от заключений или, если оно заключает, прийти к фаль­шивым выводам»¹.

Современная наука, как известно, оперирует теку­чими понятиями и тем не менее с их помощью она строит истинные выводы о сущности вещей. Это значит, что научное знание, используя те возможности выводного знания, которые исследованы формальной логикой — не только традиционной, но и современной, значительно расширившей эти возможности, — идет дальше, раздви­гает рамки формальной логики, становится и в этом вопросе на позиции диалектической логики. В тех же областях науки, где ее задача состоит в том, чтобы выразить динамичность, изменчивость явлений, правиль­ный вывод возможен лишь при условии оперирования текучими понятиями и суждениями. Конечно, это не мо­жет не повлиять и на саму логическую структуру вы­вода, на весь процесс выводного знания. Рассмотрим этот вопрос подробнее.

Выводное знание о развивающихся и изменяющихся явлениях

Положение о том, что выводное знание невозможно получить из посылок, в которых выражено изменение предметов, правильно лишь постольку, поскольку мы находимся в пределах формально-логического учения об умозаключениях. Здесь действительно в основе всех форм выводов лежат закон тождества и другие законы формальной логики. Это объясняется тем, что здесь мы имеем дело преимущественно с совпадением или несов­падением мыслей по объему, по признакам, свойствен­ным явлениям, принадлежащим или не принадлежащим к данному классу, по свойствам отношений. Если такое- то свойство присуще всем явлениям определенного клас­са, то оно присуще и каждому отдельному явлению, принадлежащему этому классу, и наоборот. Таким пу­тем мы делаем дедуктивное умозаключение. По призна­кам же, свойственным некоторым явлениям, мы делаем вывод о том, что они суть признаки всех других подоб­ных же явлений (индуктивное умозаключение).

¹ Е, Hartmann, Uber die dialectische Methode, S_t 99.

360

Как видно, в формальной логике принцип построения вывода основан па численном соотношении класса яв­лений и некоторых явлений. Формально-логическое умо­заключение оперирует понятиями «все» и «некоторые». Если все металлы электропроводны, то и отдельные ме­таллы должны обладать свойством электропроводности. Если различные металлы проводят электричество, то, очевидно, все металлы имеют это свойство. Основанием для такого подхода к выводам служит классификация явлений на виды, классы и т. п.

Принципы формальной логики лежат в основе и тех умозаключений, которые касаются отношений между предметами. Например, одно из логических свойств от­ношений состоит в том, что если а равно в, то в равно а; или «если Иванов поступил в университет одновременно с Петровым, то Петров вступил туда же одновременно с Ивановым» и т. п. Из истинности одного суждения об отношении можно умозаключить об истинности другого такого суждения. Логическим базисом такого рода вы­водов служат принципы тождества, непротиворечия и т. п.

Указанные формулы умозаключений отражают дей­ствительные отношения между вещами и постольку они имеют большое значение для познания объективного мира. Но эти правила построения выводов достаточны лишь тогда, когда мы отвлекаемся от развития, измене­ния явлений, от перехода их из одного качественного состояния в другое. В этих пределах действительно важ­ное значение имеют законы формальной логики, кото­рые обеспечивают правильность выводов. Например, вывод о том, что медь электропроводна, будет правиль­ным лишь при том условии, если это свойство отдель­ного металла тождественно свойству всего класса явле­ний, к которому примыкает это отдельное свойство, если нет противоречия между свойством отдельного предмета и свойством целого класса, если имеется в виду либо данное, либо иное свойство, а не и то и другое одновре­менно.

Если же в схему формально-логического умозаклю­чения ввести момент развития, изменения, то мы сразу столкнемся с непреодолимыми в этих рамках трудно­стями. Допустим, мы исходим из предпосылки, что свой­ства вида и свойства отдельной особи растений или

361

животных тождественны. Когда мы распространим свой­ства вида на свойства отдельной особи, то тем самым закроется путь для познания изменчивости вида, ибо, как известно, изменение вида начинается обычно с того, что отдельные особи, приспособляясь к изменениям среды, приобретают какие-то новые существенные при­знаки, которые не тождественны со свойствами вида в целом. Вид становится «единством противоположно­стей», тождеством в различии. Если эти новые свойства полезны для приспособления растений или животных к условиям их существования, то при благоприятных обстоятельствах, передаваясь из поколения в поколение, они изменят вид в целом, превратят его в новое каче­ство. Таков в общих чертах механизм развития органи­ческих видов. Понятно, что если мы попытаемся чисто формальным путем вывести заключение об отдельной особи из свойств общего вида, то как раз главного и существенного, т. е. приобретение отдельным организ­мом новых признаков, мы не постигнем.

Силлогизм и другие формы умозаключений, которые изучаются формальной логикой, отражают реальные от­ношения и связь вещей, но их сила преимущественно формальная, т. е. она основывается только па форме, но по на сущности связей тех предметов, из анализа которых делается вывод. Форма требует такого-то вы­вода, но когда мы исследуем сложные развивающиеся явления, то задача состоит в том, чтобы руководство­ваться не формальным моментом, не формальной схе­мой, а познанием содержания явлений.

Маркс в «Теориях прибавочной стоимости», где на­ряду с научным анализом различных экономических си­стем дан и анализ применяемого в них метода, логики, заметил по поводу метода Милля: «Милль был первым, прятавшим теории Рикардо систематическую, хотя и довольно абстрактную, форму. К чему он стремится — это формально логическая последовательность. С него поэтому (курсив мой. — М. Р.) начинается разложение риккардианской школы»¹.

Следовательно, Маркс усматривает в «формально­логической последовательности» причину или одну из

¹ К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, т. III, Партиздат, М., 1932, стр. 63

362

причин разложения школы последователей Рикардо. В чем же здесь дело? Можно ли утверждать на основа­нии этих слов, что Маркс был вообще против соблюде­ния правил формально-логической последовательности в процессе построения выводов? Конечно, Маркс был вовсе не против соблюдения элементарных правил ло­гики в процессе всякого рассуждения. Смысл упрека Маркса в том, что с помощью простейших логических правил Милль пытался решать сложнейшие проблемы, где нужны иные подходы, иные логические принципы.

