в этом случае последний может получить излишек приба­вочной стоимости для уплаты землевладельцу в качестве абсолютной ренты? Получалось так, что либо всеобщие законы капиталистического производства не распростра­няются на земледельческое производство, что было бы абсурдом, ибо тогда они перестали бы быть всеобщими; либо, как говорит Маркс, «в этой особой сфере произ­водства существуют особые условия, такие влияния, в силу которых цены товаров реализуют [всю] имма­нентную им прибавочную стоимость — в отличие от... товаров, которые в своей цене реализуют лишь столько из содержащейся в них прибавочной стоимости, сколько оставляет им общая норма прибыли»¹.

Маркс все внимание обратил на исследование этих «особых условий», существующих в земледельческом производстве. Эту задачу нельзя решить было путем формального дедуктивного выведения частного из об­щего, ее можно было решить лишь путем синтеза общего закона и указанных «особых условий», которые моди­фицируют действие этого закона, но не нарушают, не отменяют его. Эту работу и выполнил Маркс в III томе «Капитала», дав замечательный образец применения синтетического метода исследования. В последнем мож­но видеть и проявление марксовой дедукции, обогащен­ной и подчиненной диалектической теории развития.

Взаимопроникновение анализа и синтеза

Мы рассмотрели аналитический и синтетический спо­собы исследования в отдельности, выяснили их разли­чие. Но уже из этого различия видно было, что, будучи противоположными по своим исходным моментам, по направлению движения мысли, они предполагают друг друга и не возможны один без другого. Их связь и взаимная зависимость чрезвычайно многосторонни. Рас­смотрим кратко некоторые стороны этой связи.

Анализ и синтез представляют собой два способа единого диалектического процесса исследования и ка­

¹ К. Маркс, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капи­тала»), ч. II, Госполитиздат, М., 1957, стр. 25.

421

ждый из них выполняет функции, соответствующие определенным этапам этого общего пути познания. Это значит, что они дополняют друг друга. Абсолютизация каждого из них, превращение их в изолированные спо­собы и приемы исследования сделали бы невозможным нормальный и естественный ход познания в целом. Если бы наше мышление только анализировало явле­ния, оно остановилось бы на абстрактной сущности и не могло бы объяснить конкретных проявлений. Оно не может ограничиться и одним только синтезом, ибо для того, чтобы можно было что-то синтезировать, требуется сначала разложить единое на части и разобраться в них, т. е. необходим анализ.

Неразрывная связь аналитического и синтетического способов исследования заключается также и в том, что один из этих способов, например, анализ, выполнив в процессе познания свою функцию, уступает место другому способу — синтезу и наоборот. Эту особенность двух способов необходимо учитывать, но при таком объяснении их единства мы не выходим еще за пределы установления чисто внешней связи между ними. Значи­тельно точнее и глубже передает отношение анализа и синтеза понятие единства, взаимопроникновения проти­воположностей. Анализ и синтез и представляют собой такое единство противоположно направленных процессов познания, каждый из которых возможен только потому, что содержит в себе свое иное, т. е. анализ содержит в себе синтез, синтез — анализ. Эта диалектически про­тиворечивая природа рассматриваемых способов позна­ния проявляется многообразно.

Анализ возможен лишь при том условии, что его исходный момент есть нечто целое, нерасчлененное, т. е. синтез, который существует либо в виде нерасчленен­ного объекта, либо в виде некоей синтетической мысли. В свою очередь синтез возможен лишь постольку, по­скольку его исходный момент представляет собой также нечто противоположное ему, т. е. нечто расчлененное, абстрагированное от связи и взаимодействия сторон и частей целого.

Далее, если исходная предпосылка каждого из этих способов есть нечто противоположное им, то таков и конечный результат их деятельности: анализ, находя основу, единство многообразия сторон и свойств вещи,

422

создает базу для синтеза, а последний, обобщая явле­ния на базе этого единства, открывает новые возмож­ности для дальнейшей аналитической деятельности мышления. Одна форма движения мысли переходит в другую, противоположную себе. Это взаимопорожде­ние своей противоположности характерная черта внут­ренней связи анализа и синтеза.

Переход от анализа к синтезу и наоборот не про^гз- волеп, он регулируется определенными закономерно­стями познания. В этом переходе своеобразно про­является общий закон превращения количественных из­менений в качественные, завершающегося скачком. Всегда требуется доводить анализ действительности до определенного уровня, чтобы можно было в резуль­тате этой формы деятельности мышления перейти к син­тезу, т. е. к качественно новой форме. Не случайно, например, наука могла дать в области химии такой синтез в виде периодического закона элементов лишь во вто­рой половине XIX в. Для этого потребовалось длитель­ное время, в течение которого открывались отдельные химические элементы, изучались их свойства, разнооб­разные соединения элементов и т. д. На известной сту­пени познания явлений, когда накоплено достаточно результатов аналитической деятельности мышления, дальнейшее развитие науки требует их синтетического обобщения, без этого невозможно подняться на высшую ступень познания. Синтез связывает воедино все резуль­таты аналитической деятельности, он как бы освещает внутренним светом то, что было до этого раздроблено, что находилось во внешнем отношении друг к другу, выводит, так сказать, явления из состояния сосущество­вания, показывая их внутреннее органическое единство. Связывая единой идеей многочисленные и разрознен­ные факты, синтетические обобщения составляют узло­вые моменты в развитии науки. Они знаменуют собой открытие новых законов объективного мира, новых тео­рий, создающих более широкие возможности для даль­нейшего прогресса познания.

