Глава xlvii

О том, как Грангузье собрал свои легионы и о том, как Фанфарон убил

Бедокура, а затем и сам был убит по приказу Пикроахола

В эти дни из Бесе, Марше Вье, селения Сен-Жак, из Рено, Парилье,

Ривьеры, Рош-Сен-Поля, Вобретона, Потиля, Бреемона, Пон-де-Клана, Кравана,

Гранмона, Бурда, Вилломера, Юима, Серже, Юсе, Сен-Луана, Панзу, Кольдро,

Верона, Кулена, Шозе, Варена, Бургейля, Иль-Бушара, Круле, Нарси, Канда,

Монсоро и прочих смежных владений к Грангузье явились послы и сказали, что

они осведомлены о том, какой ущерб причинил ему Пикрохол, и что издавна

существующий между ними союз обязывает их предоставить в его распоряжение

все, чем они богаты, - от людей и денег до боевых припасов.

Всего по договорам было прислано денег на сумму сто тридцать четыре

миллиона два с половиной золотых экю. Людской состав исчислялся в пятнадцать

тысяч латников, тридцать две тысячи всадников легкой кавалерии, восемьдесят

девять тысяч пищальников, сто сорок тысяч добровольцев, а к ним было придано

одиннадцать тысяч двести пушек, обыкновенных и двойных, василисков и

спиролей, да еще выставлено было сорок семь тысяч землекопов; жалованьем и

провиантом все это войско было обеспечено на шесть месяцев и четыре дня. В

ответ на это предложение Гаргантюа не сказал ни "да", ни "нет", - он изъявил

послам свою глубокую признательность и объявил, что поведет войну таким

образом, что ему не придется губить столько нужных людей. Он ограничился

тем, что велел привести в боевую готовность легионы, которые он постоянно

держал в Дет виньере, Шавиньи, Граво и Кенкене и которые располагали двумя

тысячами пятьюстами латников, шестьюдесятью шестью тысячами пехотинцев,

двадцатью шестью тысячами пищальников, двумястами тяжелых орудий, двадцатью

двумя тысячами землекопов и шестью тысячами всадников легкой кавалерии,

причем ни один из отрядов не испытывал нужды ни в казначеях, ни в

маркитантах, ни в кузнецах, ни в оружейниках, ни в других мастерах, без

которых в походной жизни не обойдешься, воины же, все до одного, так

понаторели в военном искусстве, так хорошо были вооружены, так хорошо умели

различать знамена своих отрядов, так хорошо соображали, чего от них требуют

начальники, и так беспрекословно им повиновались, так легки были в беге, так

тяжелы на руку, так осмотрительны во всех своих действиях, что скорей

походили на гармонично звучащий орган или же на слаженный часовой механизм,

нежели на армию и ополчение.

Фанфарон по приезде явился к Пикрохолу и во всех подробностях

рассказал, что с ним произошло, как он действовал и что довелось ему видеть.

В заключение он, употребляя наикрасноречивейшие выражения, стал склонять

Пикрохола на мир с Грангузье, которого он теперь признавал за самого

порядочного человека на свете, и попытался внушить ему, что стыдно зря

обижать соседей, от которых они ничего, кроме хорошего, не видели, а

главное-де, вся эта затея кончится весьма убыточно и весьма плачевно для них

же самих, ибо силы Пикрохола таковы, что Грангузье легко с ними справится.

Не успел Фанфарон окончить свою речь, как возвысил голос Бедокур:

- Горе владыке, окружившему себя людьми, которых легко подкупить, а

таков, я вижу, Фанфарон, ибо мужество столь явно ему изменило, что он, уж

верно, готов был предать нас, перейти в стан врагов и начать сражаться

против нас, если б только враги пожелали оставить его у себя; однако ж,

подобно тому как людей доблестных прославляют и ценят все, и друзья и

недруги, так же точно подлецы всем ясны и никому доверия не внушают, и пусть

даже враги и воспользуются ими в корыстных целях, все же они не могут не

презирать подлость и предательство.

Слова эти привели Фанфарона в негодование, он выхватил шпагу и проткнул

Бедокура чуть повыше левого соска, после чего Бедокур не замедлил

отправиться на тот свет, а Фанфарон извлек из его тела шпагу и во

всеуслышание объявил:

- Так погибнет всякий, кто будет клеветать на преданного слугу!

Пикрохол при виде окровавленной шпаги и ножен внезапно пришел в ярость.

- Так тебе дали эту шпажонку, - воскликнул он, - чтобы ты у меня на

глазах вероломно убил доброго моего друга Бедокура?

Тут он приказал своим лучникам разорвать Фанфарона на части, каковой

его приказ был исполнен без промедления и с такою жестокостью, что вся

комната была залита кровью; после этого тело Бедокура было похоронено с

почестями, а труп Фанфарона был сброшен с крепостной стены в ров.

Весть об этом зверстве разнеслась по всему войску, и многие начали уже

роптать на Пикрохола, так что Цапцарап принужден был ему сказать:

- Государь! Мне неизвестно, каков будет исход всего этого предприятия.

Одно могу сказать: люди ваши пали духом. Они находят, что довольствия у нас

здесь недостаточно, к тому же после двух, не то трех вылазок ряды наши

сильно поредели. А к неприятелю между тем должны подойти мощные

подкрепления. Если нам придется выдерживать осаду, то, на мой взгляд, дело

неминуемо кончится для нас полным разгромом.

- Ни черта, ни черта! - сказал Пикрохол. - Вы похожи на мелюнских угрей

- начинаете кричать еще до того, как с вас сдерут кожу. Пусть только они

попробуют!