Что же Маркс конкретно имеет в виду под этой «ло­гической последовательностью?» Поясним это на таком примере. На производство вина (этот пример принад­лежит Рикардо) требуется затрата определенного труда. Этот труд определяет стоимость вина. Но если затем вино будет лежать в погребе в течение определенного количества лет, то за это время к тому труду, который затрачен на его производство, не прибавляется никакой или почти никакой труд, тем не менее выдержанное вино продастся по цене, превышающей действительные затраты труда. Получается полное несоответствие с за­коном стоимости, а с логической точки зрения вопию­щая непоследовательность вывода. В форме силлогизма это выглядело бы так.

Большая посылка: цена товаров согласно закону стоимости определяется количеством общественно необ­ходимого труда, затраченного на его производство.

Малая посылка: выдержанное вино есть товар.

Вывод: цена этого вина определяется количеством труда, необходимого для его производства.

Но вывод этот явно противоречил реальному поло­жению вещей, ибо вино продается по цене, значительно превышающей его действительную стоимость.

Рикардо видел, что реальное положение противоре­чит логике, и он честно указывал, что не может преодо­леть этого затруднения. Но он твердо стоял на пози­циях теории стоимости, видя в подобных фактах какое- то исключение. Д. Милль же поступал так: если факты противоречат логике, то тем хуже для фактов. Он по­шел по пути, ведущему к отрицанию закона стоимости, лишь бы сохранить логическую последовательность вы­водов. И вот здесь-то и играет отрицательную роль от­меченное Марксом стремление Милля и других вульгар­

363

ных экономистов придать теории Рикардо характер формально логической последовательности. Эта «после­довательность» состоит в том, что вывод чисто внешним образом, по правилам силлогизма, приводится в соот­ветствие с исходными посылками. Рассуждение строится в плане формально логического заключения. Раз цены товаров по закону стоимости определяются трудом, за­траченным на их производство, то этим определяется и цена такого товара, как выдержанное вино. Но так как это не согласуется с фактами, то Милль во имя мнимой последовательности чисто внешнего согласования закона стоимости с фактами заявляет, что время, в течение ко­торого вино лежит в погребе, можно рассматривать как время, которое впитывает в себя труд. Таким образом, получалось, что время (не рабочее время, а время вооб­ще) создает стоимость. Формально логическая последо­вательность привела к отрицанию закона стоимости. По этому же пути пошел и такой вульгаризатор политиче­ской экономии, как Мак-Куллох, который в еще большей мере разрушает научную теорию стоимости под тем же, как выражается Маркс, «видом ее усовершенствования до полной последовательности»

В чем же конкретно здесь «вина» «формально логи­ческой последовательности»? Вернее было бы сказать, что это вина не формальной логики, а тех, кто, опираясь на ее ограниченные принципы, пытается объяснить слож­ные развивающиеся явления. Они не учитывали тех неизбежных исторических изменений, которые претерпе­вает каждое явление в различных условиях. Формаль­ная логика отвлекается от этих изменений, она, так ска­зать, аналитически выводит из свойств, присущих всем явлениям данного класса, свойства отдельного элемента этого класса. Но в действительности, когда речь идет о сложных развивающихся явлениях, не может быть полного тождества общего и единичного, закона и яв­ления, «всех» и «некоторых». Случай с вином представ­ляет собой только особенно резкое выражение общего положения, при котором невозможно формально логи­чески выводить из закона стоимости цены товаров. В условиях капитализма закон стоимости модифици­руется, приобретает превращенную форму закона цен

¹ К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, т, III, стр. 133.

364

производства. Не только вино, но и другие товары про­даются по ценам, не совпадающим с их стоимостью. Чтобы правильно вывести из закона стоимости цены товаров, необходимо их выводить не в порядке фор­мально логической последовательности, а проанализиро­вать конкретные условия капиталистического производ­ства, свойственный ему механизм образования средней прибыли, который объясняет, почему неизбежны подоб­ные расхождения стоимости и цены.

Можно привести еще один пример попытки при по­мощи формально логического силлогизма решить слож­ные вопросы. Г. В. Плеханов, исходя из посылки, что революция 1905 г. в России была по своему характеру буржуазно-демократической, а также из того положе­ния, что движущей силой буржуазной революции яв­ляется буржуазия (так было во всех прежних револю­циях), делал вывод: буржуазия — движущая сила

русской революции. Отсюда затем он определял и так­тику русских социал-демократов в революции.

И в данном случае налицо стремление к чисто фор­мально логической последовательности. Плеханов делал свой вывод, минуя конкретный исторический анализ реальных фактов. Он не учитывал того, что русская буржуазная революция происходила в новых историче­ских условиях по сравнению с прежними буржуазными революциями и что эти новые условия не могли не видо­изменить общие законы, характерные для буржуазных революций. Поэтому здесь нельзя непосредственно, пря­молинейно умозаключать от общего к частному, как этого требуют принципы формально логической последо­вательности. Действительно, в прежних революциях буржуазия выступала в качестве одной из главных дви­жущих сил, а в русской революции 1905 г. этого не случилось. Таким образом, возникло реальное противо­речие, которое всецело объясняется новыми историче­скими условиями эпохи империализма. Его невозможно уложить в форму простого силлогизма и посредством него объяснить особенности русской революции. Здесь также требуется обращение к реальной исторической практике и из нее делать выводы, а не из чисто логиче­ского развития какого-то общего положения.

Именно за это критиковал Плеханова В. И. Ленин, показывая различие между принципами заключения

365

формальной и диалектической логики. «Выводить конк­ретное положение об определенной тактике в определен­ном случае, — писал Ленин, — об отношении к различ­ным партиям буржуазной демократии из общей фразы, об «общем характере» революции, вместо того, чтобы этот «общий характер русской революции» выводить из точного разбора конкретных данных об интересах и по­ложении различных классов в русской революции; — разве же это не подделка? разве это не явная насмешка над диалектическим материализмом Маркса?

