1. Новые формы контроля

страхом,- т.е. если они поддерживают отчуждение. Так-

же спонтанное воспроизводство индивидом навязыва-

емых ему потребностей не ведет к установлению авто-

номии, но лишь свидетельствует о действенности форм

контроля.

Наше настойчивое указание на глубину и эффек-

тивность этих форм контроля может вызвать возра-

жение вроде того, что мы в значительной степени пере-

оцениваем внушающую силу <медиа> и что налагаемые

на людей потребности могут возникать и удовлетво-

ряться самопроизвольно. Такое возражение упускает

суть дела. Преформирование начинается вовсе не с

массового распространения радио и телевидения и цен-

трализации контроля над ними. Люди вступают в эту

стадию уже как преформированные сосуды долгой за-

калки, и решающее различие заключается в стирании

контраста (или конфликта) между данными и возмож-

ными, удовлетворяемыми и неудовлетворяемыми пот-

ребностями. Здесь свою идеологическую функцию об-

наруживает так называемое уравнивание классовых раз-

личий. Если рабочий и его босс наслаждаются одной

и той же телепрограммой и посещают одни и те же

курорты, если машинистка загримирована не менее эф-

фектно, чем дочь ее начальника, если негр владеет

<Кадиллаком> и все они читают одни и те же газеты,

то это уподобление указывает не на исчезновение клас-

сов, но на то, насколько основное население усваивает

потребности и способы их удовлетворения, служащие

сохранению Истэблишмента.

Бесспорно, в наиболее высокоразвитых странах со-

временного общества трансплантация общественных

2- II

7. Одномерное общество

потребностей в индивидуальные настолько успешна,

что различие между ними кажется чисто теоретическим.

Можно ли реально провести черту между средствами

массовой информации как инструментами информации

и развлечения и как агентами манипулирования и воз-

действия на сознание? Между автомобилем как фак-

тором беспокойства и как удобством? Между ужасами

и удобствами функциональной архитектуры? Между

работой на национальную безопасность и на процве-

тание корпорации? Между удовольствием частного ин-

дивида и коммерческой и политической пользой от

увеличения рождаемости?

Мы вновь сталкиваемся с одним из наиболее раздра-

жающих аспектов развитой индустриальной цивилиза-

ции: рациональным характером его иррациональности.

Его продуктивность, его способность совершенствовать

и все шире распространять удобства, превращать в

потребность неумеренное потребление, конструктивно

использовать разрушение, то, в какой степени, цивили-

зация трансформирует объективный мир в продолжение

человеческого сознания и тела,- все это ставит под

сомнение само понятие отчуждения. Люди узнают себя

в окружающих их предметах потребления, находят свою

душу в своем автомобиле, стереосистеме, квартире с

разными уровнями, кухонном оборудовании. Сам ме-

ханизм, привязывающий индивида к обществу, изме-

нился, и общественный контроль теперь коренится в

новых потребностях, производимых обществом.

Преобладающие формы общественного контроля тех-

нологичны в новом смысле. Разумеется, в рамках со-

временного периода истории техническая структура и

12

/. Новые формы контроля

эффективность продуктивного и деструктивного аппа-

рата играли важнейшую роль в подчинении народных

масс установившемуся разделению труда. Кроме того,

такая интеграция всегда сопровождалась более явными

формами принуждения: недостаточность средств сущес-

твования, управляемые правосудие, полиция и воору-

женные силы,-все это имеет место и сейчас. Но в

современный период технологические формы контроля

предстают как воплощения самого Разума, направлен-

ные на благо всех социальных групп и удовлетворение

всеобщих интересов, так что всякое противостояние

кажется иррациональным, а всякое противодействие не-

мыслимым.

Неудивительно поэтому, что в наиболее развитых

цивилизованных странах формы общественного кон-

троля были интроектированы до такой степени, что

стало возможным воздействовать на индивидуальный

протест уже в зародыше. Интеллектуальный и эмо-

циональный отказ <следовать вместе со всеми> пред-

стает как свидетельство невроза и бессилия. Таков

социально-психологический аспект политических со-

бытий современного периода: исторические силы, ко-

торые, как казалось, сулили возможность новых форм

существования, уходят в прошлое.

Однако термин <интроекция>, по-видимому, уже не-

достаточен для описания воспроизводства и закрепле-

ния индивидом форм внешнего контроля, осуществляе-

мых его обществом. Интроекция, подразумевая разно-

образие и до некоторой степени спонтанность процессов,

посредством которых Я (Эго) переводит <внешнее> во

13

/. Одномерное общество

<внутреннее>, предполагает, таким образом, существо-

вание внутреннего измерения, отличного и даже антаго-

нистичного внешним нуждам,--индивидуальное созна-

ние и индивидуальное бессознательное помимо обще-

ственного мнения и поведения'. Здесь реальная основа

понятия <внутренней свободы>: оно обозначает личное

пространство, в котором человек имеет возможность

оставаться <самим собой>.

В современную эпоху технологическая реальность

вторгается в это личное пространство и сводит его на

нет. Массовое производство и распределение претен-

дуют на всего индивида, а индустриальная психология

уже давно вышла за пределы завода. Многообразные

процессы интроекции кажутся отвердевшими в почти

механических реакциях. В результате мы наблюдаем

не приспособление, но мшесис: непосредственную иден-

тификацию индивида со своим обществом и через это

последнее с обществом как целым.

Непосредственная, автоматическая идентификация,

характерная для примитивных форм ассоциирования,

вновь возникает в высокоразвитой индустриальной ци-

вилизации; однако эта новая <непосредственность> яв-

ляется продуктом изощренного, научного управления

и организации, которые сводят на нет <внутреннее>

измерение сознания - основу оппозиции status quo.

Утрата этого измерения, питающего силу негативного

мышления - критическую силу Разума,- является иде-

ологическим соответствием тому материальному процес-

1 Решающую роль здесь играет перемена функции семьи: <соци-

ализация> в значительной степени теперь переходит к внешним сооб-

ществам и средствам массовой информации. См. <Эрос и цивилизация>.

14