1.2.2. Европа: Рим, Париж, Гамбург, Неаполь

Самое значительное и главное в творчестве писателя произведение в основном создавалось за рубежом. В июне 1828 г. Гоголь отбыл на корабле в Германию. Побывал в Любеке и Гамбурге. Но в Европе не задержался и в сентябре отправился в обратный путь. Даже в Риме, который Гоголь превозносил и в котором ему так хорошо работалось, он не пребывал постоянно, совершая поездки в разные города Италии. Помимо посещения курортов и поиска благоприятного места работы были и другие причины столь явного у Гоголя желания путешествовать. Одаренный от природы разносторонними талантами, Гоголь стремился больше увидеть и больше узнать. Гоголь стал великим писателем. Но он мог быть и выдающимся актером (подобным Щепкину, как считал один из его современников), живописцем. Он разбирался в архитектуре, увлекался историей и географией. От живописи, архитектуры, театра получал эмоциональное наслаждение.

Города Западной Европы представляли для всего этого большие возможности. И Гоголь посетил десятки западноевропейских городов, каждый из которых славился шедеврами зодчества, картинными галереями, театрами, хранил память великих поэтов, живописцев, музыкантов. Чуткий к красоте, к замечательному культурному наследию, Гоголь жадно впитывал европейскую культуру. Это обогатило его, заполнило многие пробелы в его провинциальном образовании.

Некоторые исследователи сделали вывод о том, что пребывание за границей не просто благотворно влияло на Гоголя, но способствовало его формированию как писателя мирового уровня и значения: «Гоголь – русский алмаз, ограненный Европой, – и в этом важнейший секрет его “явления”, “феномена”».

«Мертвые души» Гоголь привез из-за границы, завершив свое главное произведение в Риме. За рубежом он работал над вторым томом «Мертвых душ», написал «Выбранные места из переписки с друзьями», «Авторскую исповедь» и «Размышления о божественной литургии».

Посетив множество городов Западной Европы – Италии, Германии, Австрии, Швейцарии, Франции, Бельгии, Чехии, Польши, Далмации; живя в Риме, Франкфурте, Вене, Париже, Неаполе, Ницце, Остенде, Бадене и других европейских городах, Гоголь избрал местом литературного действия только один Рим и описал свои впечатления о нем в художественном произведении (повесть «Рим»). О других, и далеко не обо всех, сообщал в письмах, иногда давая им краткие характеристики. Гоголь даже не оставил путевых записок, что делали многие русские литераторы, оказавшиеся за границей.

Германия – первая страна, которую Гоголь посетил. После первой непродолжительной поездки (в 1829 г. писатель пробыл в Германии около месяца) вторую, на этот раз длительную, начал тем же маршрутом – через Гамбург. Гоголь посетил много городов Германии, некоторые по несколько раз, чаще всего – Франкфурт, где гостил у В.А. Жуковского. Лечился на курортах. Встречался с русскими и иностранными писателями, активно переписывался с друзьями и знакомыми. Гоголь не жаловал Германию, отзываясь о ней порой неприлично (хотя в «Ганце Кюхельгартене» посвящает ей восторженные строки). В письме М.П. Балабиной назвал Германию «гадкой, запачканной и закопченной табачищем». Германия, конечно, проигрывала в глазах Гоголя по сравнению с Италией. И по климату, к которому писатель был очень чувствителен, да и Риму не было равных. Однако вряд ли Германия заслужила поношения. Сам Гоголь воспринимал ее не только как «неблаговонную страну гадчайшего табака и мерзейшего пива», в Германии многое вызывало у него живейший интерес, о чем свидетельствуют его же собственные слова. Он, ценивший готическую архитектуру, восхищается Кёльнским собором. Ему нравится Гамбург – первый европейский город, который он описал: «Гамбург... старинный знакомый. Теперь только я рассмотрел лучше, нежели в прежнее время. Это торговый город, один из огромнейших, который, можно сказать, потонул в магазинах. Тут продаются вещи, собранные со всей Европы, в какую улицу не заглянешь, она кажется похожей на ряд лавок, все дешево и прекрасно». Привлекательным Гоголь нашел Франкфурт, очень живописным – Баден.

Обращения к Италии у Гоголя звучат как признания в любви: «Если бы вы знали, с какой радостью я бросил Швейцарию и полетел в мою душеньку, в мою красавицу Италию! Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня. Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр – все это мне снилось. Я проснулся опять на родине. Как будто ночью всемогущая рука провидения бросила меня под сверкающее небо Италии, чтобы я забыл о горе, о людях, обо всем, и весь впился в ее роскошные красы. Она заменила мне всё».

И вновь гимн Италии, слова, как горячая проникновенная молитва: «Когда я увидел второй раз Рим, мне казалось, что я увидел свою родину, в которой несколько лет не бывал я, а в которой жили только мои мысли. Но нет, это все не то: не свою родину, но родину души своей я увидел, где душа моя жила еще прежде меня, прежде чем я родился на свет».