Да — да, нет — нет, а что сверх того, то от лукавого! Либо буржуазная революция, либо социалистическая революция, а остальное можно «вывести» из основного «решения» посредством простых силлогизмов!» ¹

В. И. Ленин, давая пример не формально логиче­ского, а диалектико-логического выведения заключения о характере первой русской революции, все внимание обратил на конкретный анализ исторических особенно­стей революции 1905 г. Он поставил вопрос об этой ре­волюции в конкретные исторические условия, исследо­вал, какое влияние они оказывают на ее характер, на ее движущие силы, а также на тактику социал-демокра­тии в ней. Его выводы, таким образом, были сделаны в результате изучения такого явления, как русская буржуазная революция в развитии, в изменении, в ре­зультате конкретного изучения поведения разных клас­сов в революции.

Нам могут возразить, что ошибка Плеханова со­стояла не в том, что он стремился к формально логиче­ской последовательности в построении вывода, а в том, что он исходил не из истинных посылок, вследствие чего пришел к неверному выводу. Ведь указывал же Эн­гельс, что если посылки истинны и если мы соблюдаем правила умозаключения, то и вывод будет истинным; если бы Плеханов исходил из той истинной посылки, что русская революция 1905 г. это своеобразная рево­люция, то он пришел бы к правильному выводу о ее движущих силах, о тактике и т. п. Это возражение, на наш взгляд, лишено оснований. Плеханов в своих рас­суждениях не допускал какой-либо элементарной логи­ческой ошибки, не нарушал правил построения силло­

1 В. И. Ленин, Соч., т, 11, стр. 372.

366

гизма. Ошибка его, помимо неправильной политической концепции, состояла в том, что он ограничивался при анализе такого сложного и противоречивого явления как революция 1905 г. формальной логикой, тогда как к этому явлению необходимо было подойти с позиций диалектической логики. Он брал готовые посылки, ко­торые обобщали опыт прежних революций. При пост­роении вывода формальная логика оперирует готовыми посылками, готовыми понятиями и суждениями, она не исследует истинности этих посылок. Да ее средствами это и невозможно сделать. В самом деле, что означало установить истинность посылок в том умозаключении, из которого исходил Плеханов? Это означало исследовать и установить внутренне противоречивый характер рево­люции 1905 г. Вот как В. И. Ленин определял ее харак­тер и из чего он исходил после тщательного анализа конкретных фактов: «Революция в России не буржуаз­ная, ибо буржуазия не принадлежит к движущим си­лам теперешнего революционного движения России. И революция в России не социалистическая, ибо она никоим образом не может привести пролетариат к един­ственному господству или диктатуре»¹. Можно ли сред­ствами формальной логики установить подобную по­сылку? Эту посылку можно было выработать лишь с позиции последовательного марксизма в результате сложного диалектического анализа конкретной обста­новки, избегая малейшего шаблона, основанного на про­стой аналогии с прошлым.

Когда речь идет о получении выводов из суждений, в которых отражены (развивающиеся и изменяющиеся явления, т. е. явления относительные, подвижные, гиб­кие по самой своей диалектической природе, то пробле­му умозаключения невозможно сводить к простому ло­гическому выведению из посылок определенных след­ствий. Так что речь идет вовсе не о внесении каких-то поправок и улучшений в обычные, разработанные фор­мальной логикой принципы заключения. В таких слу­чаях выводы делаются в результате исследования конк­ретных фактов и обстоятельств, на основе подхода к явлениям как развивающимся. А вследствие этого здесь невозможно втиснуть принципы вывода в какую-

¹ В. И, Ленин, Соч., т, 11, стр. 372.

307

нибудь постоянную форму наподобие силлогизма. Это положение не следует понимать так, что диалектическая логика не признает силлогизма или другие формы умо­заключения, с которыми имеет дело формальная логика, что она считает невозможным использовать их в своих целях. Но дело в том, что формы, в которых и посред­ством которых делается вывод о том или ином объекте, должны быть целиком подчинены конкретному анализу конкретного содержания явлений. Формальное заклю­чение из посылок здесь имеет узкое и ограниченное зна­чение. Возьмем еще такой пример. Анализ существен­ных особенностей эпохи империализма, опыт революции 1905 г. и Февральской революции 1917 г. в России по­казывают, что буржуазия не способна быть движущей силой в таких революциях. А что получилось бы, если бы мы попытались из этого тезиса формально логически выводить какие-то заключения в применении к буржу­азным революциям, например, в колониях или полуко­лониях? Здесь опять-таки были бы неизбежны ошибки. Опыт этих революций показывает, что национальная буржуазия или во всяком случае какая-то часть нацио­нальной буржуазии принимает активное участие в по­добных революциях, как это имело место в Китае, Ин­дии, Египте и т. д. Более того, как показывает совре­менный исторический опыт, даже в неколониальных странах нельзя отбрасывать или игнорировать возмож­ность участия национальной буржуазии в демократиче­ской революции. Поэтому малейший шаблон в подходе к этим условиям может стать источником грубейших просчетов. Значит, и в данном случае истинный вывод может быть получен не путем простого выведения его из готовых посылок, а путем конкретного анализа с по­мощью общих теоретических принципов исторических фактов и обстоятельств, путем исследования историче­ского развития явлений. И в таком выведении заключе­ний участвуют не только индукция и дедукция, а весь арсенал логических средств: анализ и синтез, восхож­дение от абстрактного к конкретному и др. Именно поэтому формы силлогизма или индуктивных умо­заключений, правомерные и необходимые на своем месте и в определенных рамках, недостаточны для диалектического исследования и выражения вы­вода.

