ношения к терроризму, в обществе хоть и незначительно, но увеличивается 1 1

число тех, кто склонен оправдывать в некоторых случаях террор, кто причис- ляет террор к злу, с которым можно идти на компромисс¹⁰.

И хотя никто из респондентов не считает борьбу с терроризмом неакту- альной, но со всей очевидностью отмечается рост числа тех, кто полагает ак- туальность этой борьбы преувеличенной¹¹, а образ террориста далеко не пу- гающим. В общественном сознании превалирует мнение, что современный тер- рорист - это мужчина в возрасте 30-40 лет, не состоящий в браке, безработ- ный, имеющий разный уровень интеллекта (от низкого и среднего до высоко- го), чаще всего он вне национальности (но есть и такие, кто смешивает нацио- нальность и религиозную принадлежность, полагая, что - это лица кавказской национальности и мусульмане), обладает ярко выраженными волевыми каче- ствами: целеустремленностью, упорством в достижении цели, фанатичностью (вплоть до самопожертвования), решительностью, а также легкой внушаемос- тью (кроме лидеров террористических организаций).

Среди ценностных качеств, по мнению опрошенных, у террористов пре- обладает стремление к достижению позитивной (естественно, в собствен- ных глазах террориста) цели (религиозной, нравственной, государственной, национальной идеи). Преобладающим же мотивом сегодня в террористи- ческой деятельности в России является экономический мотив (это - биз- нес) - по мнению 53% опрошенных, политический мотив (борьба за власть) - 38,1 %, национальный вопрос - 20, 2% и религиозный (13,0 %). Распростра- нено также мнение, что террористами становятся лица с садистскими на- клонностями, занимающиеся насилием ради насилия (13%)¹².

Так, например, по данным Московского бюро по правам человека, в пер- вом полугодии 2005 г. уровень ксенофобии и мигрантофобии в России был высоким¹³ . Численность приверженцев ксенофобных лозунгов колебалась от 50 до 60%. Среди наций и народов, вызывающих неприязнь, раздражение, называются в подавляющем большинстве - чеченцы (14,8%), азербайджан- цы (5,1%), армяне (4,1%), кавказцы в целом (6,0%), цыгане (5,1%), евреи (2,5%). Около 40% населения сомневаются, что миграция полезна для эко- номики или сможет выправить демографическую ситуацию. Более 60% опа-

Часть 1. Словесный экстремизм как явление

¹⁰ Организованная преступность и коррупция: результаты криминолого-социологи- ческих исследований. Выпуск 1 / Под ред. Проф. Н.А. Лопашенко. Саратов, Саратовс­кий Центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: Сателлит, 2005, с. 5.

¹¹ Там же с. 6.

¹² Там же с. 6-7.

¹³ Чарный C. Расизм, ксенофобия, этническая дискриминация, антисемитизм в России (январь-июнь 2005 г.) Аналитический доклад Московского бюро по правам челове­ка = -http:// www.antirasizm.ru

ЛИНГВИСТИКА VS ЭКСТРЕМИЗМА

1 2 саются ухудшения криминальной обстановки и боятся, что приезжие могут отобрать рабочие места у местных жителей. Почти 70% согласны поддер­жать въезд в страну русского и русскоязычного населения, ограничивая им­миграцию представителей других национальностей.

Всего за рассматриваемый период в результате преступлений на почве на­циональной ненависти погибло 10 и пострадало не менее 200 человек. Коли­чество погибших почти на треть меньше, чем в соответствующий период 2004 г.

Совершенно новым явлением стало использование ксенофобной рито­рики в текстах предвыборной агитации, размещение в Интернете аноним­ных статей с угрозами правозащитникам, вывешивание на электронных дос­ках объявлений черных списков «врагов народа», «пропагандирующих не­совместимые с выживанием русского народа ценности, занимающих русо­фобскую позицию, сторонников активизации миграционных процессов», публикация на веб-сайтах списков ученых и правозащитников, которые об­виняются в шпионаже, а также активность правых радикалов-крекеров в Ин­тернете, организация массовых атак на веб-сайты хакерами-националиста­ми и другие акты противоправной деятельности.

