15. Роль психологии в неорелигиозных объединениях. Роль психологического в неорелигиозных объединениях

Неоднократно отмечалось, что в неорелигиозных движениях огромна роль эмоционально-психологической стороны, которая даже способна оттеснять на второй план вероучение.¹⁴⁰ Речь идет о том, что отдельные элементы религиозной жизни (комплексы, включающие чувственные, когнитивные, поведенческие стороны) способны существовать вне религиозного контекста, а порою и выполнять роль некоего стержня, на который «насаживается» подходящая эклектическая (искусственно сконструированная) смесь религиозных идей.

В «квазирелигиозных» движениях, по мнению Д.М.Угриновича, таких как «Психосинтез», «Трансцендентальная медитация», «Движение человеческих потенций» и т.д., главным и наиболее ценным для рядовых членов является не религиозно-философская интерпретация различных теоретических положений, а практикуемые системы психотренинга и психотерапии. Психологические функциональные системы (катарсис, исповедь, медитация и др.), обеспечивающие религиозное утешение, могут функционировать вне религиозного идейного содержания, их не следует отождествлять с религиозными верованиями и представлениями. ¹⁴¹

Необычные человеческие объединения, стремящиеся к достижению «обычных» целей (доступ к власти, ниша в финансово-экономическом пространстве, возможность саморекламы и др.) в обществе, в котором уже поделены основные сферы влияния, нередко прибегают к нестандартным направлениям деятельности и социально-психологическим способам организации своей среды. Рассмотрим некоторые приемы, помогающие необычным религиозным сообществам сплотить свою среду и завоевать «свое место» в социуме.

В религиозном коллективе обязательно формируется особая система ценностей. Правильно выстроенная система ценностей способствует созданию иллюзии абсолютного отличия своей религиозной среды от остального мира по нравственным, экологическим, эстетическим, интеллектуальным и др. параметрам. Верующие продолжают жить в том же самом мире, по тем же самым правилам, что и все остальные люди, но в их сознании прочно вживляется установка: «Вы не такие, как все!», «Вы уникальны!», «Только Вы располагаете истиной, которая превращает Вас в существ иной природы!». Окружающий мир, в котором еще вчера весьма комфортно жил верующий, начинает осознаваться грязным и порочным, принадлежать к которому не только гибельно и опасно, но и стыдно. Его ценности ассоциируются с порочными наклонностями. Напротив, религиозное общество объявляется единственным носителем всего позитивного, свойственные ему ценности изображаются как альтруистические. В одной из проповедей формального лидера ЦПЗ говорится: «У вас иного характера сознание, оно чуть-чуть более расширено, как говорят, космическое сознание». Именно с помощью особой системы ценностей достигается ощущение психологической изоляции от «грязного», «неправильного» мира и постепенно формируется потребность ощущать себя вне такового.

Первоначальная мотивация неофита на приобщение к группе может не совпадать с той реальностью, в которую он погружается, став ее членом. Мечтающий о свободе и братской любви, о мире без стяжательства и зла нередко оказывается на самом деле в ситуации, в которой и в помине нет обещанных ценностей. Вместо этого оказывается крайняя несвобода, тотальная подконтрольность групповому начальству и отношения, ничем принципиально не отличающиеся от тех, которые существуют за пределами религиозной общины.

Многие неорелигиозные движения вводят в свою систему миропонимания образы безличных божеств. Чаще всего это имеет место в тех организациях, где реальный (или номинальный) лидер рассматривается как «живой бог». В таком случае разрушается привычная для западного менталитета связь Бог-личность, выражающая исток нравственного сознания верующего, его надежды и стремления, внутреннюю точку опоры. Космическое божество объявляется безличностной, равнодушной к человеческим чувствам силой, надеяться на помощь которой бессмысленно. При этом чувство зависимости от Бога-личности переносится на образ реального человека, выполняющего лидирующую роль в религиозной группе. Если прежде христианин (равно мусульманин или иудей), уповая на Бога, принимал решения, касающиеся его лично сам, то теперь самоопределение подарено другому человеку – лидеру. Теперь уже в бывшем милиционере, несостоявшейся журналистке или отставном военном видят и совесть мира, и вершителя судеб, и пророка, и судью.