363

То, что было сказано о выводном знании на основе анализа конкретного материала из общественных наук, относится в принципе и к научному знанию о развитии и изменении природы. Естествознание исходит из при­знания качественной разнородности явлений, качествен­ного различия законов природы при переходе от одних форм материального движения к другим. Законы науки, пригодные для объяснения одних явлений, непригодны для объяснения других явлений. Принципы и понятия естествознания, способы и приемы исследования стано­вятся все более гибкими и подвижными. Поэтому и здесь главное направление познания заключается не столько в выведении из каких-то готовых посылок опре­деленных заключений, сколько в конкретном исследо­вании новых фактов, новых областей явлений, с кото­рыми сталкивается наука, и обобщение их в теории, выражающей их специфические законы. Кто-то из уче­ных заметил, что науку двигают вперед не факты, укладывающиеся в уже проверенные теории, а факты, вступающие в противоречие с ними и требующие новых обобщений, новых теорий. Такова особенность раз­вития научного познания. На основе определенного исторического опыта и выработанных представлений наука создает синтетическую картину мира. Такой была, .например, механистическая картина мира, созданная в XVII—XVIII вв. В дальнейшем при объяснении новых явлений, например света и др., попытки исходить из готовых посылок, созданных механикой, окончились не­удачей и привели к новым теориям. Сложившееся на основе великих достижений механики представление о том, что из нескольких всеобщих принципов и посылок можно вывести заключения о всех сторонах природы, оказалось глубочайшим заблуждением. Все большую роль в науке стал играть эксперимент, опытное обосно­вание физических и прочих теорий. Так, в XIX в. наука создала новый синтез представлений о природе, суще­ственно отличающийся от механистической картины мира прошлых веков. Основными устоями этого нового науч­ного синтеза были электромагнитная теория, открытие закона сохранения и превращения энергии, теория о происхождении видов Дарвина и др.

С конца XIX в. началось повое великое движение науки, революция в естествознании, также вызванная

24 м. м. Розенталь 369

необходимостью объяснения новых фактов (электрон, радиоактивность и др.). Их нельзя было объяснить пу­тем простого выведения из каких-то уже известных уни­версальных принципов. Это можно было сделать лишь конкретным изучением этих неведомых ранее конкрет­ных явлений. Подобно тому, как невозможно было объ­яснить сущность и особенности русской революции 1905 г. с помощью формального выведения их из общих посылок, основанных на предыдущем историческом опыте, подобно этому и в новом естествознании нельзя было данные, например, теории относительности, кван­товой механики вывести из принципов классической механики. Задача состояла в том, чтобы установить ограниченность тех принципов, из которых физика ис­ходила при объяснении явлений на прошлом этапе, и создать новые, более точные исходные данные, которые могли помочь объяснить новый открывшийся перед че­ловеческим взором мир природы.

Если обобщить все сказанное выше, то сущность и особенность выводного знания, заключения в диалекти­ческой логике можно было бы охарактеризовать сле­дующими чертами:

1. Формальная логика изучает проблему вывода главным образом с точки зрения структуры и форм сле­дования одних положений из других. Главная задача диалектической логики состоит в том, чтобы исследовать эту проблему с точки зрения того, как должен строиться вывод из изучения сложного содержания действитель­ности, качественно чрезвычайно разнообразной и разно­родной. Поэтому в формальной логике акцент делается на формальные требования заключения, в диалектиче­ской логике основной упор делается на наиболее точное, адекватное отображение содержания явлений. И хотя форма мысли и содержание, отражаемое в ней, связаны между собой, такое разделение подхода формальной и диалектической логики в вопросе о заключении, как и в других аспектах, вполне правомерно и необходимо.

Говоря о том, что формальная логика делает упор на форму следования одного положения из другого, мы не отрицаем, что эта форма извлечена из реальных связей и отношений между вещами, т. е. из содержания самих вещей. Но при этом формальная логика прежде всего стоит на страже точного соблюдения определен­

370

ных формальных правил, обеспечивающих логическую последовательность мысли, обязательность вывода. Она не интересуется тем, каковы по содержанию исходные посылки заключения. Можно выбрать любые посылки, но если они уже избраны, то необходимо соблюдать определенные правила логического следования одних мыслей из других.

Утверждая, что диалектическая логика переносит акцепт на содержание заключения, мы должны учиты­вать, что содержание выражается в определенной логи­ческой форме и вне последней, вне известных логиче­ских способов и приемов оно не может быть выражено. Значит здесь нет разрыва или противопоставления фор­мы и содержания. Но при этом диалектическая логика в отличие от формальной изучает проблему вывода с целью установления таких форм, приемов, способов, законов исследования, которые обеспечивают истин­ность отражения содержания рассматриваемых вещей.

2. Для диалектической логики, как логики содержа­тельной, характерен также особый подход к этому со­держанию. Последнее она рассматривает как содержа­ние развивающееся, изменяющееся. Поэтому главным и решающим в обосновании выводов здесь служит способ исследования явлений в их возникновении, развитии и неизбежных качественных превращениях. Прийти к пра­вильному, истинному выводу о вещах можно только то­гда, когда мы проследим весь путь от их возникновения до неизбежного конца. Ничто другое не может быть столь эффективным средством обоснования истинности научных выводов и их доказательности.

Когда логические позитивисты заявляют, что «ника­ким образом нельзя заключать из существования ка­кого-либо одного положения вещей о существовании другого, полностью отличного от первого»¹, то это объ­ясняется тем, что они не признают причиной зависимо­сти между последовательными «положениями вещей». Витгенштейн исходит из логики «атомарных фактов», согласно которой каждый отдельный факт существует в готовом виде и независимо от других фактов. С этой точки зрения мир представляется в виде суммы застыв­ших, изолированных друг от друга вещей. При таком

¹ Л. Витгенштейн, Логико-философский трактат, стр, 63.

371

подходе действительно невозможно умозаключать от одного состояния вещей к другому, отличному от него.

В действительности же причинная зависимость су­ществует, все вещи связаны между собой каузальной и множеством других форм связи и одни состояния их происходят из других. Сами объективные явления «вы­водятся» друг из друга в том смысле, что развитие ве­щей закономерно приводит к их новому состоянию, к качественному изменению и превращению. А если это так, то и логически правильное построение вывода в мысли требует прослеживать явления в их развитии и изменении. Это относится как к готовым вещам, так и к их возможному состоянию в будущем.

Что касается готовых вещей, то их качественное со­стояние нередко бывает настолько своеобразным, пред­ставляется разуму настолько вырванным из естествен­ной связи с окружающими их явлениями, что мысль останавливается перед ними как перед неразрешимой загадкой. Разве не так, например, в прошлом подхо­дила наука к вопросу о том, чем объясняется качествен­ное разнообразие органических видов? Их первона­чально также объявляли готовыми, раз навсегда дан­ными, но затем этот взгляд был опровергнут и наука пришла к выводу о том, что их теперешнее состояние есть результат всего исторического развития органиче­ских форм. Этот вывод был построен на основе иссле­дования их развития, изменения, качественных превра­щений из одного состояния в другое.