Катастрофогенный размах угрозы государственной безопасности объек­тивно поставил перед правоохранительными и судебными органами задачу поиска принципиально новых подходов в борьбе с экстремизмом и его сло­весными проявлениями в массовой коммуникации как явлением. Актуаль­ным становится действие на опережение, на уничтожение в зародыше наи­более общественно опасных проявлений экстремизма, их предупреждение и профилактика, а не только борьба с последствиями в виде массовых беспо­рядков и террористических актов.

Это тем более важно, что в общественном сознании растет неверие в «органы», большинство респондентов считает, что рассчитывать в опасной ситуации можно только на себя, так как защита населения правоохранитель­ными органами не обеспечивается, а меры безопасности, применяемые го­сударственной властью в сфере борьбы с терроризмом, людям представля­ются недостаточными¹⁴.

Такие настроения провоцируют нестабильность в обществе, порождают в отдельных субъектах Российской Федерации сепаратистские настроения и создают для фашиствующих элементов и «политических экстремалов» бла­гоприятную среду для реализации своих целей и задач, представляющих опасность для общества. Это позволяет апелляциям и требованиям, содер­

¹⁴ Организованная преступность и коррупция: результаты криминолого - социологи­ческих исследований. Выпуск 1. /Под ред. Н.А. Лопашенко. Саратов, Саратовский Центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: Сател­лит, 2005, с. 7-8.

жащимся в ксенофобной риторике, инициировать противоправные действия, 1 3

и именно это является ее основной функцией.

В информационную эпоху словесные проявления экстремизма (распро- странение определенных идей) являются не менее, а часто более общественно опасными правонарушениями, чем «традиционные». Отсутствие при экстре- мистских словесных правонарушениях обычных потерпевших не должно при- водить к выводу, что они суть простые проявления плюрализма мнений, к смешению составов ст. 130 УК РФ «Оскорбление» (пусть по национальному признаку) и ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства».

Однако нетерпимость уже давно стала уделом не только маргиналов, но и вполне респектабельных СМИ. Еще в 2000 г. группа общественных органи- заций провела анализ количества и качества публикаций, содержащих ксе- нофобные (по мнению авторов проекта) высказываний в федеральных и ре- гиональных СМИ. Тогда и было предложено использовать термин «язык враж- ды» (от английского hate speech - речь ненависти), под которым стали по- нимать любые некорректные высказывания в адрес этнических и конфесси- ональных групп - от самых жестких, по сути, криминальных (таких, как от- крытые призывы к насилию) до самых мягких (как унизительные прозвища или шутки). Была разработана специальная методика, по которой отбира- лись и систематизировались эти материалы¹⁵.

Однако при их анализе возникает ряд вопросов.

Действительно ли «язык вражды», как метастазы раковой опухоли, уже полностью поразил все российские СМИ, как электронные, так и печатные, включая и значительную часть тех, что числят себя демократическими?

Можно ли в принципе искоренить «язык вражды» и тем самым предуп- редить словесный экстремизм, выявить и диагностировать его первые рост- ки, порождающие межнациональные и межконфессиональные войны и иде- ологические конфликты?

Можно ли ориентироваться сначала на предупреждение словесного эк- стремизма, а затем уже на репрессии, принимая крайние меры и ограничи- вая свободу самовыражения людей?

При существовании определенного вакуума устойчивых представлений о профессионально правильном, социально принятом и этически допусти- мом освещении в СМИ темы межэтнических и межконфессиональных отно- шений у значительной части представителей российской прессы, можно ли показать самим журналистам, где проходит та грань между свободой слова и злоупотребления ею, которая может граничить с преступлением?

¹⁵ Казаков Ю.В. Язык вражды и свобода слова. Межэтническое и межконфессиональ­ное в российских СМИ как проблемное поле. / Профессиональная этика журналиста: Рабочие материалы. В 2-х частях. - М.: Галерия, 2003.