216 Глава X

Так почему же мне нельзя ввести обычай

новый,

Чтоб дети возвращать могли родителям

побои? 1

Стрепсиад приводит еще один довод:

...Как теперь меня, потом тебя обидит,

Когда родится твой же сын.

На это Фидиппид резонно отвечает:

— А если не родится?

Так, значит, бит я даром, ты ж в гробу

смеяться будешь? 2

Побежденный «логикой» сына, Стрепсиад

все же раскаивается в том, что

отправил сына учиться к Сократу.

Теперь он желает отомстить всем софистам.

Он кричит слуге, чтобы тот принес

лестницу, взял топор и изрубил крышу

«мыслильни», сам, схватив факел, лезет

на крышу и поджигает ее. На вопрос

перепуганного сократовского ученика,

что он делает с домом, Стрепсиад отвечает,

что рассуждает о тонких материях

с бревнами. На такой же вопрос Сократа

Стрепсиад отвечает, воспроизводя

дословно слова философа, сказанные

при первой их встрече:

Парю в пространствах, мысля о судьбе

светил 3.

Комизм такого ответа усиливается

сходством ситуации. Только вначале

Сократ был вверху, подвешенный в своей

корзинке, а Стрепсиад вопрошал

его снизу, теперь же Стрепсиад стоит

вверху, на крыше, а Сократ и его ученики

задают ему вопросы, находясь

внизу, выглядывая, вероятно, из окон

«мыслильни».

Аристофан ополчается в этой пьесе

против философии софистов и говорит

об ее развращающем влиянии на нравы

общества, и в особенности на юношество.

Какие обвинения предъявляет

поэт софистам? Прежде всего, это безбожники,

отвергающие богов отечественной

религии. В качестве новых богов

появляются Хаос, Облака, Вихрь

и Язык. Совершенно ^очевидно, что

вся сложность религиозных воззрений

^софистов этим не исчерпана, но для

поэта, желающего показать, к чему

приводит отступление от традиционной

религии, этого было достаточно. Облака

— это символ неясности и расплывчатости

мысли представителей новой

философии. Понятно, почему в качестве

нового бога указан и Язык. Умение

выступать в Народном собрании действительно

приобрело в это время большое

значение и стало одним из средств

сделать политическую карьеру. С помощью

искусно подобранных, но,

в сущности, мнимых аргументов некоторые

софисты брались доказывать

в одно и то же время прямо противоречащие

друг другу положения. В значительной

степени начинала вырождаться

в это время и риторика, которая служила

раньше целям воспитания политического

оратора. В руках худших

ее представителей она превращалась

в своеобразный арсенал, откуда всегда

можно было заимствовать хитросплетенные

аргументы, научиться использованию

в споре с противником различного

значения одних и тех же слов и т. п.

Все это хорошо показано Аристофаном

в преувеличенно гротесковом виде как

на уроках Стрепсиада у Сократа, так

и в агоне Правды и Кривды или в споре

отца с сыном в конце пьесы. Осмеиваются

напыщенные пустые речи новых учителей,

их безапелляционный тон и уверенность,

что только они обладают

1 А р и с т о ф а н , Комедии, т. I, стр. 257. 2 Та м же, стр. 258. 3 т а м же, стр. 261.

Древняя аттическая комедия 217

истиной. Таким учителем-шарлатаном

прежде всего показан в пьесе Сократ.

Занятия Сократа и учеников уже сами

по себе смешны. Смех достигается

несоответствием поставленных «научных

» задач тем средствам, которые

для этого применяются, или самой

мелочностью и никчемностью поставленных

«проблем». Ничтожность новой

науки, ее лжемудрствования особенно

ярко воспринимаются по контрасту

с вопросами, ответами и репликами

Стрепсиада, олицетворяющего

своей персоной здравый крестьянский

смысл. В комедии он играет роль шута-

скомороха, но этот шут много умнее тех,

в глазах кого он является дураком. Все

высокие положения сократовской науки

он приспосабливает к своим земным

целям, обнаруживая в этом случае

немалую изобретательность, к которой

после пребывания в школе Сократа

прибавилась и известная доля наглости.

Сценический образ Сократа наделен

яркимц и выразительными чертами;

однако он находится в самом решительном

противоречии с исторической истиной.

Хотя и можно говорить о «школе

Сократа», у него не было школы в смысле

особого постоянного, привычного

места, где бы он учил своих учеников.

Известно, что он беседовал с первыми

встречными, почему-либо возбудившими

его интерес, прямо на улицах и площадях.

Он был беден, но никогда никакой

платы за свои беседы не брал.

Вопросами точных наук он, по-видимому,

интересовался в меньшей степени,

чем вопросами нравственности. Его

внимание было направлено на сущность

таких идей, как добродетель, справедливость,

законы, красота, дружба и

т. п. Сократ почитал богов государства

и проповедовал подчинение законам

отечества. Как известно, приговоренный

много позже, в 399 г. до н. э.,

к смертной казни \ он отклонил предложение

бежать из Афин, так как полагал,

что это было бы нарушением законов

государства. Почему же Аристофан

именно его выбрал в качестве представителя

софистики и разрушительных

теорий? Любопытно, что так поступали

и другие комики, нападавшие на Сократа

в своих пьесах,— Кратин, Эвпо-

лид, Дифил. Очевидно, было что-то

в учении и высказываниях Сократа, что

сближало его с софистами и с чем не мог

примириться Аристофан. Он не мог

принять рационализма Сократа, который,

как и софисты, полагал, что всякое

положение должно подвергать

проверке доводами разума; поэтому

он считал необходимым подчинить

контролю разума все традиции, все

принципы, все идеи, которые принимались

до сих пор людьми на веру.

На этих началах, по его мнению, надо

было перестроить и воспитание юношества,

так как прежнее воспитание

устарело. Многое в самом методе изложения

Сократом своего учения могло

напоминать Аристофану о софистах.

Сократ великолепно владел диалектикой

в античном смысле этого слова, то

есть методом сопоставления противоположных

вглядов с целью отыскания

истины, и эристикой, то есть искусством

спора. Возможно, что и внешний

облик Сократа и его манеры сыграли

свою роль при выборе Аристофаном

основного персонажа для его комедии.

Сократ был плохо одет, ходил босиком.

На улице он останавливал первого