Без исторического подхода к явлениям не может быть науки о выводе по отношению к развивающимся вещам. Принцип историзма лежит в основе диалекти­ческого учения о выводе, во-первых, потому, что только анализ объективных явлений с точки зрения их разви­тия и изменения дает возможность прийти к правиль­ному выводу о их сущности, природе, о причинах их современного состояния; во-вторых, потому, что само заключение не есть нечто готовое, появляющееся сразу в неизменном виде. Заключения о вещах имеют свою историю, они развиваются от одних форм к другим, от заключений менее глубоких к заключениям более глу­боким, от выводов, выражающих внешнюю сторону яв­лений, к выводам, отражающим их глубокую сущность. Теорию умозаключений Гегель справедливо строил на

372

основе движения от одних форм к другим, от простых к сложным, от таких форм, которые фиксируют «налич­ное бытие», внешнюю видимость вещей, к формам, вы­ражающим сущность, необходимость вещей.

Второй аспект принципа историзма и его значение для учении о выводном знании требует специального исследования, и мы па нем не будем останавливаться. Но необходимо подробнее рассмотреть первый аспект. Как было уже сказано, вывод о сущности уже имею­щихся, готовых вещей может быть научно обоснован­ным ври условии подхода к ним как исторически воз­никшим, развившимся в их современное состояние из другого, отличного от этого состояния. Посмотрим, как, например, Маркс приходит к научно обоснованному вы­воду о сущности денег. Это была сложная задача, ибо деньги представляют собой настоящую загадку, так как кажется, что они по своей натуральной, физической природе обладают способностью обмениваться на лю­бой товар.

Поставив задачу выяснить эту загадку, Маркс сразу разъясняет, каким путем, по какому «закону вывода» можно прийти к правильному заключению о сущности денег. «Нам предстоит здесь совершить то, — пишет Маркс, — чего буржуазная политическая экономия даже и не пыталась сделать, — именно показать происхожде­ние этой денежной формы, т. е. проследить развитие выражения стоимости, заключающегося в стоимостном отношении товаров, от простейшего, едва заметного об­раза и вплоть до ослепительной денежной формы. Вме­сте с тем исчезнет и загадочность денег»¹.

Таким образом, Маркс считает, что исторический подход, анализ происхождения категории денег дает возможность сделать вывод о их сущности. Маркс, как известно, проделал эту работу, проследив историческое развитие форм стоимости, приведшее в процессе роста товарных отношений к выделению одного из товаров — золота — в качестве денежной формы, в которой нахо­дит свое выражение стоимость всех других товаров. В конце своего анализа Маркс делает вывод: «Золото лишь потому противостоит другим товарам как деньги, что оно раньше уже противостояло им как товар»²,

¹ К. Маркс, Капитал, т, I, стр. 54 (курсив мой. — М. Р.),

² Там же, стр. 76.

Этот вывод неопровержим, ибо он сделан из анализа развития, исторического становления соответствующих явлений. Заключение это получено не на основе фор­мальных требований определенной схемы умозаключе­ния, а благодаря исследованию самого содержания яв­ления, в результате исторического подхода к этому со­держанию. Единственным «формальным» требованием (если можно так выразиться) в данном случае является принцип исторического подхода к задаче выведения определенного заключения о сущности вещи.

Это же логическое требование имеет огромное зна­чение для построения вывода о будущем состоянии ве­щей. Витгенштейн говорит, что «события будущего не могут выводиться из событий настоящего»¹. По если они не могут выводиться из настоящего, то из чего же они возникают? Они возникают из событий настоящего и в этом — объективная, независимая от сознания людей логика вещей. Подобно тому, как современное состоя­ние «выведено» из прошлого состояния вещи, так и ее будущее «выводится» из настоящего. И в данном слу­чае логика мышления в своем учении о выводе должна сообразоваться с этой объективной логикой вещей. На­учный вывод Маркса о неизбежности гибели капитали­стического способа производства имел своей логической основой исторический подход к капитализму, рассмотре­ние его в развитии не только по отношению к предыду­щей формации, из которой он возник, но и по отноше­нию к своему будущему.

Развитие явлений имеет свои причины, источники и движущие силы. Они заключены во внутренних проти­воречиях явления, борьбе противоположных сил и тен­денций, свойственных ему. Анализ противоречим разви­тия, их состояния в прошлом, настоящем и будущем также является важнейшим требованием диалектической логики при получении выводного знания. Поскольку противоречия есть источник, двигательная сила разви­тия, то из анализа их современного состояния, тенден­ций их движения можно сделать выводы не только о на­стоящей сущности явления, но заключить в общих чертах о его будущем развитии, прийти к правильному заключению относительно того, к чему приведет раз­

¹ Л. Витгенштейн, Логико-философский трактат, стр. 64.

374

витие, развертывание противоречий. Именно так, путем анализа противоречий капитализма от их зародыше­вого . состояния до того момента, когда они уже не могут уживаться и единстве, Маркс обосновывал свой вывод о неизбежной гибели капиталистического спо­соба производства и замене его социалистическим строем.

3, Главной особенностью учения диалектической ло­гики о выводном знании следует считать обращение к практике, к фактам при определении истинности выводов. Если диалектическая логика акцентирует свое внимание на содержании знаний, прослеживает, как выражается это содержание в соответствующей адекват­ной форме, то понятно, что без постоянного обра­щения к практике, к реальным фактам немыслимы истинные выводы о вещах. Это также необходимый принцип диалектического подхода к проблеме заклю­чений.

При рассмотрении значения принципа историзма для построения вывода Было сказано, что действительность не остается тождественной в разных исторических усло­виях, что она изменяется. Это требует от нашей мысли анализа тех конкретных условий, которые порождают соответствующие изменения действительности. Без изу­чения конкретных фактов, исторической практики до­стигнуть этого невозможно. Чисто формальный способ рассуждений не может здесь, как правило, быть осно­ванием истинного вывода. В этом одно из важнейших отличий диалектической логики от формальной.

