6. От негативного мышления к позитивному

дотехнологической модели, рассмотренными в преды-

дущей главе.

Квантификация природы, которая привела к ее ис-

толкованию в терминах математических структур, отде-

лила действительность от всех присущих ей целей и,

следовательно, отделила истину от добра, науку от эти-

ки. Не имеет теперь значения, как наука определяет

объективность природы и взаимосвязи между ее час-

тями, ибо она не в состоянии научно постигать ее в

терминах <конечных причин>. Не важно также, на-

сколько конститутивной может быть роль субъекта как

пункта наблюдения, измерения и исчисления, если этот

субъект не играет никакой научной роли как этический,

эстетический или политический агент. Напряжение

между Разумом, с одной стороны, и потребностями .и

желаниями основного населения (которое чаще бывает

объектом и редко субъектом Разума), с другой, сопут-

ствовало философской и научной мысли с самого на-

чала. <Природа вещей>, включая общество, была опре-

делена так, чтобы оправдать подавление как совершенно

разумное. Истинные же знание и разум требуют гос-

подства над чувствами - если не освобождения от них.

Уже у Платона союз Логоса и Эроса вел к преобладанию

Логоса; у Аристотеля отношение между богом и движи-

мым им миром <эротично> только в смысле аналогии.

В дальнейшем непрочная онтологическая связь между

Логосом и Эросом рвется, и научная рациональность

рождается уже как существенно нейтральная. То, к чему

может стремиться природа (включая человека), может

быть рационально понято наукой только в терминах

193

II. Одномерное мышление

общих законов движения - физических, химических

или биологических.

За пределами этой рациональности человек живет в

мире ценностей, а ценности, отделенные от объективной

реальности, становятся субъективными. Единственный

путь сохранить за ними некую абстрактную и без-

вредную значимость - метафизическая санкция (бо-

жественный или естественный закон). Но такая санкция

неверифицируема, а значит, не имеет отношения к объ-

ективной действительности. Ценности могут обладать

высоким достоинством (моральным и духовным), но

они не действительны и, следовательно, немногого сто-

ят в делах реальной жизни - и тем меньше, чем выше

они подняты над действительностью.

Такой же дереализации подвергаются все идеи, ко-

торые по самой своей природе не поддаются верифика-

ции научными методами. Независимо от того, насколько

они могут быть признаны, почитаемы и освящены в

их собственной правоте, такого рода идеи страдают

пороком необъективности. Но именно недостаток объ-

ективности превращает их в движущие силы социаль-

ного сплачивания. Гуманистические, религиозные и мо-

ральные идеи - не более чем <идеалы>, которые не

доставляют больших хлопот установившемуся жизнен-

ному укладу и которые не теряют своего значения от

того, что они находятся в противоречии с поведением,

диктуемым ежедневными потребностями бизнеса и по-

литики.

Если Добро и Красота, Мир и Справедливость не-

выводимы ни из онтологических, ни из научных поло-

жений, то их всеобщая значимость и действительность

194