Например, современный период в развитии физики настоятельно требует синтезирования накопленных дан­ных, создания единой физической картины мира. Наука накопила много знаний о строении материи, об элемен­тарных частицах и их свойствах, о законах их движе­

423

ния. Сейчас делаются попытки связать воедино эти знания, обнаружить более общие и глубокие законы, которые позволили бы понять объективную связь эле­ментарных частиц, представить их как единую систему превращающихся друг в друга материальных объектов, наподобие периодической системы элементов.

Вместе с этим продолжается работа по дальнейшему анализу микрочастиц. Человеческое познание все глуб­же проникает в их природу. Уже становится очевидным, что структура так называемых элементарных частиц сложна, что их «элементарность» относительна. Так, анализ и синтез взаимооплодотворяют друг друга, и ка­ждому шагу познания свойственно их неразрывное единство.

Взаимопроникновение анализа и синтеза основано также на том, что результаты деятельности каждого из этих способов могут быть проверены в противоположно направленном процессе: анализ проверяется синтезом, синтез проверяется анализом. Например, с помощью анализа мы выделяем из сложного общественного ор­ганизма экономические отношения как «порождающую основу» всех сторон и процессов социальной жизни. Про­верка истинности этого результата происходит затем в синтезе, который выводит, развивает из этой основы — конечно, сложным путем, далеким от простого подведе­ния одного под другое, — все другие явления, связывает общее и частное в один узел. Если бы результаты ана­литической деятельности мышления были ложными, то синтез, опирающийся на них, не мог бы вывести, раз­вить из этой основы многообразные явления.

Правильность анализа, вскрывшего в способе про­изводства главную причину, определяющую в конечном счете все остальные стороны общества, проверяется тем, что результаты анализа с успехом применимы к объ­яснению любой ступени человеческой истории, они слу­жат ключом к пониманию многочисленных явлений об­щественного развития. Ложность идеалистического по­нимания истории видна из того, что выделенные в ходе анализа многообразных сторон и свойств общественного организма идеи, сознание в качестве решающего и опре­деляющего фактора в развитии общества, не выдержи­вает критического испытания в процессе синтеза: из одной духовной стороны общества невозможно вывести

424

и развить всю сложную систему общественной жизни, такие ее явления, как производство, политику, право и т. д.

В свою очередь результаты синтеза проверяются дальнейшей аналитической деятельностью мышления. Истинность общей картины, правильное понимание це­лого испытывается тем, насколько она плодотворна для понимания новых, неисследованных еще явлений. На­пример, механистический синтез природы, механистиче­ская картина мира, не выдержал такого испытания при объяснении электромагнитных явлений, а позднее и атомных процессов. Оказалось, что такой синтез дей­ствителен в сравнительно ограниченной области при­роды.

Диалектическая теория развития есть также резуль­тат общего синтетического представления о законах движения и развития мира. Она создана на основе дан­ных науки и практической деятельности людей. Опи­раясь на эту теорию, используя ее как инструмент по­знания, мы можем правильно анализировать новые явления, открываемые наукой и прогрессирующей исто­рической практикой человечества, а значит и доказы­ваем истинность этой теории.

Относительность, подвижность противоположности анализа и синтеза не позволяют укладывать сложный процесс познания в какие-то жесткие и раз навсегда данные схемы. Как правило, анализ предшествует син­тезу, но история науки знает немало примеров того, как познание, не имея еще необходимых аналитических данных, смело строит синтетические теории, предвосхи­щая задолго до появления фактов общую и внутреннюю связь целого. В таких случаях синтез идет впереди ана­лиза, указывая ему путь. Подобную роль синтез выпол­няет в гипотезах. Последующий анализ подтверждает или опровергает гипотетические построения.

Элемент гипотезы имеется в исходном пункте вся­кого процесса познания даже тогда, когда мышление производит чисто аналитическую работу. И. П. Павлов говорил о том, что и тогда, когда мы еще не имеем воз­можности сформулировать теорию и вынуждены анали­зировать факты, нужен какой-то общий стержень, на который можно было бы цеплять факты, без такого стержня факты рассыпались бы как карточный домик.

425

Приступая к анализу, познание уже заранее создает какие-то гипотетические предположения о целом, кото­рые затем в процессе анализа проверяются и превра­щаются в определенную теоретическую систему.

Это значит, что нет «чистого» анализа, как и нет «чистого» синтеза. Одно содержит в себе другое и когда мы говорим об анализе, мы должны принимать во внимание его противоположность — синтез, и на­оборот.