Формальная логика в своей основе преимущественно аналитична в том смысле, что то или иное положение она выводит из другого готового положения чисто ло­гическим путем, без непосредственного обращения к фактам.

Из аналитического характера формальной логики вытекает и определенное решение вопроса о связи этой логики с опытом, с практикой. Конечно, надо отграни­чить наше понимание аналитичности этой логики от того, как ее понимают нео-позитивисты. Говоря об ана­литическом характере логики, Витгенштейн, например, пишет: «Логические предложения могут подтверждаться опытом не более, чем они могут опровергаться опытом. Предложение логики не только не должно опровергать­

375

ся никаким возможным опытом, но оно также не может им подтверждаться»¹.

Как видно, он противопоставляет логику человече­ской практике, опыту. Но в действительности все об­стоит наоборот: абстрактные логические формулы и принципы взяты в конечном счете из опыта и представ­ляют собой его обобщение. Но после того, как в из­вестных логических схемах закреплен и обобщен опыт, нет надобности постоянно обращаться к опыту, каждый раз подтверждать эти схемы опытом. Геометрия, напри­мер, выводя из известных аксиом целую цепь логически необходимых следствий, также не обращается каждый раз к практике. В этом смысле и формальная логика не ориентирует на необходимость установления непо­средственной связи с практикой, с опытом. Здесь связь с практикой опосредствованная, не прямая. Это объяс­няется в значительной мере тем, что формальная логика имеет дело с относительно постоянными, неизменными данными. Но если в логику ввести принципы конкрет­ного тождества, изменчивости, тогда сразу приобретает главное, первостепенное значение задача непосредствен­ной связи логики с исторической практикой, с опытом. Здесь уже нельзя говорить об опосредствованной связи логики с практикой. Эта связь непосредственна. Невоз­можно установить изменение, развитие без непосред­ственного изучения конкретных фактов, обстоятельств в конкретных же условиях. Аналитическим путем, т. е. одними формальными рассуждениями, невозможно до­стигнуть данной цели. Такой характер рассуждений Плеханова относительно русской революции 1905 г., по­мимо его ошибочных политических позиций, привел его к грубым ошибкам, и именно этот характер рассужде­ний имел в виду В. И. Ленин, когда говорил, что нельзя выводить конкретные положения о революции из общих положений о ее характере без «точного разбора кон­кретных данных».

Или мог ли Маркс из истинного положения о том, что пролетариат должен завоевать политическую власть, чтобы создать новое общество, «аналитическим путем» сделать вывод о том, как поступить с буржуазной госу­дарственной машиной, какой конкретной формой заме­

¹ Л. Витгенштейн, Логико-философский трактат, стр. 86.

376

нить ее? Отвечая на этот вопрос, Ленин писал: «Не ло­гические рассуждения, а действительное развитие собы­тий, живой опыт 1848—1851 годов (а также опыт 1871 г. — М. Р.) привели к такой постановке задачи»¹.

Конечно, логики, не признающие иной необходимо­сти, кроме логической, могут сказать о диалектической логике: «Хороша логика, которая требует и настаивает на том, чтобы избегать логических рассуждений; логика без логики — вот что такое ваша диалектическая ло­гика». Мы на это ответим, что высшее назначение ло­гики — указать человеческому мышлению путь к пра­вильному отражению действительности, поэтому когда диалектическая логика говорит о недостаточности одних логических рассуждений при решении сложных вопро­сов науки и что правильный подход к ним возможен лишь при условии обращения к опыту и практике, то эти указания дают истинную логику исследования. Ибо она тем самым ориентирует и помогает мысли следо­вать за сложной логикой движения и развития самой действительности. Один только логические рассуждения неизбежно приводят к конфликту с законами действи­тельности.

Подчеркивая указанную особенность диалектической логики, нельзя, конечно, принижать значение и роль чисто аналитического выведения заключений. Науке из­вестны многие примеры открытия этим путем великих истин. Диалектическая логика признает значение и дан­ного способа, включая его в свой арсенал многообраз­ных средств познания реального мира. Но этот способ ограничен, главный путь познания пролегает через вы­ведение заключений о сущности вещей посредством по­стоянного обращения к практике, к опыту, связи теории с практикой, с новыми опытными данными.

На эту решающую особенность получения новых вы­водов указывают и те естествоиспытатели, которые не исходят сознательно из диалектического материализма. М. Борн, например, различая в вышеуказанном смысле аналитический и синтетический способы исследования, с особенной силой подчеркивает значение второго спо­соба. Синтетическим же он считает такой способ, при котором выводы делаются из тщательного теоретиче­

¹ В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 381.

377

ского изучения фактов, из соединения теории с фактами, экспериментами. Правда, при этом у него проскальзы­вает неправильная тенденция умаления значения об­щих философских, гносеологических принципов при дви­жении к определенным научным выводам. Но основная мысль о связи теории с опытом, с экспериментом, несо­мненно, верна и ценна. «Новая теория, — пишет М. Борн, — является гигантским синтезом длинной цепи опытных результатов, а не самопроизвольного колеба­ния мозга»¹.

4. Возникает вопрос: существуют ли помимо обычных форм умозаключений какие-то особые формы, в кото­рых протекает сложный процесс выводного знания на основе принципов диалектической логики? Можно ли вообще выразить эти принципы в какой-то схеме умо­заключения, как это имеет место в формальной логике?

Прежде всего следует подчеркнуть, что диалектиче­ская логика не отрицает важной роли в процессе позна­ния тех форм умозаключения, которые были вырабо­таны всем предшествующим развитием человеческой мысли и которые обобщены формальной логикой: ин­дуктивных, дедуктивных и других форм умозаключений. Более того, эти формы должны быть использованы с точки зрения диалектической логики, поскольку они от­ражают объективную связь единичного, особенного и общего, поскольку посредством этих форм мышление воспроизводит процесс реального опосредствования раз­личных явлений. Примеры использования указанных форм умозаключения встречаются на каждом шагу и в обыденной жизни, и в науке, и в мышлении о простых связях и отношениях, и в мышлении о самых сложных процессах. Посредством этих форм мысль идет от из­вестного к неизвестному и делает важные заключения о непознанных еще вещах.