Формируется жесткая схема отношений рядовых верующих с лидером и его окружением: лидер – отец (его помощники как минимум старшие братья), все остальные – неразумные дети, обязанные быть послушными и старательными. Более того, «дети» должны быть дружными и сплоченными, четко отделять мир своей «семьи» от всего остального человечества. К примеру, такое отношение к лидеру характерно для виссарионовского движения. Для решения вопросов, связанных с интересами организации, верующие должны быть единой семьей. В то же время за свое выживание (средства к существованию, здоровье, благополучие), даже за спасение своей души каждый отвечает сам. Удастся ли бывшему горожанину выжить в таежной деревне, чем ему придется кормить детей, как справиться с разочарованием? Эти вопросы человек решает сам, не рассчитывая на помощь организации и ее членов. Последователи приучаются быть безразличными к другим. Рекламная «братская любовь» при глубоком безразличии к судьбе ближнего «брата» – нередкая особенность человеческих взаимоотношений в некоторых неорелигиозных группах.

В конечном итоге, разобщенные, изолированные от мира и таким образом дезадаптированные люди оказываются социально беспомощными и управляемыми. Идеальное состояние верующего – спокойная, ровная сосредоточенность на слове–приказе религиозного лидера, на собственных ощущениях, бесстрастное восприятие происходящего с ним и с его близкими.

Неорелигиозные организации, создающие значительную зависимость верующего от руководства организации, формируют у последователей удивительную иллюзию личной свободы. На деле весьма зависимый человек, имуществом, свободным временем, личной жизнью которого распоряжаются другие, искренне считает себя самым свободным существом. Любое действие, реально ограничивающее волеизъявление личности (организационные или хозяйственные требования руководства, возможно, не очень удобные для последователя), он воспринимает как акт своего выбора. В этом прослеживается явный когнитивный диссонанс, переживаемый личностью.

Для снятия складывающихся противоречий используется известный прием, делающий упор на ценности свободы, крайне важные для интеллигентного человека. В объяснениях (проповедях, печатной продукции) непременно подчеркивается необычность, интеллигентность и образованность адептов. В сознании возникает прочная связка: интеллигентность – значит независимость, быть несвободным неудобно, это значит опуститься на несколько весьма непрестижных ступеней вниз на всеобщей «интеллектуальной» лестнице. Но высшая и истинная свобода, с точки зрения вероучения группы, сложно понимаема. Необходимо затратить множество усилий: победить свои желания, уничтожить самость, научиться судить о мире с позиции «истины», а для этого необходимы послушание и покорность, так как без них не произойдет совершенствование сознания и не будет достигнуто желанное свободное состояние. Сомнения, посещающее несовершенную душу адепта, воспринимаются как собственное духовное невежество, которого истинно интеллигентный человек должен стыдиться. Следовательно, всякое сомнение, продиктованное здравым смыслом, расценивается не как повод для анализа событий, а лишь как печальная демонстрация собственного несовершенства, продиктованного греховным и обреченным на гибель миром, постыдным симптомом слепоты из прежней жизни верующего. Иными словами, к формам самоконтроля за «правильностью» мировосприятия добавляется сильнейший мотив – стыд, активно поддерживающий явный когнитивный диссонанс.

Приведенная схема преодоления сомнения убеждает верующего в том, что без внешней силы (Учителя, общины) достижение спасения и совершенства невозможно. Поэтому следует слепо следовать за Учителем, ибо только он способен показать дорогу во тьме. Останавливаться на указанном пути (то есть поразмыслить о происходящем) ни в коем случае нельзя: иначе будет утеряна путеводная нить, «рука Учителя» навсегда оставит неспособного ученика, и он погибнет в царстве «несвободы».

