких-то общих при­знаков, свойственных им, то такое противопоставление абстрактного и конкретного было бы уместным. Тогда чувственно воспринимаемое было бы синонимом кон­кретного, а воспроизведение явлений с помощью мышле­ния — синонимом абстрактного. В силу этого указанное представление об абстрактном и конкретном не идет дальше поверхностного их сопоставления. Диалектиче­ская же логика понимает абстракцию значительно глуб­же, определяя ее как процесс отражения сущности, за­кона вещей. Если абстракция есть способ познания сущности, закона явлений, то, очевидно, вне абстраги­рующей деятельности мышления невозможно конкретное понятие о них.

Таким образом осязаемость, непосредственную вос­принимаемость нельзя считать главной чертой конкрет­ного, хотя она в какой-то мере и присуща ему.

Познание развивается в форме двух полярных про­тивоположностей. Это движение мысли от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному. Этот противоречивый характер познания порождает ряд объ­ективных трудностей, которые при непонимании диалек­тического характера взаимоотношения между абстракт­ным и конкретным ведут к искажению сущности позна­ния и законов его развития.

Отсюда возникают различного рода сомнения в спо­собностях научного познания отразить и воспроизвести

430

конкретный, объективный мир; с ними мы встречаемся, например, при попытках обобщения особенностей совре­менной науки и методов ее исследования. Некоторые ученые говорят о растущей пропасти между наукой л конкретной действительностью, объясняя это тем, что наука якобы становится абстрактной и недоступной здравому смыслу. Мир науки и мир действительности будто бы беспрерывно отдаляются друг от друга. Чем более абстрактными становятся понятия и формулы о мире, тем менее конкретной и жизненной предстает перед человеческим взором картина природы. Отсюда эти ученые пытаются сделать вывод, что возник непри­миримый конфликт между конкретным и абстрактным, и в этом конфликте они усматривают чуть ли не траге­дию современных способов познания и современного мировоззрения.

В той самой книге журнала «Erkenntnis», в которой была провозглашена «революция» в философии и про­грамма «новой логики», выступил Рейхенбах со статьей «Философское значение современной физики». В этой статье он утверждал, что наступил странный разлад между миром науки и обычной жизнью, непосредствен­ной действительностью, и всю вину за него он возлагает на философов. Причину этого разлада он объяснял тем, что философы по-прежнему пытаются применять к со­временной физике абстрактные понятия причинности, закономерности, пространства и т. п., в то время как естествознание перестало быть «метафизическим», т. е. оно не может быть подведено под эти философские ка­тегории. Чтобы уничтожить разлад между наукой и кон­кретной действительностью, он предлагал исходить из того, что та и другая есть область наших человеческих переживаний. В этом-де единство отвлеченной науки и конкретной действительности. «Только переживания,— писал он, — и их упорядочение в виде связной теории способны выразить содержание современного исследова­ния природы» ¹.

Это позитивистское решение вопроса обесценивает великие орудия познания — абстрактные понятия и ка­тегории, без которых невозможно никакое естествозна­ние, как и научное знание вообще.

¹ «Erkenntnis», Erster Band, 1930—1931, S. 69.

431