Например, В. И. Ленин в произведении «Материа­лизм и эмпириокритицизм» высказал мысль об измен­чивости электрона, не имея еще для этого необходимых опытных данных. К этому выводу он пришел путем умозаключения, которое вполне укладывается в форму традиционного силлогизма. Ленин исходил из общего

¹ М. Борн. Эксперимент и теория в физике, «Успехи физических наук», т. LXVI, вып. 3. ноябрь 1958, стр. 360

378

положения диалектического материализма о том, что материя неисчерпаема и что она находится в состоянии изменения. Так как недавно перед этим открытый элек­трон представлял собой частицу, вид материи, то Ленин распространил на него свойство, присущее всей мате­рии, свойство разрушимости, неисчерпаемости, способ­ности к превращениям. Конечно, подобный вывод можно было сделать только с позиций диалектической теории развития, только она давала для него необходимые основания. По факт использования традиционного сил­логизма не подлежит здесь сомнению.

Вместе с тем, как показал анализ ряда примеров, было бы неправильно считать, что эти формы умозаклю­чений исчерпывают все богатство способов и приемов получения выводного знания. Современные достижения математической логики дали ряд новых форм и спосо­бов выводного знания, отличающихся от форм старой аристотелевской логики. Можно ли ограничиться од­ними обычными формами умозаключений тогда, когда перед логикой стоит совершенно новая задача: выра­зить в мыслительных формах развитие п изменение предметов, задача, которая не ставилась и не может ставиться формальной логикой? В этих случаях далеко не всегда можно использовать старые формы умозаклю­чений, ибо сложное содержание, т. е. изменчивость, те­кучесть явлений, приходит в столкновение с этими фор­мами, требует более гибких форм, способных отразить это содержание. При построении вывода и формальная и диалектическая логика оперируют единичным, особен­ным и общим, но первая видит только тождество этих сторон и моментов, вторая же делает упор на конкрет­ности этого тождества, т. е. требует видеть не только тождество единичного и общего, но и противоречие, не­совпадение между ними. Далее, формальная логика ис­ходит при построении умозаключения из готовых общих посылок (например, при дедуктивных умозаключениях), но эти общие посылки есть нечто конкретное, историче­ски развивающееся. Их также необходимо проанализи­ровать с точки зрения их истинности, выяснить, соот­ветствуют ли они конкретным условиям.

При таком подходе формально логические схемы умозаключений не соответствуют потребностям позна­ния, они становятся недостаточными, неспособными

379

выразить все связи и противоречия явлений. Поэтому новые выводы в таких случаях не дедуцируются из ра­нее установленных истин по правилам формальных схем, а выводятся из исследования конкретных явлений и процессов, изменчивого и беспрерывно обогащающе­гося опыта. При этом формы этих выводов очень мно­гообразны, они определяются содержанием того кон­кретного материала, который исследуется.

После сказанного выше нетрудно дать ответ на во­прос о том, можно ли диалектические принципы вывод­ного знания отлить в какие-то схемы умозаключений, подобно тем, какие имеются в формальной логике. Именно потому, что главная задача диалектической ло­гики состоит не в формальном, чисто логическом выве­дении одних истин из других, подобные схемы, на наш взгляд, невозможны и ненужны. Единственное, что здесь требуется — это исследование тех логических прин­ципов и законов познания, которые позволяют делать истинные выводы из анализа сложных процессов раз­вития явлений, изменяющейся исторической практики людей, накапливающегося опыта самой науки. В. И. Ленин потому критиковал Плеханова за попытку вывести конкретное решение вопроса о характере пер­вой русской революции посредством силлогизмов, что при помощи силлогизмов этого никак нельзя сделать.

Что же касается логических принципов и законов по­знания, которые позволяют делать научные выводы о сложных развивающихся явлениях, то они были ука­заны выше. Эго — принцип историзма, тщательный ана­лиз изменчивой практики, конкретный анализ конкрет­ных фактов, это — исследование противоречий явлений и тенденций их развития, учет качественной специфики явлений и т. д. Это, собственно, все то, что мы опреде­ляем как принципы и законы диалектического мышле­ния. Подобно тому, как без законов мышления, иссле­дуемых формальной логикой, невозможно правильно строить умозаключения по устанавливаемым ею прави­лам, подобно этому законы диалектической логики слу­жат руководящими принципами и основой характер­ного для нее подхода к проблеме вывода.

4. Вследствие указанных особенностей подхода диа­лектической логики к умозаключениям сам процесс вы­вода в диалектической логике происходит сложнее,

380

чем в формальной логике. Здесь нельзя указать какие-то постоянные, стандартные формы осуществления этого процесса. Ход этого процесса в силу указанных выше причин существенно отличается от процесса, типичного для формального выведения одних истин из других.

Проиллюстрируем это на примере одного из глубо­чайших научных выводов, сделанном XX съездом КПСС, выводе о том, что мировые войны сейчас не являются неизбежными, что в настоящее время возможно пред­отвратить новую мировую войну.

Совершенно очевидно, что этот вывод не являлся результатом формального заключения из каких-то гото­вых посылок. Напротив, если стать на путь формаль­ного умозаключения, то вывод должен быть прямо про­тивоположным тому, который был сделан XX съездом партии. Ибо весь предшествующий опыт существования и развития капитализма свидетельствует об истинности положения о неизбежности войн в эту эпоху, что они вытекают из самого его существа, особенно на импе­риалистической стадии капитализма. Следовательно, идя путем формально логических умозаключений, отправ­ляясь либо от частных фактов возникновения мировых войн в эпоху империализма к общему выводу (индук­ция), либо от общего вывода о неизбежности войн за­ключать о частном случае на будущее время (дедук­ция), можно было бы прийти к прямо противополож­ному заключению.

Таким образом, формально логический способ умо­заключений в данном случае привел бы нас к явно оши­бочному выводу.