Ощущение возможного дискомфорта, который подстерегает послушного адепта (проблемы со здоровьем после непомерно усердных диет, имущество, полудобровольно отданное организации, испорченные отношения с близкими после приобщения к «истине» и т.д.) снимаются следующим сравнением с лидером-«божеством», который периодически напоминает: «Я страдаю за вас», поэтому не следует обращать внимание на возникающие неудобства физического, психического или материального характера. «Когда вы не требуете, вы перестаете страдать».¹⁴²

Постепенно формируется самозапрет на попытку вникнуть в то неясное, что связано с деятельностью руководства общины. Привычным становится смирение со смутным протестом, который возникает в душе, когда руководство принимает «непопулярные» решения.

На фоне четкой психологической зависимости от личности лидера религиозного движения (или его образа) формируется и активно поддерживается иллюзия личной свободы, переживаемая как ценное и реальное состояние. Так, в проповеди от 18 августа 1996 г., напомнив верующим, что от них требуется безграничное, полное доверие Учителю (а значит, и его ученикам-помощникам), Виссарион вновь провозгласил: «Вам дана величайшая свобода выбора, вам дана безграничная возможность творчества». (Узнаваемый принцип всех жестко структурированных религиозных сообществ.) Такая система не раз доказывала свою практическую эффективность. Ее действенность заключается в том, что излишняя подконтрольность поведения компенсируется неадекватной оценкой ситуации, попросту говоря, иллюзией, облегчающей создание высокой степени зависимости личности от власти.

В некоторых «закрытых» религиозных сообществах у верующих, пробывших там относительно длительное время, наблюдается социально-возрастная регрессия, означающая утрату личностью некоторых социально значимых деятельностных навыков, выбор поведения не свойственного своему социально-возрастному статусу. Лозунг «Будьте как дети!», широко используемый в «закрытой» религиозной среде, порою находит свое буквальное воплощение в поведенческих и гражданских качествах адептов. Нередко происходит следующее: способный ранее к принятию достаточно самостоятельных решений, ориентированный на индивидуалистические ценности человек утрачивает способность распоряжаться собой, быть независимым в принятии решений. Он действительно начинает напоминать послушного ребенка, который настолько хорош, что по каждому поводу непременно обращается к родителям за советом и разрешением, не позволяя себе проявлять инициативу.

«Закрытая» религиозная группа, предполагающая психологическую или территориальную изоляцию верующих от внешнего мира, регулирует не только поведение индивида и коллектива, но и управляет эмоциональными процессами в сообществе, усиливая, уменьшая или подавляя таковые в зависимости от интересов руководства. Наиболее важным и недостаточно изученным явлением выступает контроль над индивидуальной и групповой агрессивностью. В закрытой религиозной группе наблюдается нестандартное протекание коллективных и индивидуальных агрессивных процессов. В ряде ситуаций, когда члены религиозной организации последователей Виссариона испытывали на себе недружественные воздействия, провоцирующие агрессию, наблюдалось следующее: возникающий агрессивный импульс (естественная для большинства людей реакция на обиду) направляется не на отреагирование обиды, а на демонстрацию идеи ненасилия, свойственную учению организации. В истории виссарионовского движения бывали случаи, когда по отношению к нестандартным «интеллигентным пришельцам» имели место хулиганские выходки со стороны местного населения. В таких случаях руководство общины предписывало терпеть обиды, не отвечать на враждебные выпады. Но каждый из подобных немногочисленных случаев затем становился поводом для интенсивных групповых переживаний и саморекламы организации: «Весь мир говорит об отказе от насилия, а реально отказаться сумели только мы!». В то же время, когда верующим предлагалась возможность критиковать учение, руководителя, как правило, возникала весьма агрессивная реакция – обида.

Регулирование агрессивными проявлениями помогает превратить разрозненных индивидов в рвущийся на самоотверженный труд коллектив энтузиастов, направить силу групповой ярости на отщепенца или ориентировать ее вовне (на критиков движения, конкурентов), вызвать всплеск активной аутоагрессии. (Крайними, трагическими формами проявления последнего являются массовые суициды, имевшие место в таких движениях, как «Народный храм», «Храм Солнца» и др.)

