Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Литература Возрождения, 2 часть.doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.04.2025
Размер:
6 Мб
Скачать
☆

Глава III

О том, как скорбел Гаргантюа по случаю смерти своей жены Бадбек

Когда Пантагрюэль родился, кто всех более был ошеломлен и растерян? Его

отец Гаргантюа. Ибо, видя, что его жена Бадбек скончалась, и в то же самое

время видя, что новорожденный сын его Пантагрюэль так прекрасен и так

громаден, он не знал, что ему делать и что говорить; сомнение же,

обуревавшее его, заключалось в следующем: он колебался, то ли ему плакать от

горя, что у него умерла жена, то ли смеяться от радости, что у него родился

сын. Он нашел логические доводы в пользу и того и другого, и это-то как раз

его и удручало, ибо хотя он отлично умел рассуждать _in modo et figura_,

однако разрешить свое недоумение никак не мог и, запутываясь все больше и

больше, метался, как мышь в мышеловке, бился, как коршун в тенетах.

- Что же мне, плакать? - рассуждал он сам с собой. - Да. А почему?

Скончалась моя милая женушка, такая, сякая, этакая, разэтакая. Никогда уж

больше я ее не увижу, другой гакой никогда не найду, - это для меня потеря

невознаградимая. Господи боже, чем я тебя прогневил, за что ты меня

наказуешь? Зачем не послал ты мне смерть раньше, чем ей? Все равно без нее

мне и жизнь не в жизнь. Ах, Бадбек, светик мой, малышечка, крошечка,

крохотулечка, никогда-то я тебя больше не увижу! О бедный Пантагрюэль! Нет у

тебя милой мамы, ласковой кормилицы, дорогой наставницы! О коварная смерть!

Как безжалостно, как жестоко ты со мной поступила, похитив у меня ту,

которая имела все права на бессмертие!

И, произнося эти слова, он ревел Коровой, но потом вдруг, вспомнив о

Пантагрюэле, ржал, как жеребец.

- Ах ты, мой сыночек! - продолжал он. - Шалунишка ты мой, плутишка ты

мой, да какой же ты у меня хорошенький! Благодарю тебя, боже, за то, что ты

даровал мне такого чудного сына, такого жизнерадостного, такого веселого,

такого красивого! Ах, как я рад, ох, как я рад, ух, как я рад! Хо-хо, уж и

выпьем же мы! Прочь, тоска-злодейка! А ну, принесите вина получше,

сполосните стаканы, постелите скатерть, прогоните собак, раздуйте огонь,

зажгите свечи, затворите двери, нарежьте хлеба, раздайте милостыню нищим, и

пусть убираются! Снимите с меня плащ, я надену камзол, - крестины нужно

отпраздновать торжественно.

В это мгновение до него донеслись заупокойные молитвы, читавшиеся

священниками, которые отпевали его жену, и тут он прервал свою пышную речь и

неожиданно в исступлении крикнул:

- Господи! До каких же мне пор сокрушаться? Это меня приводит в

отчаяние. Я уже не молод, я старею, погода ненадежная, я могу схватить

лихорадку, сойду с ума. Клянусь честью, надо поменьше плакать и побольше

пить! Моя жена умерла? Ну что ж, ей-богу (_da jurandi!_ {1}), слезами горю

не поможешь. Ей теперь хорошо, она, уж верно, попала в рай, а то и еще

куда-нибудь получше, она молит за нас бога, она блаженствует, она далека от

наших горестей и невзгод. Все там будем, а живой о живом думает! Пора мне

приискать себе другую. Вот что, добрые женщины, - обратился он к повитухам

(а бывают ли на свете добрые женщины? Что-то я их не вижу), - вы идите на

похороны, а я уж тут понянчу сына, - я очень огорчен и могу простудиться. Но

только сначала пропустите по стаканчику, это вам не повредит, можете мне

поверить, честное даю вам слово.

Они послушались его и отправились на похороны и погребение, бедный же

Гаргантюа остался дома. И тут он сочинил для памятника нижеследующую

эпитафию:

От родов умерла моя Бадбек,

А я считал их столь нетрудным делом!

Лицом она была - резной ребек {2},

Швейцарка - животом, испанка - телом.

Да будет рай теперь ее уделом,

Раз на земле она чуждалась зла!

Под этот камень трупом охладелым

Легла она, когда к ней смерть пришла *.