Как же можно представить процесс мышления, под­водящий к истинному выводу? Несомненно, капитализм, особенно в его империалистической стадии, неразрывно связан с войной. Одна из существенных черт империа­лизма — борьба за передел мира путем войн. Не под­вергая сомнению эту истину, основанную на неопровер­жимых фактах, диалектическая логика требует подойти к ней конкретно исторически, т. е. с точки зрения совре­менных исторических условий. Следовательно, началом процесса познания, который должен привести к опреде­ленному выводу, будет не готовая посылка, из которой затем по известным правилам будет произведено опре­

381

деленное заключение, а исследование того, не произо­шло ли каких-либо изменений, которые требуют нового подхода к вопросу о неизбежности войн в нашу эпоху. В этом вопросе формальный подход не поможет, тут необходимо обратиться к новым фактам, рассмотреть их и включить в процесс производства выводов. Таких но­вых фактов по крайней мере три: 1) хотя капитализм еще существует во многих странах и, стало быть, вме­сте с ним действуют и присущие ему закономерности, но он уже теперь не составляет единственной социаль­ной системы, ибо наряду с ним возникла и развивается новая мировая система — социализм, который по своей социальной природе чужд захватническим войнам;

2. в колониях и полуколониях развернулось мощное национально-освободительное движение против импе­риализма, ряд ранее колониальных стран завоевал не­зависимость и решительно выступает против новой ми­ровой войны; 3) в самих капиталистических странах против воины выступают широкие народные массы.

Решая вопрос о войне в настоящих условиях, необ­ходимо исходить из этих фактов. Анализ их позволяет прийти к правильному выводу о том, что сейчас суще­ствуют такие мощные силы мира, которые способны обуздать силы войны, ограничить действие тех законов капитализма, которые стимулируют новую разрушитель­ную войну. Вывод, сделанный из этого анализа, должен отразить глубокие противоречия современности, заклю­чающиеся в борьбе между социализмом и капитализ­мом, в стремлении империализма при помощи войны остановить поступательное развитие социализма. В нем должно быть также отражено различие между возмож­ностью предотвращения повой мировой войны и дей­ствительностью. Следовательно, вывод должен вклю­чать в себя и фактор активной практической борьбы сил мира против сил войны, вне которой возможность не может быть превращена в действительность.

Таким образом, процесс мышления ведет к истин­ному выводу сложными путями. Он, во-первых, крити­чески проверяет существующие исходные данные, а не берет на веру в качестве готовых посылок; во-вторых, создавая свои исходные данные, он обращается к но­вым фактам, к конкретно историческому анализу, стре­мясь из него извлечь необходимые предпосылки для

382

научного подхода к рассматриваемому вопросу. Са­мые верные, но данные в абстрактной форме положе­ния он конкретизирует соответственно новым условиям; в-третьих, он вскрывает противоречия изучаемого явле­ния, прослеживая тенденции их развития, стремясь обо­сновать вывод посредством максимально возможного учета этих противоречий, поскольку именно в них за­ложена двигательная сила развития.

В разобранном выше примере мы имеем дело со специфической формой процесса мышления, направлен­ного к достижению истинного вывода. Эту форму труд­но выразить в какой-либо постоянной схеме.

4. По-новому в диалектической логике стоит и во­прос о критериях правильности построения заключения, вывода. Так как эта логика не стремится подчинить процесс вывода формальной схеме, а, наоборот, пы­тается сделать его максимально приспособленным к изменяющемуся и развивающемуся содержанию яв­лений, то главным критерием здесь служат уже не во­просы о том, тождественен или нет средний термин в обеих посылках, соблюдается или не соблюдается закон запрета противоречия и т. п. Конечно, всюду не­обходимо соблюдать элементарные принципы логиче­ского мышления. В любых диалектических заключениях нельзя подменять одни понятия другими, противо­речить себе и т. п. Однако при соблюдении правил логического мышления в качестве основных критериев диалектически истинного построения вывода выступают уже Другие вопросы: учитывается ли изменчивость яв­лений, а следовательно, и относительность понятий и суждений, которыми оперирует мышление, соблюден ли принцип конкретного анализа фактов, поставлено ли исследуемое явление в определенные исторические рамки и т. д. Вывод будет истинным лишь тогда, когда он будет построен соответственно этим критериям.

Все сказанное выше дает ответ и па вопрос о спо­собах доказательства истинности заключений в диалек­тической логике. Нет необходимости разрабатывать ка­кие-то особые способы доказательства, отличные от общих принципов диалектической логики. Последние указывают путь движения познания и вместе е этим они служат условием достижения максимальной дока­зательности в выводах. Если же говорить о специфиче­

383

ских для диалектической логики способах и приемах доказательства, то необходимо указать на два момента.

Во-первых, доказательными выводы и заключения могут быть лишь тогда, когда в формах мышления от­ражается историческое развития изучаемых явлений, когда эти формы соответствуют развитию объективной действительности. Понимание связи совпадения логи­ческого процесса познания с историческим развитием действительности, того, что логика мысли отражает ло­гику развития вещей, дает надежнейшую гарантию до­казательности выводов и способов их обоснования. Этот момент вытекает из всей сущности диалектической ло­гики как учения о познании развивающейся, изменяю­щейся действительности, как учения о том, как в логике понятий, суждений, заключений выразить движение, развитие, изменение.

Например, почему мы считаем строго обоснованным, доказанным заключение Маркса о том, что деньги пред­ставляют собой форму стоимости, особый товар, в ко­тором находит свое выражение стоимость всех осталь­ных товаров? Потому, что Маркс рассмотрел данное явление в возникновении и развитии и его понятия, суждения, заключения об этом факте адекватны раз­вивающемуся содержанию. Подобно тому как деньги суть результат исторического развития форм стоимости, «вывод» из истории развития самой действительности (товарного производства), подобно этому и положение о сущности денег у Маркса есть вывод из движения поня­тий о развивающихся формах стоимости. Логический вывод соответствует историческому «выводу» самого общественного процесса.

Когда В. И. Ленин в лекции «О государстве» обо­сновывал и доказывал вывод о том, что государство есть орган господства одного класса над другим, он шел тем же путем, применял те же способы аргументации. Он требовал «не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точ­ки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь» ¹.

¹ В. И. Ленин, Соч., т 29, стр. 436.

³⁸⁴