Контролю над агрессивностью способствуют и когнитивные стереотипы, сформированные в процессе подготовки верующего к существованию в «правильном мире». Не ответить на агрессивный выпад в представлении последователей порою означает не самый смиренный тип поведения: речь идет о восприятии непротивления как особой и эффективной формы протеста и противоборства. Пострадав, личность добивается своеобразного и значимого для нее триумфа (агрессор победил «здесь и сейчас», претерпевший – в жизни вечной). Известны и формы атрибуции агрессии, смягчающие внутренний дискомфорт. Например, принижение агрессора в его собственных глазах: «Они, как малые дети, не ведают, что творят!».

Особая роль в «закрытых» религиозных структурах принадлежит образу лидера. Причем наибольшее значение имеет именно образ, созданный собственными имиджмейкерами, а не реальные Тороп, Белодед, Цвигун и прочие.

В религиозных объединениях, сплотившихся вокруг харизматического лидера, образ руководителя становится центральной частью не только вероучения, но и системы ритуально-обрядовых действий, позволяющей влиять на индивидуальное и коллективное поведение последователей.

Например, сам образ лидера выполняет не совсем обычную роль в виссарионовском объединении. Прослеживается определенная психологическая зависимость верующих от лидера (или, точнее, от образа лидера).

В последние годы формальный лидер все реже встречается с верующими, практически прекратились публичные проповеди, ранее проводившиеся весьма часто «гастрольные» поездки по стране объявлены исчерпавшими себя. Судя по всему, подобные изменения связаны не с принципами вероучения, а с внутренними организационными изменениями, подробности которых не афишируются.

Некогда в общине практиковались регулярные индивидуальные консультации верующих с Виссарионом. Суть этих мероприятий сводилась к следующему. Сама внутриобщинная жизнь «отключала» у последователей самостоятельность в принятии решений и анализе информации: «Меньше думайте!», «Будьте как дети!». В итоге оказавшиеся в непривычных условиях таежных деревень бывшие городские жители на каждом шагу сталкивались со сложностями адаптационного характера. Растерянность, хроническая фрустрация – вот состояния, весьма вероятные для многих. Выход из них – визит к Учителю за испрошением совета. Советом могла быть и банальная фраза, и весьма ироничная реплика, изрекавшиеся с неизменной печальной отеческой улыбкой на устах. В итоге проблема не решалась, но верующий переживал реальное чувство облегчения и радость от персонального внимания «божества» в себе. По свидетельству верующих, некоторые из них довольно часто посещали Учителя, преодолевая для этого массу препятствий (временные затраты, многокилометровые путешествия пешком и т.д.).

Эсхатологические прогнозы, регулярные напоминания о скорой гибели человечества и продолжающемся Страшном Суде, а также «ласковые» угрозы-напоминания: «Без меня (то есть без лидера движения) не спастись!» – реально и эмоционально переживаются верующими. Последнее поддерживает тревожность, фрустрирующий дискомфорт, снятие которых – очередной повод для достижения групповых целей (дисциплина, зависимость от руководства, страх оказаться вне группы).

Образ Виссариона – «Сына Бога» – играет центральную роль в психологической организации общины и индивидуального религиозного чувства. В каждом доме верующих на почетном, самом обозреваемом месте жилища находится фотография Учителя. Все административно-общественные церемонии, ритуальные помещения также не обходятся без его портретов. Причем в таких случаях используются не спонтанные фотографии, случайно и непреднамеренно фиксирующие различные эпизоды в жизни вождя, это фотопортреты, снятые в определенном ракурсе и передающие определенное выражение «божественного» лица. Зрительный образ основателя движения выполняет важную функцию. Через обращение к имени, мысленное воспроизведение зрительного и слухового образа формируется психологический якорь, который помогает верующему достичь нужного психического состояния, настроиться на необходимый лад во взаимоотношениях с внешним миром. Поэтому в прежних проповедях Виссариона нередко использовалось известное изречение: «Призывающий имя мое (добавим: и образ), спасен будет». Виссарион инструктировал последователей: «В нужный час, в нужную минуту приложите все усилия и воссоздайте в памяти образ своего Учителя как можно точнее, сколь удается вашему сознанию, вашему воображению... Научитесь глядеть сквозь образ Учителя на те трудности, которые у вас будут возникать, чтоб вы всегда помнили о Его присутствии и всегда страшились делать так, как если бы вам предстояло сделать это сейчас перед моими очами... Если вам потребуется образ в течение всего дня, отложите работу..., посвятите этому день..., и тогда придет вкус победы».