Особое место среди путешествий Гоголя занимает поездка в Иерусалим. Здесь, надеялся писатель, должно совершиться «очищение души», его собственное нравственное преображение, которое Гоголь считал обязательным условием для завершения второго тома «Мертвых душ». Поездка дала много впечатлений и побудила к размышлениям. Его поразили скудость, пустынность, голые горы, отсутствие зелени. Но главное – путешествие не принесло желаемого душевного обновления, необходимого Гоголю для выполнения своей миссии – указать путь России, нарисовав жизненный идеал.

Натура Гоголя жаждала путешествий, и он, удовлетворяя ее, полжизни провел в дороге. Преследовал определенные цели, но и поддавался некоему подсознательному чувству. Об этом говорил и сам, и хорошо знавшие его друзья. Н.В. Анненков в своих воспоминаниях о встрече с Гоголем в Бамберге (город в Германии), который ехал в Остенде, рассказывает: «Поездка эта принадлежала к числу тех прогулок, какие Гоголь предпринимал иногда без всякой определенной цели, и единственно по благотворному действию, которое производили на его здоровье дорога и путешествия вообще, как ему казалось».

Чуть раньше, также из Рима, в письме М.П. Погодину (1840 г.): «С какою бы радостью я сделался бы фельдъегерем, курьером даже на русскую перекладную и отважился бы даже в Камчатку, чем дальше, тем лучше. Клянусь, я был бы здоров».

Он находил слова и выражения, кратко передающие суть города, его характер, род основных занятий: Баден-Баден – «дача всей Европы», Гамбург «потонул в магазинах», Франкфурт – «город-щеголь».

Одна из заметок Гоголя – «Путешествие Александры Осиповны» – представляет собой дневник посещений А.О. Смирновой-Россет под руководством Гоголя достопримечательностей Рима. Сохранилась предваряющая эти посещения «Записка о плане осмотра Рима для А.О. Смирновой», в которой Гоголь предусматривает различные варианты маршрута по городу в зависимости от погоды.

Он сам, изучивший по Риму обширную литературу, рекомендовал Смирновой прочесть многих авторов, писавших о Риме, начиная с Тацита и кончая Стендалем, выпустившим «Прогулки по Риму». Перед прогулками изучались карты и планы.

Гоголь считал, что ему прогулки необходимы для здоровья. И качество города связывал с наличием удобных и привлекательных мест для прогулок. С Парижем, который Гоголь не очень-то жаловал, его примиряло то, что во французской столице имелись Елисейские поля и сад Тюильри, где писатель с удовольствием гулял

Париж – в этом городе Гоголь писал «Мертвые души».

Рим – памятник Гоголю работы Церетели, мемориальная доска на доме, в котором жил и писал «Мертвые души» Гоголь

Восторг Гоголя при одном только воспоминании о Риме или при описании Вечного города безграничен. Ни один другой город не удостаивался такого восхищения. «Рим больше, чем счастье и радость», – пишет он С.П. Шевыреву из Вены в 1839 г.

В письме П.А. Плетневу: «Как близко там к небу. Боже, Боже! Боже! О мой Рим. Прекрасный мой, чудесный Рим. Несчастлив тот, кто на два месяца расстался с тобой, и счастлив тот, для которого эти два месяца прошли и он на возвратном пути к тебе. Клянусь, как ни чудесно ехать в Рим, но возвращаться в тысячу раз прекраснее».

Вид Рима, панорама великого города, которой заканчивается повесть «Рим», – предельное выражение чувств. Этот вид, который заставляет забыть «все, что ни есть на свете». Во всей полноте и красе его описать невозможно: «Ни словом, ни кистью нельзя было передать чудного согласия и сочетания всех планов этой картины». Но автор все же это делает: «Вся светлая груда домов, церквей, куполов, остроконечий сильно освещена была блеском понизившегося солнца. Группами и поодиночке один из-за другого выходили домы, крыши, статуи, воздушные террасы и галереи; там пестрела и разыгрывалась масса тонкими верхушками колоколен и куполов с узорною капризностью фонарей; там выходил целиком темный дворец; там плоский купол Пантеона; там убранная верхушка Антониновской колонны с капителью и статуей апостола Павла; еще правее возносили верхи капитолийские здания с конями, статуями; еще правее, над блещущей толпой домов и крыш величественно и строго поднималась темная ширина колизейской громады; там опять играющая толпа стен, террас и куполов, накрытая ослепительным блеском солнца. Боже, какой вид!»

Это описание Рима может быть поставлено в один ряд с лирическими отступлениями, которыми Гоголь выделяет, как звучными аккордами, наиболее значимые места своих произведений.

Ни в одном городе Гоголь не чувствовал себя так комфортно, здесь ему хорошо работалось. Гоголь полон благодарности Риму за ту радость, которую город доставил ему. От Гоголя, полагает К. Паустовский, пошло и выражение «чувство Рима», говорящее и о могучей силе воздействия Рима, и о способности такое чувство испытывать. Гоголь, наделенный талантом восприятия и воображения, испытал его в полной мере.