Данное пожелание не случайно, оно не метафорично. Это почти инструкция, напоминающая руководство по психотерапии, которое дает профессионал своему пациенту для самостоятельных психофизических упражнений в домашних условиях, например для проведения самостоятельных медитаций или аутотренинга.

Зрительный образ Виссариона должен воспроизводиться верующими в коллективных ситуациях (совместная молитва, обращение к образу лидера при решении организационно-производственных задач, в ходе усвоения «правильной» информации преломление ее сквозь значимые элементы этого образа и т.д.). Важен образ учителя и в индивидуальной жизни верующих (молитва, преодоление сомнений, противоречий, преодоление фрустрирующих обстоятельств и т.д.).

В проповеди на горе 16 июля 1996 г. Учитель сказал: «Любое упоминание ваше обо Мне помогает Мне помогать вам. Любое упоминание, но положительное. И насколько ваше сердце открыто и доверяется Мне, настолько Я смогу входить и помогать..., через Меня у вас как бы сближается расстояние между вами и Отцом вашим». Обратим внимание на важные уточнения, прозвучавшие в данной цитате. Во-первых, об Учителе можно говорить (вспоминать) только хорошее; во-вторых, необходимо полное доверие (а значит, и абсолютное подчинение) для достижения личного успеха; в-третьих, порядок и согласованность в коллективной и индивидуальной деятельности верующие могут поддерживать только тогда, когда Виссарион (или его образ) находится поблизости (или воображается его присутствие). Всегда, «когда Он уезжает, усиливается воздействие тьмы, вокруг сгущается непонимание».

Во всех «закрытых» религиозных объединениях изоляция от внешнего мира достигается с помощью ряда специальных средств, в числе которых противопоставление «мы» – «они». Этот универсальный механизм используется различными человеческими коллективами для достижения внутренней сплоченности и некой отграниченности от других людей. (Достигается подобный организационно–психологический эффект с помощью специальной одежды – униформы, особого языка, необычных поведенческих ритуалов и т.д.) В религиозной среде, стремящейся противопоставить себя окружающему миру, под «мы» понимается избранный, «правильный» мир (религиозная община). Общность подкрепляется идеей общего коллективного спасения (достижение рая, нирваны, совершенствования души или др. сакральных целей), которое невозможно достичь без группы (то есть без «мы»). «Они» же – это мир зла, обмана, обреченный на гибель. Влияние мира («они») грешно и опасно для истинно верующих людей. Такая установка естественным образом формирует стремление к самоизоляции религиозной группы. Кстати, многие «закрытые», самоизолирующиеся общины достигают удивительного единства среди своих последователей.

Эмоциональное переживание собственной исключительности («мы») приносит верующему удовольствие, ощущение собственного превосходства над всеми остальными людьми, позволяет справляться с целым рядом психологических проблем. Положительно-эмоциональное переживание гордости за исключительность «мы» фактически осуществляет сублимацию: перевод отрицательной психической энергии, возникающей в состоянии фрустрации, в чувство гордости, всплеск религиозного энтузиазма.

Итак, «механизм социальной регрессии», контролируемая и управляемая агрессивность, формируемая система ценностей, особая социально-психологическая роль образа лидера являются средствами достижения группового единства, сплоченности среды, поддержания дисциплины и контроля за деятельностью и сознанием членов «закрытых» неорелигиозных сообществ. Таким образом, для многих неорелигиозных движений характерно активное использование достижений практической психологии.¹⁴³